Жанр: Биографии и Мемуары » Юрий Науменко » Шагай, пехота ! (страница 40)


Да, наш Саша Виноградов заслужил, чтобы даже враги восхищались его подвигом.

Окончательно удалось все это проверить через неделю, когда наши батальоны отбросили врага на несколько километров на запад. На могиле гвардии младшего лейтенанта Виноградова (ее указал нам пленный фельдфебель) стоял простой деревянный крест, неведомо кем поставленный.

Останки героя были перенесены в ближайшее польское село. Тяжело было поверить, что больше нет среди нас знаменитого разведчика, чей портрет всего месяц назад был напечатан в газете "Правда". Бессмертныи подвиг комсомольца Александра Виноградова навсегда остался в памяти однополчан как пример бесстрашия, отваги, непоколебимой преданности Родине.

* * *

К середине октября 1944 года стало ясно, что гитлеровское командование из-за понесенных тяжелых потерь в танках и живой силе отказалось от попыток отбить у советских войск завоеванный ими плацдарм на Висле. Резко сократилось количество атак на наши позиции.

Наш 289-й гвардейский полк по-прежнему держал оборону в районе польских селений Корытнице, Пшиймы. Ежедневно проводились занятия по боевой подготовке. Особое внимание уделялось взаимодействию всех подразделений в наступательных боях, взятию штурмом сильно укрепленных позиций противника, форсированию водных-преград, действиям в танковом десанте, наступлению в ночное время.

12 октября политотделом и штабом 32-го гвардейского корпуса проводился слет воинов, отличившихся в боях. Достойно представил на этом слете наш полк гвардии старший сержант И. Бездорожный.

14 октября в полку стало известно об ответном приветственном письме воинам 97-й гвардейской дивизии наших земляков - тружеников Ставропольского края, его опубликовала дивизионная газета "Героический поход".

А через два дня мне был вручен орден Суворова III степени за бои на Сандомирском плацдарме. Должен признаться, что когда я получил приказание явиться в штаб дивизии для получения награды, то, конечно, не ожидал, что меня удостоят этой самой почетной для офицера награды. Ведь, как правило, ею награждали командиров рангом повыше, чем командир полка. Об этом я откровенно и сказал генералу Анциферову, принимая из его рук красную коробочку с орденом.

- Заслужил, значит, - улыбнулся Иван Иванович. - Рад за тебя, Юрий Андреевич.

В полк я возвратился в приподнятом настроении. Меня тепло поздравили Полторак, Такмовцев, Борозенец, Коробко, Коваленко, другие мои боевые товарищи. А комсорг полка гвардии старший лейтенант Горин напомнил:

- Не забыли, товарищ гвардии подполковник, что завтра полковое комсомольское собрание?

- Не забыл, - отвечаю. - и к докладу подготовился.

Повестка дня этого собрания была не совсем обычной: "Боевое Знамя святыня полка". Ее предложил нам комсорг на заседании комитета ВЛКСМ, и с ним согласились. Приурочено было собрание к третьей годовщине боевого крещения полка. А доклад Горин попросил сделать меня.

- Вы не просто командир полка, но и его ветеран, служите в части со дня ее основания, - убежденно говорил он.

В моем личном архиве сохранилась копия протокола этого собрания, состоявшегося 17 октября 1944 года. К этому времени в полку было 146 членов ВЛКСМ - 83 солдата, 58 сержантов и 5 офицеров. Из них 110 человек уже были награждены орденами и медалями. На собрании присутствовало 86 комсомольцев. Остальные находились на передовой - нельзя было оголять нашу оборону. Фронт есть фронт.

Начал я свой доклад с рассказа о том, как полк принял боевое крещение 17 октября 1941 года на шоссе Таганрог - Ростов, возле станции Синявка, как полку вручали 7 ноября 1942 года под Сталинградом Боевое Знамя, а гвардейское Знамя - перед Курской битвой.

Назвал фамилии героев-комсомольцев, отличившихся в боях за три года войны, призвал молодых воинов равняться на них. Предложил минутой молчания почтить память комсомольцев, павших в боях за Родину... Вот пишу эти строки и, как сейчас, вижу стоящих с непокрытыми головами молодых ребят, которым просто больше повезло к тому времени, но чьи жизни тоже не были застрахованы, хотя тогда и виден уже был конец войны: до границ Германии рукой подать...

Говорил я минут двадцать, а мне показалось, что целый час длился доклад: нелегко ворошить фронтовое прошлое...

На собрании выступило восемь человек: командир стрелкового взвода гвардии лейтенант Ф. Швойка, командир минометного расчета гвардии старший сержант В. Афанасьев, кавалер ордена Славы III и II степени, помкомвзвода гвардии старшина И. Галкин, награжденный за подвиги, совершенные на Сандомирском плацдарме, орденом Славы III степени и медалью "За отвагу", молодые комсомольцы Д. Парашенко и Т. Цуркин, еще не участвовавшие в боях. Слово было предоставлено и ветеранам полка - парторгу гвардии капитану Г. Борозенцу и помначштаба гвардии старшему лейтенанту П. Коваленко. С особым интересом слушали комсомольцы начальника артмастерской гвардии старшего техника-лейтенанта Б. Болтяновского, члена большевистской партии с 1919 года, участника гражданской войны, который по возрасту, пожалуй, в отцы годился молодым воинам.

Вот какое решение приняло собрание:

"1. Комсомольцы полка, преисполненные беспредельной любовью к матери-Родине и жгучей неукротимой ненавистью к фашистским мерзавцам, будут и впредь под славным Боевым гвардейским Знаменем героически драться с заклятым врагом, не щадя сил, крови и самой жизни для достижения полной победы.

2. Комсомольцы заверяют командование, что они в предстоящих решающих боях приложат все силы и умение для того, чтобы еще и еще прославить гвардейское Знамя, с честью пронести его сквозь все сражения. Мы будем воспитывать несоюзную молодежь

полка, мобилизовывать ее на героические подвиги, на образцовое выполнение приказов командования".

Собрание продолжалось 1 час 15 минут. Потом был большой концерт полковой художественной самодеятельности.

В конце октября в полку были проведены батальонные тактические учения при участии танков, для чего был совершен 18-километровый марш из Пшиймы в Конемлоты и обратно. Этим была завершена октябрьская программа боевой подготовки.

Мы получили пополнение за счет новобранцев и возвратившихся из госпиталей солдат и сержантов. В стрелковых ротах стало по 75-80 человек. Сформировали батальоны трехротного состава. Почти полностью были укомплектованы артиллерийские, минометные, саперные подразделения, рота связи. Полковая артиллерия перешла на механизированную тягу. Лошади теперь были только в тыловых подразделениях. Увеличилось в полку количество автомашин, в том числе и трофейных. Я как командир полка получил штабную машину с радиостанцией.

В октябре у нас в разное время побывали члены Военного совета 5-й гвардейской армии гвардии генерал-майоры А. М. Кривулин и П. Е. Сухарев, начальник политотдела армии гвардии генерал-майор Ф. А. Катков. Они беседовали о офицерами, сержантами, солдатами, проверяли состояние партийно-политической работы и, надо сказать, остались довольны положением в полку, о чем и было заявлено мне, замполиту и начальнику штаба.

* * *

Ноябрь начался с того, что весь наш личный состав сменил летнее обмундирование на зимнее, которым мы были обеспечены полностью и очень кстати. Начинались холода, по ночам чувствовался легкий морозец, да и днем температура воздуха была близкой к нулю.

Двадцать седьмую годовщину Великой Октябрьской социалистической революции мы отмечали в условиях относительного фронтового затишья. В канун праздника было закончено оформление альбома героев нашего полка. С большим вдохновением, любовью и старанием, по минутам выкраивая свободное время, сделал это гвардии старший сержант Г. Скиба.

Но серьезнейшим образом занимались мы и неотложными делами, которые диктовались обстановкой. Командование дивизии сразу же после праздничных дней провело в Пшийме штабные дивизионные учения, в которых принимали участие все командиры полков с их штабами.

Почти весь ноябрь стояла ненастная погода с частыми холодными дождями и мокрым снегом. Это прибавило немало хлопот в нашей и без того нелегкой фронтовой жизни. Нужно было вести борьбу с водой, накапливающейся в траншеях.

В конце ноября в полку были возобновлены ночные поиски разведчиков. 24 ноября на участке северо-западнее Яблонице темной, холодной ночью автоматчики роты гвардии лейтенанта Потелова вышли на боевое задание. В течение суток перед этим они тщательно изучили пути подхода и отхода, уточнили ночные ориентиры и потому уверенно продвигались к намеченному объекту нападения. Вернулись с "языком" - немецким пулеметчиком. Когда его доставили в штаб полка, он посетовал на злосчастную судьбу.

- Завтра мне надо было ехать в отпуск в Мюнхен, а тут...

Действительно, в кармане пленного при обыске был обнаружен отпускной билет.

Гвардии старший сержант Коваль, доставивший немца в штаб, рассмеявшись, сказал:

- Ничего не поделаешь, наша служба такая - берем в плен без проверки документов.

Не помню уже, перевели или нет эту реплику немцу, но только ему действительно было не до смеха. Он оказался обер-ефрейтором 5-й роты 2-го батальона 188-го пехотного полка 68-й пехотной дивизии. Его показания подтвердили, что находившуюся ранее перед участком обороны нашего полка 20-ю моторизованную дивизию еще 4 ноября сменила 68-я пехотная.

Участники ночного поиска гвардии сержанты Черный, Болотов, Дарьев, гвардии младший сержант Пушкарей, гвардии рядовые Чернышев, Колесников, Матрой, Турбин и другие были награждены орденом Славы III степени.

26 ноября состоялось собрание партийного актива полка. Коммунисты вели деловой и по-партийному принципиальный разговор о нашей готовности к решению новых, еще более трудных задач в связи с подготовкой к боям на территории фашистской Германии.

* * *

Начавшийся декабрь не внес каких-либо существенных изменений во фронтовой обстановке. Но наша жизнь не была однообразной, заполнялась нередко событиями, которые трудно забываются и сохраняются в памяти надолго. К ним относится, например, то, что произошло в расположении полка в начале декабря 1944 года.

Мы успели привыкнуть к тому, что за последнее время к нам довольно часто приезжала передвижная радиоустановка политотдела 97-й гвардейской дивизии, которая вела передачи и для нас, и для гитлеровских войск. Обычно они для нас начинались с русских, украинских народных и популярных советских песен. Может показаться, что никак не увязывается такое: тревожная боевая обстановка и прекрасная, берущая за душу музыка. Но такие передачи, могу судить по себе, будто отодвигали на задний план тяготы и невзгоды фронтовой жизни, вызывали у бойцов прилив добрых, светлых чувств, поднимали у них настроение. Думы летели к родному дому, к близким, любимым, бесконечно дорогим... Конечно, не всегда гитлеровцы давали нам дослушать концерт. И задушевная песня заглушалась подчас взрывами мин и снарядов, пулеметными очередями.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать