Жанр: Биографии и Мемуары » Юрий Науменко » Шагай, пехота ! (страница 41)


3 декабря, когда стемнело, началась очередная радиопередача. Крытая автомашина, как всегда, стояла в небольшом овраге, в глубине наших позиций. А провода к мощным репродукторам были выведены на нейтральную полосу метров за восемьдесят. Наши дикторы сначала прочитали гвардейцам очередные сводки Совинформбюро.

Вслед за этим началась передача для вражеской стороны. По всей передовой громко звучали на немецком языке призывы к солдатам противника, чтобы не верили они лживой пропаганде Геббельса, чтобы серьезно задумались о том, в какую пропасть толкает их Гитлер. Потом передавались записи немецких песен, танцевальной музыки, вальсов Штрауса. Лишь спустя несколько минут, будто опомнившись, гитлеровцы послали в сторону, откуда велись наши радиопередачи, несколько мин и пулеметных очередей.

Через полчаса необычный ночной концерт возобновился, только теперь передача велась из вражеских окопов. По шипению в немецких репродукторах легко можно было догадаться, что там прокручивали старые, заезженные пластинки. Хрипло звучали песни о Стеньке Разине, старинные напевы "Барыни", "На реченьке", даже "Катюшу" не забыли фашисты, чтобы осовременить свой тощий музыкальный репертуар. Потом что-то рявкнуло, надрывно кашлянуло, послышался писклявый голос какого-то, как нам объяснили на ломаном русском языке, "перебежчика". Он путано и несвязно обращался к "землякам", чтобы те переходили на сторону Германии, ибо там, мол, уже подготовлено такое всесильное оружие, перед которым не устоят большевики... Может быть, еще о чем-то хотело вещать фашистское радио, но в это время громко ударили минометы подразделений капитана Личмана и старшего лейтенанта Арцаба. Такого сигнала было достаточно, чтобы дружно захлопали винтовочные выстрелы, застрекотали пулеметы. И через считанные минуты полевое радио гитлеровцев умолкло.

- Быстро подавился Геббельс! - смеялись гвардейцы.

Но этим дело не закончилось.

Иван Ефимович Полторак попросил у меня разрешения на проведение небольшой ночной операции. Оказывается, полковой агитатор гвардии старший лейтенант Коробко решил прикрепить на стене дома, стоявшего на нейтральной полосе метрах в ста от наших окопов и примерно на том же расстоянии от немецкого переднего края, карикатурный портрет Гитлера, сделанный полковыми самодеятельными художниками на большом квадратном куске парашютного шелка.

- Разведчики быстренько повесят его, Юрий Андреевич, - убеждал меня замполит. - Я уже разговаривал с командиром разведвзвода. А чтоб немцы его не сразу сняли, подходы к дому с их стороны заминируем. Пошлем отделение саперов.

- Затея добрая, - говорю Ивану Ефимовичу, - только как бы людей не загубить.

- Сейчас фрицы спят после концерта, проскочат наши ребята.

- Ладно, - согласился я. - Только пусть идут добровольцы.

И вот четыре разведчика и три сапера скользнули в ночную темень. И пока разведчики прикрепляли к стене дома, обращенной к немецким окопам, изображение фюрера, саперы во главе с гвардии сержантом Санфировым заминировали подступы к нему.

Гитлер был изображен с пластырями на лбу и щеке, с перевязанной ногой, на костылях, с вытянутой рукой, как бы умоляя немецких солдат воевать, не щадя своей жизни. Внизу крупно на немецком языке было написано: "Ефрейтор Гитлер ложился..."

В ясный декабрьский день рисунок на стене был отчетливо виден гитлеровцам. Но что им оставалось делать? Стрелять по изображению своего фюрера? Нельзя. Сорвать полотно днем? Рискованно - под огонь попадешь. И только ночью фашисты попробовали добраться до стены. Но тщетно: некоторые из них подорвались на минах.

Этот своеобразный сатирический агитплакат почти неделю "мозолил" глаза вражеским солдатам и офицерам. Наконец гитлеровцы не выдержали и открыли артиллерийский огонь по дому, разрушив его, истратив немало снарядов не по прямому назначению, а даже с пользой для нас: наши наблюдатели точно засекли огневые позиции двух вражеских батарей.

В этом агитационно-боевом, если можно так сказать, эпизоде немаловажную роль сыграл один из лучших саперов полка командир саперного отделения гвардии сержант Петр Павлович Санфиров. Завидное хладнокровие было у этого бывалого воина, скромного, даже застенчивого человека. Родился он в 1904 году в деревне Напальная, на Рязанщине. Будучи еще совсем молоденьким пареньком, участвовал в гражданской войне, служил в музыкальной команде и санитарном отряде. Осенью 1941 года Санфиров попал на фронт, воевал сначала под Ленинградом, потом на Курской дуге, был пулеметчиком, окончил школу младших командиров и возглавил стрелковое отделение.

В апреле 1943 года после госпиталя Петр Павлович был направлен в другую часть. В это время в полк приехал генерал, командир дивизии. Выстроил всех и спрашивает:

- Кто из вас сапером хочет стать?

- Подумал я, - рассказывал мне потом Санфиров, - если сам генерал такую потребность имеет, значит, для фронта саперы нужны, и даже очень. И сделал шаг вперед. Выучился я довольно быстро и стал не просто сапером, а сапером-разведчиком. По сердцу пришлось мне это дело...

Раньше уже было сказано, что Петр Павлович за свои боевые подвиги удостоился ордена Славы II и III степеней. А полным кавалером этого ордена он стал в декабре 1944 года.

Дело было так. В следующую же ночь после установки портрета Гитлера на стене дома в ночной поиск ушла группа разведчиков. Проход для них в минном поле противника делал Санфиров. В эту ночь он обезвредил 24 немецких мины. Разведгруппа быстро достигла переднего края противника, забросав вражеский

блиндаж гранатами, взяла "языка", но при отходе разведчики были обнаружены. По ним гитлеровцы открыли огонь. К сожалению, не обошлось без потерь: погибли молодые разведчики гвардии рядовые Перваков, Лупота и командир отделения гвардии сержант Кирпатенко. Был ранен и захваченный в плен немец. Наши разведчики тащили его на себе, но на нейтральной полосе он умер. Документы и оружие гитлеровца были доставлены в штаб дивизии. Вот за этот ночной поиск я и представил гвардии сержанта Санфирова к награждению орденом Славы I степени.

Орденом Красной Звезды был посмертно награжден гвардии сержант Кирпатенко. Подписывая на него наградной лист, я вспомнил, что к нему должен был приехать отец, воевавший в соседнем с нами полку и получивший там разрешение для встречи с сыном. Больно сжалось сердце при мысли о том, что эта встреча не состоится. Но она все же произошла...

Дорога к Рытвянам шла лесом. По обочинам теснились могучие дубы и высокие сосны. Когда кончился лес и вдали показалось село, усталый солдат с поседевшими усами, одетый в видавшую виды шинель, с автоматом и вещмешком за плечами остановился передохнуть. По его расчетам, это и было то самое село, где находился его сын, тоже автоматчик. В центре его, на небольшой площади, тесным кольцом стояли воины с непокрытыми головами. Бывалый боец понял: кого-то хоронят. Такое нередко можно было встретить на фронте. Ничего не поделаешь... Подошел он поближе и увидел: стоят три гроба у вырытой могилы. Снял шапку, остановился. А когда услышал в прощальном слове, которое говорил командир роты, фамилию Кирпатенко, покачнулся. Все понял старый солдат, шагнул вперед и упал ничком около гроба. Так успел проститься с горячо любимым Митенькой старый Митро. Долго стоял он молча в каком-то оцепенении. Уже и троекратный салют прозвучал, уже и холмик земли вырос над общей могилой. Кто-то поставил наскоро выстроганную из узких досок пирамидку с жестяной звездой наверху, а он все стоял, не замечая никого, и только глубоко затягивался махорочным дымом...

Вся эта тяжелая сцена проходила на моих глазах, и я с трудом сдерживал слезы. Потом подошел к старшему Кирпатенко, пожал ему руку, выразил соболезнование. Но разве можно чем-либо утешить отца! Разведчики из отделения, которым командовал его сын, молча проводили ветерана за околицу села. Стояли на дороге до тех пор, пока коренастая, ссутулившаяся фигура в видавшей виды шинели не скрылась за поворотом...

* * *

По приказу комдива полк через несколько дней отошел во второй эшелон и расположился в районе Кшиволенч, Оглендув, Земблице, Селец. Мой КП и штаб полка я приказал разместить в Селеце. В подразделениях возобновились занятия по боевой подготовке.

Но еще одно событие той поры наверняка сохранилось в памяти однополчан. Ровно через три месяца после того, как мы с почестями похоронили Героя Советского Союза А. Е. Жежерю, 13 декабря, возле его могилы в Конемлотах, на небольшой площади перед костелом, состоялся торжественно-траурный митинг. Вместе с гвардейцами полка в нем приняли участие и бойцы Войска Польского, и местные жители.

В Конемлоты съехались корреспонденты "Красной звезды", фронтовой и армейской газет. До начала митинга фотокорреспондент нашей армейской газеты Г. Омельчук сделал ставший символическим снимок: русский и польский солдаты с поднятыми автоматами клянутся над могилой Героя Советского Союза А. Е. Жежери отомстить проклятым фашистам за его смерть.

На митинге выступили гвардии майор Полторак, а также гвардии старший сержант Скиба, гвардии сержант Попов и гвардии рядовой Бугоря, воевавшие вместе с Жежерей. Все говорили о славных подвигах Александра Ефимовича, о той светлой памяти, которая живет о нем в сердцах однополчан. Гвардии майор Полторак зачитал затем приказ по полку, в котором говорилось, что расчету станкового пулемета No 0184, командиром которого был отважный пулеметчик, присвоено наименование: пулеметный расчет имени Героя Советского Союза А. Е. Жежери.

От имени местных крестьян выступил невысокий, сухощавый Станислав Масин. Он заверил гвардейцев, что поляки будут учить детей на примере подвигов своих освободителей - воинов Красной Армии, что будут ухаживать за могилой Героя, как за самой дорогой святыней.

- От имени Войска Польского, - сказал на митинге жолнеж Зигмунд Мелевский, - я отдаю честь Герою Советского Союза Александру Жежере, павшему в борьбе с немецкими захватчиками. Никогда не забудет польский народ помощи воинов Красной Армии, их беззаветного героизма. Поляки не забудут храброго сына России...

* * *

18 декабря в районе Пацунаво, в пяти километрах от Селеца, проводилось тактическое учение с боевой стрельбой на тему: "Наступление и прорыв усиленным стрелковым батальоном позиционной обороны противника". Из состава нашего полка в этом учении принимали участие 2-й стрелковый батальон, батарея 120-мм минометов, батареи 45-мм и 76-мм пушек. Присутствовал командир 32-го гвардейского корпуса генерал-лейтенант А. И. Родимцев. После выполнения подразделением задачи он высоко оценил действия воинов и объявил благодарность всему личному составу, принимавшему участие в учениях.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать