Жанр: Героическая фантастика » Юрий Никитин » Стоунхендж (страница 69)


Глава 7

Когда Яра проснулась, край неба уже алел. Томас лежал как мертвец, лицо было бледным, скулы заострились. Он спал крепко, и она без помех могла рассмотреть его. Бородка курчавилась, ей показалось, что среди волос блеснула серебряная нить. Высокомерный и невежественный, он, однако, выглядел воплощением силы и мощи, но теперь она со страхом видела, что сила рыцаря все-таки на исходе.

Странно, таким он не казался слабее или униженнее. До этого был, как железная статуя, смех был подобен реву быка, а движения размашисты и небрежны. А теперь лежал исхудавший, выжженный солнцем. Кожа была цвета темного дерева, темно-коричневая, но гладкая и чистая. Ресницы его затрепетали, он что-то видел во сне, пальцы сжались, а с губ слетел вздох.

Яра насторожилась. Почудилось или в самом деле он произнес чье-то имя? Женское?

Она наклонилась, вслушиваясь в его неровное дыхание. Губы иногда двигались, но, к ее разочарованию, больше он ничего не сказал.

В маленькой веси, куда зашли купить еды и соли, была даже корчма на развилке дорог. Томас заплатил за мясо, спросил, как побыстрее перебраться через перевал. Горы были невысокие, старые, но он не хотел терять целый день на поиски короткой дороги.

В корчме на них смотрели как на обреченных. Яра улавливала жалостливые взгляды. Томас хмурился, знал, что будут отговаривать, рассказывать, какие ужасы у них впереди. Местные не знают, что у них в самом деле впереди ужасы, и эти ужасы намного серьезнее, чем их детские страхи перед горными гномами и лешими.

Когда они наскоро обедали, Томас обостренным чутьем уловил нечто сзади. Быстро обернулся, схватил мальчишку хозяина. Тот как раз снял с решетки его сапоги, которые он поставил сушиться.

— Ты куда?

— Ну... — прохрипел мальчишка: ворот давил ему горло, — на улицу...

— А сапоги зачем унес?

— Вы не дойдете даже до перевала... А хорошие сапоги пропадут...

Томас сердито выдернул сапоги, дал пинка маленькому вору. Тот вылетел в раскрытые двери. На рыцаря смотрели неодобрительно. Кроме сапог, которые сгниют зазря, еще и железа сколько унесет на себе. Все поржавеет! А сколько бы можно сковородок наделать, кастрюль, подков и даже гвоздей! Глупые люди по свету шатаются. Умные дома сидят.

Но мальчишка был прав. Они не дошли даже до перевала, когда сзади услышали грохот копыт. Земля затряслась, со скал посыпались мелкие камешки. Томас привстал в стременах, выглянул через заросли орешника, мимо которого ехали.

По их следам скакали всадники, каждый из которых был впятеро крупнее человека, а вместо коней под ними были чудовищные звери, больше похожие на носорогов. На великанах не было доспехов, но Томас с тоской понял, что их толстую шкуру стрелами не прошибешь, а на длину меча с их длинными руками они сами не подпустят.

— Прячься! — прошипел он, спрыгивая с коня.

— Драться не будешь?

— Не с такими же мордоворотами! — огрызнулся он. — Калика говорил: не плюй в колодец бодливой корове!

Они завели коней в щель между скалами, там был каменный навес, зажали им ноздри. Вскоре прогремели копыта. Не только кусты — деревья бы не скрыли скачущих носорогов с великанами на спинах. У каждого в руке был зажат топор, Томас ощутил, как кровь превратилась в мелкие ледяные шарики. Такими топорами можно рубить столетние сосны, как хворост!

Когда грохот утих, Яра сделала попытку шевельнуться, но тяжелая рука придавила к земле. Она покосилась на его напряженное лицо.

— Что-то случилось?

— Воздух, — ответил он лаконично.

Она понюхала воздух, посмотрел на рыцаря подозрительно. Ничего нового, кроме мощного запаха мужского пота, а это похоже на то, будто табун коней после долгой скачки валялся здесь на траве.

— Вверх смотри... женщина, — процедил он.

По земле промелькнули огромные тени с растопыренными когтистыми крыльями. Яра даже пригнула голову — такой мощный запах рыбы обрушился сверху. Прямо перед лицом звякнуло. На камне подскочило и свалилось в щель перо, больше похожее на оперенную стрелу. Еще три стрелы, просекая листву на кустах, вонзились в землю на шаг дальше.

— Кровь Господня! — выругался Томас. — На, прикройся щитом, женщина!

— Ты считаешь, что мое платье слишком коротко? — спросила Яра негодующе. — Или у меня кривые ноги? Или волосатые, как у тебя?

— С ногами все в порядке, как и с платьем. Ум короток!

Она успела подумать о конях: только бы не вышли из-под каменного козырька, — как вдруг рыцарь схватил ее в объятия, бросил на землю и навалился сверху. У нее перехватило дыхание. Даже сквозь железо доспехов она чувствовала жар его сильного мужского тела, чувствовала сильные мышцы, слышала биение сердца, учащенное и страстное. От него пахло крепким потом как от табуна жеребцов, что скакал с утра до вечера по жаре, а потом катался здесь по траве и камнях. Дыхание его было горячим, и она успокоенно расслабилась, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, наполняет мышцы, тело становится тяжелым и горячим, а руки наполнились настолько странным теплом, что кончики пальцев слегка пощипывало.

Она услышала свой стон, тело ее непроизвольно выгнулось, прижимаясь к нему сильнее, ибо рыцарь все-таки держался на растопыренных локтях, упершись ими в землю, не давил со всей дури. Его толстое железо не могло скрыть того жара, что разгорался в нем, и Яра понимала, что доспех сбросить так же легко и быстро, как и одежку попроще...

Внезапно рыцарь сдавленно выругался сквозь

зубы. Она услышала звон, потом еще звонкий щелчок, стук и шорох покатившихся камешков.

— О Томас, — сказала она тихо, — Томас...

— Так они нас достанут тоже, — ответил он зло. — Быстро спрячься в той нише!

Он вскочил и быстро подхватил с земли меч. Другой рукой толкнул ее к скале. Яра укрылась под нависающим каменным козырьком, все еще оглушенная нахлынувшими чувствами.

Тут же на землю обрушилась новая волна зловония. Перья-стрелы ударили в камни и землю, а птицы шумно пронеслись над головой Томаса. Он едва успел пригнуться, но одна успела вытянуть костистые лапы, и он качнулся от толчка, по шлему отвратительно скрипнули острые когти. Еще одна выставила перед собой крылья, гася встречный ветер, тяжело обрушилась на землю шагах в пяти от Томаса.

Он едва успел взять меч наизготовку, как она развернулась и, балансируя крыльями, пошла на него, выставив зубастый клюв. У Томаса стало сухо во рту. Птица была покрупнее волка, но клюв ее был таков, что только доспехи им долбить, а то и эту скалу в поисках червяков.

Птица издала жуткий крик. Пасть распахнулась жутковатая, как пышущая огнем жаровня. Блеснули острые волчьи зубы. Томас сразу понял, какими червяками может питаться такая птица.

Он замахнулся мечом, птица умело увернулась, но он уже ударил точно и быстро. Лезвие упало на спину с такой силой, что рассекло бы пополам... будь на ее месте бык, но сейчас стальное лезвие соскользнуло по плотно подогнанным перьям, и Томас едва удержался на ногах.

Птица выбросила вперед клюв. Томас ощутил удар в плечо, скрежет. Его с силой дернуло, он отмахнулся мечом, со страхом и недоверием смотрел на вмятину в доспехе.

Внезапно сзади щелкнуло, и унеслась прочь, едва не задев его, стрела. Он сердито заорал, требуя, чтобы прекратила дурость: и так видно, что даже лезвием не просечь плотные перья, а уж стрелой и подавно... разве что зайти сзади и пустить стрелу так, чтобы прошла между перьями, но последние слова задавил в себе, а то дура в самом деле выбежит из укрытия и сама получит клювом, как кроль меж ушей.

Яра крикнула сердито:

— Теперь попробую попасть в глаз!

— Ты попадешь в глаз, — закричал он зло, — если его нарисовать во всю эту скалу! Не высовывайся!

Он представил, как тетива бьет ее по тонкой нежной коже, а там вспухает багровая полоска, заорал еще громче:

— Это приказ, корова!

— Я только хочу помочь...

— А какой была клятва вассала?

— Да молчу, молчу...

Новая волна вони накатила с такой силой, что Яра закашлялась, а стрела соскочила с тетивы. По камням звякали стрелы с железными наконечниками, затем она услышала шум крыльев, заскрежетали когти по валунам.

Томас рубился с птицей. Бой был страшным и нелепым, ибо меч соскальзывал с перьев, а птица звонко долбила клювом в доспехи. Однажды пробив толстое железо, как гнилую кору, больно ухватила клювом вместе с рубашкой и кожу.

Приловчившись, он уже не старался зарубить ее острым, как бритва, лезвием, а бил, как молотом, бил по голове и шее, пока птица не стала промахиваться: голову ей залило кровью.

Три птицы одна за другой с жуткими криками рухнули на камни. Растопырив крылья, они развернулись к прижатому к скале рыцарю. Томас в последнем усилии нанес сильный удар. Птица упала, снова поднялась — один глаз вытек, другой смотрел яростно и неукротимо.

Томас крикнул:

— Не высовываться!.. Если я не встану, то беги вдоль стены обратно.

— Зачем?

— Жить совсем неплохо, дурочка!

— Томас...

Птицы бежали на человека, но, наткнувшись по дороге на залитую кровью первую, внезапно набросились на нее с неистовой яростью, словно волки, добивающие раненого собрата, начали клевать и рвать когтями. Перья полетели во все стороны, брызнули струйки горячей, дымящейся крови. Обнажились внутренности: сизые, слизкие, пахнущие еще отвратительнее.

Яра с брезгливостью отвернулась.

Эти летающие твари убрались, оставив между камней окровавленные перья, раздробленные кости, даже череп раздолбили. Томас зябко передергивал плечами, представив себе, как такие клювы долбили бы его доспехи.

Запад неба был покрыт розовой корой заката. Томас перевел дыхание, снял с помощью Яры доспехи, осмотрел. Как будто черти на нем горох молотили — весь во вмятинах! Нет хуже для рыцаря, чем разбитые доспехи. Одно утешение: закрыл собой коней и женщину.

Яра, отважная и стойкая женщина, развела костер, собрав жалкие хворостинки и сучья, жарила на вертеле зайца. Мол, даже если придется ночью умереть, то лучше умирать не голодными. Томас не удержался, осмотрел придирчиво.. Освежевала по всем охотничьим правилам, жарит умело, так что вряд ли очень врет, что знает охоту. Впрочем, в дикарских племенах женщины вынужденно умеют больше, чем в цивилизованных. Там мужчины ни к черту.

Он с тоской смотрел на звездное небо, где мелькали крупные тени. Глаза летающих зверей следили за ним неотрывно, и он видел, как проносятся всякий раз по два багровых уголька. Не простые птицы, те с заходом солнца слепнут. А ночные не летают днем...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать