Жанр: Биографии и Мемуары » Юрий Науменко » Шагай, пехота ! (страница 11)


Захват нашими частями плацдарма явно встревожил гитлеровцев, и они уже утром 3 августа предприняли попытку отбросить нас за Дон. Атака пехоты и танков поддерживалась массированными ударами авиации.

В этот день мы подверглись и еще одной "атаке": немецкие самолеты сбросили на плацдарм тысячи листовок. Было безветренно, почти полный штиль, как говорят моряки, и белые листки бумаги долго кружились в воздухе, прежде чем упасть на землю. Несколько листовок валялись и возле штаба полка. Я поднял одну. На одной стороне листка напечатан был призыв к бойцам 343-й стрелковой дивизии сдаться в плен, поскольку сопротивление, дескать, бесполезно, вот-вот де Советская Россия встанет на колени и попросит пощады у Германии. А на другой стороне был помещен портрет сына Сталина Якова Джугашвили, который, как заверяли авторы текста, уже находится в немецком плену и перешел на службу к фюреру. Это изделие гитлеровских спецслужб являлось также пропуском для сдачи в плен, гарантировавшим предъявившему его жизнь.

Принес я листовку в землянку штаба, протянул ее комиссару полка Ибрагимову:

- Вот, полюбуйтесь, Сабир Халилович, чего фрицы придумали...

Прочитал он текст, посмотрел на портрет и говорит мне:

- Примитивная пропаганда, Юра. Советский боец на нее никогда не клюнет. А портрет сына Сталина - это явная провокация. Даже если он и попал в плен, во что я не верю, то никогда не пойдет в услужение фашистам.

Уже много лет спустя после войны я узнал, что старший лейтенант Яков Джугашвили действительно был взят немцами в плен и погиб там и что Сталин отверг предложение гитлеровского командования обменять его на пленного немецкого генерала.

...Целый день шел бой. Но все атаки врага были отбиты. Дивизия удержала плацдарм.

Дрались воины ожесточенно. Особенно туго пришлось 1-му батальону, который оборонял высоту неподалеку от Мало-Клетской. Враг обрушил на позиции подразделения ураганный артиллерийский огонь. Несколько позже налетели бомбардировщики. И наконец пошли танки. За ними устремилась пехота. Абуховцы не дрогнули. Они отсекли автоматчиков от танков, удержались на высоте. За один день бойцы батальона отразили три атаки вражеских танков, поддерживаемых артиллерией и авиацией.

В последующих боях этот плацдарм был расширен другими соединениями 21-й армии и удерживался до перехода советских войск в контрнаступление - до 19 ноября 1942 года. А нашей дивизии было приказано в ночь на 13 августа сдать свою полосу обороны 321-й стрелковой дивизии. К исходу 14 августа мы вышли на рубеж Ново-Григорьевская, хутор Яблоньский и заняли оборону. И здесь нам тоже пришлось вести кровопролитные бои.

* * *

Массовый героизм в битве на приволжских просторах стал нормой поведения советских воинов. Именно в этой связи я вспоминаю младшего лейтенанта Г. Гордиенко. Его взвод оборонял важную высоту. На позицию подразделения ринулись до 10 вражеских танков и до двух рот пехоты. Бой шел около двух часов. Гитлеровцы, оставив на высоте четыре сожженных танка и до сотни трупов, повернули вспять. Проведать храбрецов командир роты послал своего ординарца. Когда солдат вернулся, он слова вымолвить не смог: никого из взвода не застал в живых. Все 33 героя погибли, но не сдали врагу высоту.

Бессмертный подвиг совершил комсомолец сержант Власов. Его отделение отразило очередную атаку немцев. Он один остался в живых. Фашисты окружили его окоп. Пока были патроны, Власов хладнокровно и метко стрелял. Потом отбивался гранатами. А когда осталась одна противотанковая, он, зажав рукоятку, поднялся из окопа. Шесть фашистов бросились к нашему воину, чтобы взять его в плен. Но не тут-то было. Комсомолец Власов бросил гранату себе под ноги...

Не буду утомлять читателя описанием боев, которые полк вел в сентябре и октябре 1942 года северо-западнее Сталинграда. Мы отражали яростные атаки противника и сами контратаковали, стремясь улучшить свои позиции. Мы уже знали, что 12 сентября гитлеровцы подошли вплотную к городу, выйдя на одном из участков прямо к Волге. Знали и о том, как геройски сражаются в Сталинграде бойцы и командиры 62-й и 64-й армий. Почти каждая сводка Совинформбюро начиналась тогда с боев в этой твердыне на Волге. И конечно, все хорошо понимали, что, оттягивая на себя часть вражеских войск, мы облегчаем тем самым трудное положение наших войск в Сталинграде.

Город, скрытый от позиций нашего полка высотами, горел. Черные тучи дыма висели над ним. А тот, кто побывал вблизи Волги, рассказывал нам, что на реке горела нефть, разлившаяся из разбитых барж и хранилищ.

С 28 сентября по 16 октября 343-я стрелковая дивизия сражалась в составе 24-й армии, а потом перешла в подчинение командующего 66-й армией.

29 сентября на позиции 1151-го стрелкового полка в районе Котлубани враг предпринял четыре атаки пехоты при поддержке танков. Главный удар гитлеровцы наносили по 2-му батальону, которым командовал лейтенант Нестеренко. Воины батальона при поддержке полковой батареи старшего лейтенанта Костина отбили все атаки и уничтожили при этом 4 танка. В тот день погиб лейтенант Нестеренко. Ему не было еще и 20 лет, он совсем недавно прибыл в полк, воевал смело и умело, пройдя за какие-нибудь два месяца путь от взводного до командира батальона. Правда, должен заметить, что в осенних боях под Сталинградом мы потеряли многих командиров, и такое быстрое продвижение по службе объяснялось еще и этим печальным обстоятельством.

* * *

В начале октября несколько дней подряд полки дивизии пытались улучшить свои позиции. Здесь вместе с нами вели бои 241-я и 114-я стрелковые бригады. Но успеха наши части не имели, сломить сильное сопротивление врага не удалось.

Об ожесточенности тех

боев говорят такие факты.

7 октября наш полк продвинулся за несколько часов всего на 300 метров. И это после солидной артподготовки и трех налетов наших штурмовиков на вражеские позиции. В этот день отличился командир 7-й стрелковой роты лейтенант Лесовой. Он несколько раз поднимал воинов в атаку, был ранен, но не покинул поля боя. В штаб дивизии было доложено и о подвиге пулеметчика красноармейца Щенова. Из своего ручного пулемета он метко разил врагов, пока его оружие не вышло из строя. Тогда боец скрытно подполз к немецкому пулеметчику, в единоборстве одолел его, завладел его оружием и продолжал вести огонь.

В это время я исполнял обязанности командира полка, поскольку подполковник Хильчевский был еще летом переведен на другую должность, а нового командира полка пока не назначили. Чуть позже Хильчевского убыл в распоряжение политотдела армии и наш бессменный комиссар Сабир Халилович Ибрагимов. Мне особенно трудно было расставаться с ним, поскольку год с лишним, с самого рождения 1151-го стрелкового полка, я с ним работал, что называется, рука об руку. Настоящий коммунист, он меня многому научил, особенно общению с людьми, преподал мне, как и другим офицерам штаба, уроки партийно-политической работы. Мы вместе с Сабиром Халиловичем оказались в купели боевого крещения полка в степях между Таганрогом и Ростовом, в одной лодке переправлялись через Дои в станицу Нижне-Гниловскую, вместе мерзли в снегу под Харьковом и глотали дорожную пыль жарким летом, когда отступали от Северского Донца до большой излучины Дона.

Вместо Ибрагимова комиссаром полка был назначен батальонный комиссар А. Н. Шкурин. Но он "прокомиссарствовал" недолго. 9 октября 1942 года был обнародован Указ Президиума Верховного Совета СССР об установлении полного единоначалия в армии и на флоте и упразднении института военных комиссаров. И стал А. Н. Шкурин заместителем командира полка по политической части. Я с ним обменивался мнениями по поводу введения единоначалия, и мы пришли к мысли, что эта мера необходима и своевременна. Надо сказать, что Алексей Николаевич до прихода на должность командира полка подполковника П. Р. Панского (а это случилось в начале декабря) никогда не подчеркивал по отношению ко мне свое старшинство и в звании (я только несколько месяцев назад сменил три "кубаря" в петлицах на капитанскую "шпалу") и в возрасте (ему было уже под сорок). Это был умный, очень тактичный, выдержанный политработник. И я очень сожалел, что мне пришлось поработать с ним всего несколько месяцев. В январе 1943 года Алексея Николаевича не стало... Но об этом я расскажу позже.

Уж раз я вспомнил о двух первых комиссарах полка, скажу и о том, что партийно-политическая работа велась в подразделениях непрерывно и целеустремленно. Ежемесячно пополнялись ряды коммунистов и комсомольцев, особенно перед серьезными боями. В октябре 1942 года, например, в кандидаты и члены ВКП(б) было принято 26 бойцов и командиров.

При проведении партийно-политической работы учитывалось то обстоятельство, что личный состав полка был многонационален. Причем немало красноармейцев, призванных из союзных республик Средней Азии, слабо знали русский язык. При общении с ними незаменимым помощником был секретарь комсомольского бюро полка старший лейтенант Галиев, татарин по национальности. Он знал кроме русского и татарского казахский и узбекский языки. Хорошо помню, как на полковых митингах перед боем комсомольский вожак выступал подряд на четырех языках. У него в активе были комсомольцы, хорошо владеющие наряду с русским языком грузинским, азербайджанским, армянским. В политдонесениях в политотдел дивизии не раз упоминались в связи с воспитательной работой среди воинов нерусской национальности фамилии комсомольских активистов Ахмедова, Самбекова, Чалидзе, Петросяна...

Как уже говорилось выше, 16 октября 343-я стрелковая была передана в состав 66-й армии Донского фронта и в этой армии была "прописана" до конца Великой Отечественной войны. 66-я имела задачу активными действиями сковать противника, не дать ему возможности перебрасывать к Сталинграду подкрепления. Для выполнения этой задачи командарм А. С. Жадов приказал командиру нашей дивизии подготовить и провести ряд частных боевых действий с целью упрочения своих позиций. В этих боях, естественно, принимал участие и наш полк.

Особенно памятным для меня как врио командира полка оказался бой 20 октября в районе балки Копной и высоты 112,7. Погода в тот день была, прямо скажем, паршивая. Прошедший ночью дождь расквасил землю, с утра повалил мокрый снег. Наступать в таких условиях тяжело. Была проведена получасовая артподготовка, завершившаяся, как обычно, залпом "катюш". Вслед за этим наши "илы" группами по 5-6 самолетов штурмовали позиции врага. Казалось бы, успех атаки был обеспечен. Тем более что в боевых порядках пехоты шли танки Т-34. И опять, как и двумя неделями раньше, полки дивизии не смогли продвинуться больше чем на 200 - 300 метров. Почему? Огневые точки противника были подавлены лишь частично. Семь тридцатьчетверок подорвались на минных полях: гитлеровцы успели снова заминировать проходы, проделанные нашими саперами. Короче говоря, вывод я сделал для себя однозначный: силы противника надо знать досконально, если хочешь добиться успеха в бою малой кровью.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать