Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Стоунхендж (страница 33)


Олег остановился, повертел головой, словно что-то вспоминая. Томас был уверен, что калика не бывал в этом городе, сколько таких на пути, но люд везде одинаков, даже он, христианский рыцарь, может в этом нехристианском городе указать, в какой стороне торг, где склады с товарами, а где живут зажиточные и сам князь с приближенными рыцарями-боярами.

Миновали еще два-три ряда хоромин, попетляли, выбирая дорогу покороче, наконец вышли на широкую и ухоженную улицу. По обе стороны росли толстые раскидистые деревья, а за дубовой оградой высились настоящие терема из толстых бревен — в два-три поверха, со светелками, голубятнями, трубами из красного кирпича, крышами из дубовой гонты.

В корчме воздух был горячий и влажный, наполнен ароматами кухни, растопленного масла, восточных пряностей, от которых печет во рту, а кровь начинает струиться быстрее, жарче.

За длинными столами из струганных досок ели и пили, начинали песни, тянулись к кувшинам, то ли промочить горло, то ли чтобы скрыть, что не знают слова. Крупные псы, похожие больше на волков, толклись под столами, рычали, грызлись из-за костей.

Лавки были из толстых досок толщиной с руку, набитых на пни. Такую лавку не поднять над головой, сразу оценил Томас, да и стол не перевернешь одной рукой. Верх стола из половинок бревен, выструганных и повернутых кверху!

Гуляли как-то мрачно, словно задор выветрился в первые часы, а гуляки, похоже, тут и жили. Кто-то спал, уткнувшись лицом в объедки, рядом пили или боролись на руках, сцепив запястья и упершись локтями в стол. В разных углах начинали орать песни, но быстро умолкали.

Мест пустых было много, сели мирно, никого не сгоняли. Хозяин подошел сразу — не избалован, определил Томас, дела идут не ахти, дорожит каждый гостем.

— Нам просто поесть, — сказал Олег.

— И попить, — добавил Томас.

Хозяин перевел взор на Яру, но она смолчала. Хозяин поклонился. Томас понял, нехотя вытащил серебряную монетку, швырнул на стол.

— Поторопись.

Хозяин поклонился, исчез. Томас пожаловался:

— Что за жизнь? Везде одно и то же. Хоть в Британии, хоть здесь, хоть в Сарацинии: будет кланяться все ниже и ниже, но с места не сдвинется. Неужто серебро так людей портит?

— А злато еще больше, — согласился калика. — Когда его нет.

Мальчишка принес три тарелки, блюдо с жареным гусем, что истекал в собственном соку. Поджаренная корочка одуряюще пахла. У Томаса во рту набежала слюна. Вокруг гуся лежали печеные яблоки. Калика разделывал гуся настолько неспешно, что Томас не вытерпел:

— Дай я! Его нужно, как сарацина, который глотает драгоценные камни, чтобы укрыть от нас, благородных воинов Христовых... Давай покажу, как мы доставали...

Мизерикордией быстро и ловко распорол гусю брюхо, отчекрыжил крылья, лапы. Внутри гусь был наполнен гречневой кашей, пропитавшейся соком, запахом, душистым и сочным, блестящими зернами. Из разрезов взвились струйки пара, а запах стал мощнее. Желудок Томаса взвыл и стал кидаться на ребра.

— Люблю повеселиться, — пробормотал Томас, — особенно поесть... Черт! Не умеют готовить!

— Что не так?

— Горячий, как из ада!

Обжигаясь, он вонзил зубы в восхитительно мягкое сочное мясо. Во рту брызнуло соком, пряности обожгли язык, но он чувствовал, как сразу прошла усталость, головная боль, как жадно и весело завозился в нетерпении желудок, уже видя, как по горлу вот-вот провалится в него истекающее соком мясо.

Яра начала с гречневой каши, черпала ложкой, но скоро не утерпела, тоже вонзила зубы, выбрав нежную грудку. Ее лиловые глаза встретились с синими глазами, в них была сконфуженность и желание помириться.

Мальчишка принес кувшины вина, но Олег движением руки услал их на другой конец стола. Рано. На Руси мясо не запивают вином. Вино заедают мясом, другое дело, но сперва надо насытиться, на пустое брюхо только сумасшедший пьет.

Томас спросил:

— Сэр калика, а как правильнее сказать в этих краях: «Принеси мне напиться» или «Подай мне напиться»?

Голос Яры был приветливым, как дождь с градом в жаркий день:

— Для тебя неверно и то, и другое. Лучше скажи: «Отведите меня на водопой!»

Из обрывков разговоров удалось понять, что не дурость да беспечность князя виной, если охрана на воротах дремлет. Две его дочери за половецкими ханами, торговля идет шустро, а с нее хан Кучук получает больше, чем за одноразовый набег. И без крови и потери своих людей.

— А еще лучше, — говорил один за близким столом, — был предыдущий князь... Помните? Он был всем хорош, но одну серьезнейшую ошибку все же допустил. Он оставил страну без наследников.

— Как это? У него ведь было трое сыновей!

— Да, но князь был в прошлом знатный мореход, потому завещал похоронить его в море. Сыновья утонули, копая ему могилу.

Собеседник почесал голову.

— Жаль... С такими сыновьями мы бы горя не знали... Эй, парень, ты что принес? В этом супе плавает таракан размером с крысу!

Отрок подбежал, посмотрел, удивился:

— Где же он плавает? Он давно издох.

Томас и калика не успели приступить к вину, когда Олег повел носом.

— Уйдем?

— Что стряслось? — встревожился Томас.

— Будет драка.

— Впервой ли нам? — удивился Томас.

— В том-то и дело. Что за жизнь: как только в корчму, там драка. Я мечтаю найти такую корчму, где бы не дрались. Ну хотя бы в моем присутствии.

Томас покачал головой.

— Сэр калика... Мы сами носим драку. Что ж нам, не жить?

К ним

подошел, пошатываясь, как на плывущем корабле, дюжий мужик. Кулаки были огромные, костяшки в ссадинах. Под глазом расплывался огромный кровоподтек. Злые глаза уставились на Томаса с такой лютой злобой, что доспехи начали нагреваться.

— Мы здесь жидов не любим, — заявил он грозно.

Томас кивнул благосклонно.

— А кто их любит?

— И не позволим им пить кр-р-ровь наших младенцев! — Его кулаки стиснулись так, что кожа на костяшках заскрипела. — Бей жидов и немцев!

Томас не успел объяснить разницу между немцами и англами, он и сам, правда, не знал, кто такие эти немцы, но мужик уже кинулся, как разъяренный бык. Томас отшатнулся, а мужику дал подножку.

Тот как падающее дерево врезался в гуляк за соседним столом, опрокинул вместе со снедью. Его подняли с двух сторон, дали в ухо, мужик с ревом разбросал, он был как медведь в стае псов, но от соседних столов подоспели еще медведи...

Завязалась старая добрая драка. Били всех, кто подворачивался, и даже друзья не могли удержаться от соблазна, когда кто-то из них оказывался уж в очень удобном месте для кулака. Били смачно, сопли и слюни вылетали вместе с кровью и хрипами, били в морду, в ухо, под ложечку, только в спину не били да лежачих не трогали, но и лежачие быстро поднимались, чтобы влупить от всего сердца, если не обидчику, то хоть тому, кто оказывался ближе.

Калика сгреб кувшин и отодвинулся в угол, Яра держалась рядом. Томас остался где сидел, боялся, что заподозрят в трусости. Над ним проносились кувшины, посуда, о его голову разбивались блюда, кулаки и матерщина. Наконец остатки гуся брызнули в лицо, а вместо блюда на стол обрушился огромный сапог с толстым слоем навоза на подошве.

Томас оскорбленно взревел, поднялся, как сверкающая башня из хорошего железа. Синие глаза отыскали калику. Тот заботливо наливал Яре вина в кружку.

— Сэр калика!

Олег приветственно поднял кувшин, отхлебнул из горла. Яра неспешно пробовала из кружки. Томас ощутил себя обойденным. Ругаясь, пошел пробиваться сквозь толпу дерущихся, получая и возвращая удары.

— Теперь понятно, почему хозяин берет деньги вперед!

— Почему они все берут вперед, — согласился Олег. — В любой стране.

— Да помню, помню...

Они вышли на улицу, оставив за спиной крики и треск дерева. Воздух был свежий, с легким запахом свежего хлеба и конского навоза. Дома стояли по обе стороны мощеной улицы высокие, стены как на подбор из толстых бревен, окошки узкие, в решетках, а ставни из дубовой доски.

Томас внимательно рассматривал дома. Все та же Русь, но чем ближе к Северу, тем дома сумрачнее, не дома, а крепости. Даже заборы не от коз, как на дальнем юге, а от недобрых пришельцев со Степи. Это сейчас князь в дружбе с половцами, а завтра эти стены могут быть нужнее торгового союза.

— Значит, — решил он, — есть что беречь.

— Шкура каждому дорога, — согласился калика.

— Что шкура! Это тоже нуждается в охране.

Он похлопал себя по поясу. Вместо привычного звона, там висел мешочек с монетами, услышал хлопок по металлу. Переменился в лице, ухватил за концы веревочки. Срезаны чисто!

Калика покачал головой.

— А все в драку рвался!

— Неужто они и драку затеяли, — спросил Томас горестно, — чтобы деньги спереть?

Яра сказала ядовито:

— Не только. И крестовые походы для того придуманы!

Томас хотел ответить резкостью, но чувство вины пересилило: у него срезали, не у калики или Яры. Как еще чаша уцелела, могли и ее...Уж больно он на драку засмотрелся. Так девка смотрит на новые наряды.

Понурые, пошли вдоль улицы, заглядывая через высокие заборы, завистливо провожая лотошников с горками свежевыпеченных пирогов. Вроде бы только поели, но когда оказались без денег, сразу снова захотелось есть.

Навстречу бежал голопузый ребенок, ревел во всю мочь, размазывал кулачками слезы. Томас остановился, погладил его по головке.

— Откуда такое горе? Неужто и у тебя кошелек срезали?

— Не-а! — ответил ребенок, заливаясь горькими слезами. — Моя мама такая злая! У нашей кошечки появились шестеро котят, так она их всех утопила!

— Бедные, — посочувствовал Томас. — А ты их хотел всех оставить?

— Я сам хотел их утопить!

Яра скорчила гримаску, Томас отдернул руку, а калика сказал с волчьей усмешкой:

— Город как город, а люди как люди. Не пропадем, что-то да придумаем.

Томас прислушался.

— О чем кричит этот человек?

Внизу по улице ехали двое. Оба в дорогих одеждах, на баских конях, чванливые, с красными мордами. Один отдыхал, переводил дыхание, второй кричал, надсаживаясь и выгибая грудь, как петух:

— Жители и гости славного града Гороховца! Достославный князь Доброслав кличет вас к себе на пир. Приходите знатные и незнатные, богатые и бедные, сильные и слабые! Никто не будет забыт, никто не обижен...

Они свернули за угол, голоса затихли. Потом слышно было, как закричал второй, слова призыва были те же.

— Имеющий ухи да слышит, — буркнул Олег.

— Гм... У нас король созывает на пир только самых знатных из наиболее благородных.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать