Жанр: Научная Фантастика » Дэймон Найт » Наказание для Джорджи (страница 5)


Джорджи перегнулся через край ящика и втянул все верхние отростки. Его круглое тело стало медленно принимать квадратную форму, постепенно перетекая в ящик.

Два других горгона наблюдали за ним с растущим напряжением, вытянув в сторону ящика все фоторецепторы. Наступила тишина. Люди интуитивно почувствовали, что происходит нечто важное.

Джорджи, извиваясь всем телом, протиснулся еще дальше в ящик. И тут он застрял. Его кожа мгновенно посинела, затем порозовела. "Ноги" Джорджи, уже почти втянувшиеся в тело, жалобно скребли по стенке ящика. Наконец он влез туда целиком.

Один из горгонов торжественно закрыл за ним крышку и защелкнул ее на замок, чтобы удостовериться, что она прилегает плотно. Потом он снова ее открыл, и помог Джорджи выбраться из ящика. Все три горгона стали ритмично покачивать "руками" и прочими конечностями. Альваресу показалось, что у Джорджи стал очень самодовольный вид. У доктора появились дурные предчувствия. Что он наделал?

- Что это все значит? - громко спросил Несельрод. - Они что, снимали с него мерку для гроба? Или...

Доминик повернулся и сказал:

- Не думаю. Послушайте, вот что интересно. Помните, они назвали это ящиком панга? Боюсь, что у них может существовать стандарт размера. Понимаете, о чем я? Они меряют Джорджи, чтобы выяснить, не вышел ли он за нижний предел стандартов... ээ... отношений панга.

- О господи! - воскликнул кто-то рядом.

Это был Урбен из семантической лаборатории. На него давно никто не обращал внимания - с тех самых пор, как Джорджи научился говорить по-английски. Он ошарашенно повернулся к Доминику.

- Вы что, не знаете, - спросил он с недоверием, - что слово, которое мы переводим как "старейшины", дословно означает "самые маленькие"? Господи ты боже мой!

- Не понимаю... - начал было Доминик, но тут раздался громкий голос коменданта.

- Тихо! Прошу тишины! - возгласил он. - Наши друзья с седьмой планеты хотят сделать сообщение. - Он повернулся к горгонам. - Прошу вас, говорите.

Ко всеобщему удивлению слово взял Джорджи. Он что-то прошепелявил на свистящем языке горгонов. Никто из людей не понял ни слова, за исключением Урбена, который побледнел под искусственным загаром и принялся что-то взволнованно бормотать себе под нос.

Когда Джорджи закончил речь, заговорил один из новоприбывших горгонов.

- Наистарейшая особь, вы знать ее под именем Джорджи, хочет вам сказать благодарность. Вы к нему сделали много доброты, когда он был несмышленым юнцом.

- "Несмышленым юнцом", о господи! - вполголоса простонал Урбен. - Это ведь самое грубое из тех соответствий, которые я предлагал. Кто только составлял словарь? Переводчики хреновы! Да разве можно так издеваться над семантикой? Дословно - "нескладная особь", но по смыслу, по смыслу... "Толстый мальчишка", вот как бы я это перевел. А на дворовом жаргоне так и вовсе - "жиртрест". Господи боже святый и все его архангелы!..

- Теперь, когда он есть стал старейший, - говорил тем временем горгон, - Джорджи будет премного счастлив ответить вам добром на добро в доступной юридически обоснованной форме....

- Что все это значит? - обиженно спросил Альварес. - И почему он сам не может нам это сказать?

- Теперь это ниже его достоинства, - приглушенной скороговоркой ответил Несельрод. - Тс-с!

- ...если, - сказал горгон, - вы сумеете дать старейшей особи, узнанной под именем Джорджи, надлежащее наказание, как говорилось прежде.

Люди окаменели от неожиданности. Только Карвер резким щелчком открыл наручный коммуникатор.

- Сколько у нас осталось времени до истечения поставленного горгонами срока? - требовательно спросил он.

В наступившем молчании все напрягали слух, чтобы услышать слабый голос из коммуникатора.

- Меньше получаса, сэр.

- Призываю собрание к порядку! - сказал Карвер, молотя кулаком по столу.

Джорджи и два других горгона сидели напротив коменданта. Между ними на столе красовался букет из настурций и папоротника. Букет должен был символизировать то, что встреча носит официальный характер. На стороне Карвера сидели Доминик, Урбен, Уомрас, Альварес, Несельрод, Келли и Ритнер.

- Излагаю ситуацию, - агрессивно начал Карвер. - Этот горгон вдруг оказался членом их правящего совета. Черт его знает, почему. Я не знаю. Да и неважно. Суть вопроса в том, что он к нам дружественно настроен. Так что наша миссия, можно сказать, выполнена... если нам удастся его наказать должным образом. Если же нет - мы влипли по самые уши. Какие будут предложения?

Доминик наклонил бритую голову к Альваресу.

- Доктор, у меня возникла мысль, - прошептал он. - Скажите, есть ли в строении тела горгонов какая-нибудь особенность, которая радикально отличает их от нас?

- Да конечно же, - угрюмо отозвался Альварес. - Сколько угодно. Они, можно сказать...

Бросив на них убийственный взгляд, Карвер кивнул Ритнеру:

- Да?

- Ну, я тут подумал... Дыба не подошла, но у древних было еще одно орудие пыток, называлось "железная дева". В него вела такая дверца с шипами...

- Я вот что имел в виду, - сказал Доминик. - Есть ли что-то, ограничивающее их максимальный размер? Какая-то причина, по которой им опасно или невыгодно расти большими?

Альварес нахмурился и посмотрел на Несельрода, который придвинул свой стул к ним поближе.

- Давление?.. - предположил Несельрод.

Доктора одинаковым жестом потерли подбородки и взглянули друг на друга с искоркой профессионального любопытства в глазах.

- Ну, ну! - загорелся Доминик. - Так что там с давлением?

Карвер как раз спрашивал Ритнера:

- Сколько времени вам понадобится, чтобы построить этот механизм?

- Часов десять - одиннадцать.

- Слишком долго. Предложение отклоняется. Следующий!

- Фактически, - задумчиво сказал Несельрод, - горгоны представляют собой одну-единственную клетку, наполненную коллоидным раствором. Раствор находится под значительным осмотическим давлением. Чем больше они вырастают, тем - при той же форме - сильнее давление. Если горгон вырастет слишком большим, мне кажется, он...

- Лопнет! - в ужасе воскликнул Альварес.

Карвер разъяренно повернулся к ним.

- Джентльмены! Если бы вы хоть немного помогли мне, вместо того, чтобы мешать... Уомрас, прошу вас.

- Я размышлял, сэр... если бы мы позволили ему превратиться в рыбу ну, как тогда, в бассейне, - и тут же быстро вытащили из воды... Может быть...

- Не может, - трезво сказал Келли. - Он тогда превратился обратно за пару секунд.

На горгонов никто не обращал внимания. Один из больших горгонов, который все это время неотрывно глядел на букет в центре стола, внезапно вытянул конечность, схватил цветы и сунул в ротовое отверстие. Джорджи что-то резко просвистел на горгонском языке и отобрал у него цветы. Большой горгон выглядел сконфуженным, но довольной розовой окраски не утратил.

Зато Джорджи неожиданно и явственно посинел.

"Рука", в которой он сжимал букет, неуверенно дрогнула. Медленно, словно это стоило ему больших усилий, Джорджи вернул помятые цветы в вазу.

Два других горгона обвили его конечностями. Спустя минуту Джорджи пришел в себя, но синий оттенок в его коже остался.

- Что такое? - встрепенулся Карвер. - Мы все-таки что-то сделали? Он щелкнул крышкой коммуникатора. - Осталось еще десять минут до окончания срока, значит...

- Ты посинел потому, что мы тебя наказали, Джорджи? - спросил Уомрас.

- Нет, - вдруг пропищал Джорджи без переводчика. - Мне трудно быть старейшим.

Он добавил несколько слов на родном языке, обращаясь к другим горгонам, и они снова обняли его с двух сторон.

- Раньше они мне панга, - добавил Джорджи.

- Так вот почему он отнял торт у жены коменданта! - прошипел Доминик, ударив себя по лбу.

- Ну да! Они...

Карвер живо обернулся к ним:

- Да? Что такое?

- Это объясняет всю историю с тортом, - сказал Доминик. - Джорджи, видите ли, чувствовал себя по отношению к вашей жене покровительственно это и значит "панга". Горгоны не умеют контролировать свой аппетит, поэтому они следят друг за другом. Когда они становятся старше и лучше владеют собой, они делаются не больше размерами, а меньше! Джорджи не был уверен, в каких отношениях "панга" он находится с нами. Однако по поводу вашей жены у него сомнений не было. Он решил, что если миссис Карвер съест еще один кусок, она лопнет...

Карвер побагровел.

- Чушь! - заорал он. - Доминик, вы... вы оскорбили мою жену, меня и... и человечество!

Джорджи заинтересованно пошевелил фоторецепторами и просвистел что-то на своем языке. Один из больших горгонов тотчас заговорил:

- Старейшая особь говорит, человек с гладкой головой очень умный. Он еще говорит, большой человек, который много шумит, не прав.

У Карвера на скулах заиграли желваки. Он посмотрел на горгонов, потом обвел глазами стол. Все молчали.

Карвер героически выпятил подбородок.

- Ну что ж, джентльмены, - сказал он. - Мы старались, мы сделали, что могли, но...

- Погодите! - вскричал Альварес. У него в черепе ослепительной вспышкой взорвалась догадка. - Джорджи, я тебе панга?

Джорджи напряженно повел слуховыми отростками.

- Да, доктор, - пропищал он. - Ты очень маленький человек.

- Отлично, - сказал Альварес, потирая тощие руки. - А тебя по-прежнему следует наказать за ту ошибку, которую ты совершил на банкете?

Джорджи безрадостно посвистел в разговорную трубу.

- Да, - сказал он.

- Хорошо, - сказал Альварес.

Все взоры обратились на него. На лицах были написаны самые разнообразные выражения - от легкой озадаченности до панического ужаса.

- Тогда я тебе приказываю, - раздельно и громко сказал Альварес. Ешь, что хочешь!

Урбен с шипением втянул в себя воздух. Большинство сидящих за столом смотрели на Альвареса так, словно у него вместо волос на голове выросли шевелящиеся змеи.

- Доктор, - сказал Карвер, - вы что, совсем...

Его голос потонул в хоре изумленных возгласов. Джорджи вскочил на стол и пожирал цветы из вазы, меняя окраску с розовой на синюю и обратно, как световая реклама. Покончив с цветами, он слопал вазу. Один из его отростков упал на блокнот для записей, который Урбен на мгновение выпустил из рук. Джорджи съел блокнот.

В следующий миг горгон спрыгнул со стола, едва не задев Ритнера. Тот испуганно отшатнулся. По пути Джорджи выхватил из-за пояса Доминика перчатки и проглотил их одним махом. Чудовищно чавкая, он принялся жевать ковер. Джорджи ел истово и самозабвенно. Два других горгона бросились к нему, что-то пронзительно вереща, но Джорджи их не замечал. Он стал ярко-синим и увеличивался на глазах, но продолжал есть.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать