Жанр: Научная Фантастика » Антон Никитин » Амнезия (страница 15)


- Подождите, Дмит...

Позвонил в точное время - часы себе так и не купил. Оказалось, пора выезжать уже, а то опоздаю, да и с людьми генерала встречаться не хотелось.

Перед выходом все-таки задержался - решил принять душ. Посчитал кажется, успею. В министерстве люди не слишком торопятся. А если дело опасное - тем более.

На стеклянной полке по-прежнему стояла фотография. Приступы стали приходить гораздо реже, но фотография уже совсем перестала действовать. Уже выходя из ванной, решился, наконец - скомкал фотокарточку и выкинул в мусорное ведро. Перед самым выходом, на столике под зеркалом - у меня теперь было зеркало - выпросил - лежала сашенькина зажигалка. Я подобрал игрушечный пистолетик в карман чисто машинально, не задумываясь, мне показалось, что это, несомненно, нужно. Заодно и условие выполнил, и обманул. Не оружие, конечно, но и не с пустыми руками.

На улице было неожиданно тепло - я пожалел, что не оставил ветровку дома. Заворачивая за угол, увидел черный мерседес. В машине было полным-полно народу, не меньше шести человек. Мерседес свернул к моему подъезду.

?Однако, быстро приехали. Только не для меня эта машина. Я туда все равно бы не влез. Значит, домашний арест мне полагается...?

Идти было совсем недалеко - где-то пять автобусных остановок, и я решил прогуляться.

Кладбище раскинулось больше чем на квартал. Огромный кусок земли в престижном районе города был занят покойниками, и укрыт сверху огромными деревьями.

Могила Шехтеля меня разочаровала: большое треугольное надгробие с отчетливой надписью ?Федор Осипович Шехтель, академик архитектуры?. В низенькой ограде, не напоминающей ничем о том стиле, которому всю жизнь прослужил Федор Осипович, покоилось все его семейство. Никакого напоминания про модерн, зато издали все сооружение напоминало пирамиду.

Я сел на низенькую садовую скамейку, почему-то захотелось закурить, я вытащил зажигалку, но вспомнил, что не курю, и что у меня с собой нет сигарет. В это время невдалеке грохнул выстрел

Пуля прозвенела совсем рядом, ударилась в надгробие, отбила кусок камня, отковырнула фрагмент мягкого знака. Я упал на землю, прижимаясь к ней всем телом, стараясь в нее врасти, спуститься до уровня могил, и от этого желания становилось жутко. Выстрелили еще раз. И еще. Мне почему-то показалось, что стрелявший пьян - пули шли вразброд, бессмысленно, совсем мимо. Вдалеке раздалась трель свистка - полицейский вызывал подмогу.

Я поднялся с земли, и пригибаясь, начал убегать. Выстрелов больше не было.

?Это что же он, не полиции же испугался, в самом деле?, - подумал я, петляя среди могил, - " Что-то с ним не так, ей Богу, не так! Что-то у него с головой.?

Поняв, что выстрелов больше не будет, я распрямился и решил потратить некоторое время на прогулку по кладбищу. Я знал, что со мной здесь больше ничего не случится.

Этот край кладбища был почти заброшен и пуст. Старые памятники местами уже осыпались, теряя из углублений фотографии на изразце, а местами на могилах стояли только железные посеребренные кресты. Таблички на крестах были закрашены, и нельзя было прочитать имен. Там же, где имена были видны, стояли давние даты захоронений.

Господи, да они все умерли, когда меня и на свете не было! Что они знали о том, что такое жизнь сейчас? Впрочем, этот вопрос равносилен вопросу о том, что они видели наперед. Да ничего. Вот, например, Ефим Григорьевич Оппельгаузен, 1903-1966, захотелось добавить почему-то строку из свидетельства о смерти: ?Отек легких?. Что он успел увидеть? Что ему это было - жизнь?..

А откуда это - Отек Легких? С чего это я взял? Тут передо мной открылось то неисчислимое множество дорог к смерти, которое наполняло это кладбище. Все эти сердечные приступы, бандитские нападения, авиа- и автокатастрофы, все это встало передо мной, как картинка чудесного и страшного калейдоскопа. В этой хаотической картинке я мог разобраться и вычленить тот эпизод, который мне был нужен.

Углубившись в свои видения, я чуть было не сбил с ног бабушку, стоящую у относительно недавней могилы. Извинился.

- Господи, какой молодой! Что же это приключилось-то? - праздно любопытствовала старушка, качая головой.

Парню было двадцать два года. ?Не успел ничего,? - подумал я и ответил:

- Маньяк в лифте зарезал, - я комментировал без напряжения, - Три ножевых ранения. Два смертельных.

- Вот беда-то какая! - охнула старушка, еще больше расстраиваясь, Вот времена-то пошли! А вы родственник, или как?

- Очень дальний, - ответил я и пошел дальше. Подумал немножко, обернулся, - А Вы, бабушка, с газом поосторожней, - все равно мне было абсолютно ясно, что не она, так ее соседи допустят эту оплошность. Случайная искра, и бабушка погибнет.

- Ох, милый, я бы и рада, да все склероз, проклятый, - заохала бабушка, не осознав еще нереальности моего совета.

Я не стал ждать момента прозрения и поспешил уйти.

Я попытался найти систему в своем путешествии по кладбищу, и не смог. Неожиданно открывшийся мне дар принес долгожданное оправдание моей болезни, но пугал неизмеримо.

Я понял, что в своем предвидении могу заглянуть и в себя самого. После минутного колебания, любопытство одолело. Я вгляделся в черноту. Эта чернота оказалась разбитой на параллельные, почти параллельные дорожки. На самом деле, дорожка была одна, она скручивалась к центру черного блестящего диска, по

углублению скользила игла. Музыки не было, потому что сбитая дорожка дергала иглу и та соскакивала на предыдущий, уже пройденный этап, стараясь честно исполнить свой долг, повторяла кусок мотива, и снова соскакивала в начало. Больше ничего не было. Я настраивал глубину, но ничего больше рассмотреть не мог. Повтор. Опять повтор.

Бред какой-то. Граммофонная смерть, что ли? Смерть от граммофона?

А может быть, все дело в повторении. Может быть, там что-то завязано... Вообще, нужно повторяться. Вместе с повторением все кончается. Там, где начинается повторение - есть место для традиции. А там, где есть традиция - там нет места новому. Ну, а там, где нет места новому - там смерть.

Ерунда какая-то!!! Почему я в деталях могу себе представить уже свершившиеся дороги к смерти, и еще не свершившиеся, а своя дорога от меня так скрыта, что понять я ее не могу?! Это туфта какая-то, а не дар. Впрочем, может быть, утрясется еще. Ведь и часа не прошло.

Становилось скучно. Я не видел ничего, кроме стандартных памятников, заказанных в местной гранитной мастерской. Или не хотел видеть. Поэтому я даже вздрогнул от неожиданности, заметив четырехметровый шпиль огромной могилы.

На стелле была высечена только дата: 18 мая 1896 года. Мне не хотелось рассматривать этот памятник своим новоприобретенным зрением - мне все еще было страшно. Я хотел найти рациональные объяснения такому многозначительному надгробию - каменный шпиль был раза в два выше всех памятников в окрестности. Что там у них случилось такое 18 мая, о чем каждый должен знать? Что это, такое очевидное?

Позади памятника, у самого подножья, на коленях стоял седой человек в поношенном синем костюме, и поправлял масляной краской надпись на цементном цоколе: ?Жертвам коронации?. Он писал так старательно, что даже, как ребенок, высунул язык.

Заметив, что я наблюдаю за его работой, отвлекся, привстал, здороваясь:

- Добрый день, милый человек!

- Добрый день, дедушка... А Вы здесь, что, работаете?

- Ну... - ему хотелось поговорить, - Так... Живу почти. Это кому как. Кто - на решетках, около метро, знаешь? А я здесь. С покойниками все спокойнее.

- Спокойнее???

- Ну конечно, а как же! Они же из гробов не встают! Это сказки. А мафия - она никого не боится, только покойников... И потом, я же на свежих могилах не сплю, я все больше на старых. А из старых воровать вроде как нечего. А потом, от покойников теплее, чем от живых - покойникам тепло уже не нужно, они его наверх отдают, а я тут как тут.

- А здесь ты чего делаешь, дедушка? - я кивнул на незавершенную работу. Краска быстро подсыхала, - Как тебя, кстати, по имени-отчеству?

- Меня-то? Я уж и забыл, когда меня по батюшке в последний раз звали. Тимофей я. А тут я восстанавливаю историческую справедливость, так сказать. Бросаю вызов времени, позабывшему своих мертвецов. Вот.

- Красиво говоришь. Ты кем был-то? В прошлой жизни.

- Сторожем. В библиотеке.

- Это заметно. А памятник-то кому?

- А ты мне нравишься, - старик поправил сваливающиеся штаны, Молодой, правда, но это все проходит. Вот я и говорю - время как оно распоряжается. Спроси у кого каких-нибудь семьдесят лет назад: что, мол, за памятник - на смех бы подняли, ей Богу. А теперь... Молодость, молодость... А что, на бутылку дашь?

- А почему бы не дать... - я достал кошелек, отсчитал денег на бутылку шведской водки, - Держи.

- Ой, - испугался Тимофей, - да тут не на одну...

- Ты чего пьешь-то? Дрянь всякую небось.

- Мне нравится. Я клинскую люблю. - Тимофей спешно убирал банку с краской и кисточку в прозрачный целлофановый пакет, - Покойники со мной теплом, конечно, делятся, но с бутылкой завсегда теплее. А с двумя - и подавно... А памятник этот поставлен в честь невинно убиенных во время раздачи царских подарков. Когда последнего царя короновали, он, видишь ли, решил подарки бесплатные народу раздать. Хотел, чтобы запомнили. Ну, его и запомнили. Народу в давке перемерло две тысячи человек. Сестру моей бабки тоже задавило.

- И что, ты помнишь ее? - удивился я его долголетию.

- Нет, ты что! Меня и в помине не было!

- А что же красишь?

- А мне платят - я и крашу. Прирабатываю. Пойдем. Если хочешь кладбище покажу.

- Ну пошли.

- Да, а с невинно убиенными тут вообще все в порядке. Детей маленьких во множестве. Потом, эти трое, ну, под танками погибли - вот ведь! - уже не помню как зовут... Беда, да и только! Вот, сам на молодых сетую, а ничем не лучше ведь - все забывать стал. Раньше как бывало - проведешь какого-нибудь провинциала, все ему покажешь, все расскажешь. А теперь половину имен позабывал. И верно - к чему они теперь?

- Ну, Тимофей, погорячился ведь...

- Ну, погорячился. Но вот молодежь-то нынче так ведь и думает. Вон, вон, смотри, видишь, могилка с пропеллером.

Действительно, над могилой был водружен пропеллер. Я увидел, что двое лежавших в ней человек погибли во время авиакатастрофы.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать