Жанр: Детективная Фантастика » Флетчер Нибел » Исчезнувший (страница 11)


— Полно, полно, Артур! — президент усмехнулся. — Я незнаком с молодым человеком, зато прекрасно знаю его отца. Мигель Лумис здесь родился и здесь воспитан. Он настоящий американец, владеющий двумя языками только потому, что его мать — мексиканка.

— Я только хотел сказать, что и это не исключено, — холодно сказал Ингрем. — Возможно, я к нему несправедлив.

— Но разве в этом дело, Артур? — спросил Роудбуш. — Если бы никакого Мигеля Лумиса вообще не было и я узнал бы стороной об этой вашей авантюре, все равно она показалась бы мне весьма сомнительной.

— Мне жаль, что наши взгляды расходятся, господин президент, — сказал Ингрем.

Президент вздохнул, и я понял, что пропасть между этими двумя людьми возникла уже давно.

— Артур, — сказал Роудбуш, — я не понимаю, почему мне не сообщили об этой важной операций.

— Наверное, потому, что я не придавал ей такого большого значения, господин президент. — В голосе Ингрема прозвучала виноватая нотка. — От общего бюджета в полмиллиарда долларов какие-нибудь триста-четыреста тысяч составляют небольшой процент. Уверяю вас, сэр, никто не намеревался скрывать от вас эти сведения. Возможно, будет лучше для всех, если я впредь буду подробнее информировать вас обо всех второстепенных операциях управления.

Ингрем подчеркнул слово «второстепенные».

— Да, я тоже так думаю, — сказал президент.

Снова наступило молчание, еще более напряженное. Роудбуш встал, засунул руки в карманы пиджака и подошел к застекленной балконной двери. Некоторое время он созерцал спину секретного агента, дежурившего на парковой аллее. Затем повернулся к нам и снова заговорил:

— Артур, почему нельзя получать информацию, которую вы добываете у молодых ученых, обычными путями, через посольства или через ваших сотрудников?

— Потому что, я уверен, обычным путем мы не добьемся тех же результатов, — ответил Ингрем — Господин президент, до последнего времени мы располагали весьма скудными источниками информации о ядерном вооружении за границей. У нас есть, разумеется, несколько агентов в иностранных атомных центрах, но это единицы. Кроме того, некоторые известные ученые — опять же, к сожалению, весьма немногие, — добровольно делились с нами информацией после заграничных поездок или международных конференций.

Ингрем заговорил профессионально-доверительным тоном. Теперь он был в своей стихии.

— Но в будущем я рассчитывал главным образом на операцию «Мухоловка».

Я старался сохранить серьезное лицо, но каждый раз, слыша это название, едва удерживался от смеха. Сам образ был нелеп — звонкоголосые мухоловки в рядах безмолвных шпионов! И какой только мудрец из ЦРУ ухитрился придумать для этой грязной миссии такую праздничную упаковку!

— Я предвижу день, — продолжал Ингрем, — когда важнейшая информация начнет непрерывно поступать к нам от сотен опытных агентов-специалистов, достигших высших постов в своих областях. Нельзя забывать, господин президент, что сегодня многие выдающиеся американские ученые ставят науку выше преданности Соединенным Штатам. Они считают мир науки своего рода содружеством без всяких границ, в котором любая информация якобы должна циркулировать совершенно свободно, как товар на мировом рынке без таможенных барьеров. У нас есть сведения о неосторожных связях американских ученых с коммунистами, связях, которые могут нанести ущерб нашей безопасности. Честно говоря, многие ученые вообще не доверяют правительствам, в том числе и своему. И сотни из них до сих пор не избавились от комплекса вины, потому что участвовали в создании атомной бомбы. Я могу их понять, но идеи их не вызывают у меня сочувствия.

Ингрем на секунду умолк, расправил плечи и продолжал:

— Короче говоря, господин президент, я стараюсь воспитать новое поколение ученых, для которых верность Соединенным Штатам Америки была бы превыше всего. Для этого и задумана операция «Мухоловка». Я полагаю, она сторицей окупит затраченные деньги, энергию и время.

Президент слушал его, стоя у балконной двери. Когда Ингрем кончил, он вернулся к столу.

— Пользуясь вашим выражением, Артур, — сказал он, — я могу вас понять, но ваша идея не вызывает у меня сочувствия. Возможно, с точки зрения холодного расчета разведки ваша операция «Мухоловка» имеет смысл. Но я обязан рассматривать ее с более широкой точки зрения, учитывая всю сложность наших отношений с окружающим миром. И то, что я вижу, мне не по душе.

Он взглянул в глаза Ингрему.

— Скажите откровенно, Артур, если мы прекратим эту операцию, ЦРУ сядет в лужу?

— В лужу? — Ингрем вспыхнул, даже несмотря на свой загар. — О нет! Просто мы останемся без важного козыря и…

— Я вот о чем все время думаю, — прервал его Роудбуш. — Представьте, Артур, что у меня есть сын, молодой физик, и ваши люди связались с ним. Что скажет мне сын, когда узнает, что ЦРУ проникло в ряды его коллег? И еще, поверит ли он мне, если я скажу, что ничего не знал об этой операции?.. Артур, это дело дурно пахнет, и мне оно не нравится. Совсем не нравится. Молодые ученые живут в бесконечном мире открытий, стремятся познать сущность материи, истинную природу вселенной. Они должны быть совершенно свободны в своих поисках и выводах. Если же они превратятся в наемный отряд защитников старых людей и старых идей — я подразумеваю себя, и вас, и все наше поколение, — их деятельность превратится в постыдный фарс. — Президент откинулся на

спинку кресла. — Полагаю, на месте Мигеля Лумиса я был бы так же встревожен и возмущен.

— Насколько я понял, вы предлагаете свернуть операцию «Мухоловка», — спокойно констатировал Ингрем.

— Совершенно верно. — Президент улыбнулся. — К тому же Мигель Лумис не оставил нам выбора. Если субсидии ЦРУ не прекратятся, он намерен выступить с публичным разоблачением.

— Я бы с ним справился, — проворчал Ингрем, прозрачно намекая, что самому президенту Роудбушу Мигель, видно, не по зубам. — Я подчиняюсь вашему желанию, сэр, хотя и не согласен с вами. «Поощрительный фонд» больше не будет финансировать молодых ученых.

Ингрем сидел все так же прямо, и пальцы его все так же обрамляли очки симметричными ромбами.

— Прекрасно! — сказал президент. — Я ценю вашу готовность пойти нам навстречу, Артур.

Разговор был окончен. Ингрем почувствовал это, встал, спрятал так и не пригодившиеся очки в кожаный футляр и сунул в нагрудный карман.

— Неприятная эта история со Стивеном Гриром, — сказал он. — Я знаю, вас это потрясло, господин президент.

Слова его удивили прежде всего меня. Было совершенно непонятно, почему Ингрем не заговорил о Грире сразу же по приходе.

— Меня беспокоит Сью Грир, — сказал Роудбуш. — Правда, пока она держится. Поразительная история. Полиция до сих пор не напала на след.

— Если наше управление может быть чем-нибудь полезно, сразу звоните мне, — предложил Ингрем.

— Спасибо, Артур. Пожалуй, сейчас лучше оставить это дело полиции.

Роудбуш проводил Ингрема до двери, кивнув мне, чтобы я задержался. Он вернулся и сел на угол стола рядом с золотым осликом, подставкой для авторучек. Первые его слова захватили меня врасплох.

— Джин, — сказал он, — мне кажется, вы собираетесь когда-нибудь написать книгу обо мне и моем правительстве. Так сказать, изложить свой взгляд.

— Я об этом подумывал, господин президент. У меня пока нет определенных планов, но…

Он остановил меня.

— Надеюсь, вы это сделаете. Лучше вас никто не сможет. Вы здесь как рыба в воде и в то же время можете взглянуть на наши дела с высоты птичьего полета: такое положение должно придать вашим оценкам достаточную объективность. Я лично не выношу плаксивых мемуаров, которые следуют за гробом покойного, как наемные плакальщицы. Джон Кеннеди однажды сказал, что такого понятия, как история, вообще не существует. Я с ним согласен, если только правильно его понял. Но вы можете подойти близко к истине.

Я облегченно ухмыльнулся.

— Не очень-то я подхожу на роль официального историка.

— И хорошо. Надеюсь, вы делаете заметки? Об этой махинации Ингрема обязательно напишите. Боюсь, нам еще придется с ним повозиться. Ну кто бы, например, мог подумать, что глава ЦРУ что-то скрывает от своего президента?.. Или прячет тайного агента в его раздевалке?

Мы уставились друг на друга. Роудбуш улыбнулся, и мы оба расхохотались. Нет, этот человек не похож на других, подумал я. Мне представилось, как бы разбушевался на его месте Дуайт Эйзенхауэр или Линдон Джонсон. Но, слава богу, Роудбуш обладал чувством юмора. Когда мы отсмеялись, он снова стал серьезен.

— Джин, можете вы объяснить, почему, во имя чего Ингрем старается превратить наших студентов-физиков в агентов ЦРУ?

— Наверное, видит в этом какой-то смысл, — ответил я. — Для меня лично это сплошная бессмыслица. Откровенно говоря, господин президент, в своей книге я бы назвал эту операцию «Поощрение — Мухоловка» нелепой и циничной.

Президент кивнул.

— Я полностью согласен с молодым Лумисом. Мне эта «Мухоловка» отвратительна. Такого рода операции подрывают веру в наши собственные принципы. Они развращают и портят людей, и тот, кто задумывает подобное, вряд ли высоко ценит наше свободное общество. — Он передернул плечами. — А этот любезный Ингрем… провалиться ему! Как вспомню, что он тут говорил, у меня давление сразу подскакивает.

— По вашему виду этого не скажешь.

Он покачал головой.

— Нет, на Ингрема злиться бессмысленно. Мы уже с ним сталкивались на этой почве. Что останется от нашей гласности, от нашей демократии, если каждый будет озираться, не стоит ли у него за спиной тайный агент правительства? Кто сохранит к нам доверие и уважение, если наши молодые ученые отправятся за границу с секретными заданиями?

Он слез с угла стола и пошел к своему креслу, опустив голову, словно рассматривая рисунок ковра.

— ЦРУ отбилось от рук, — продолжал Роудбуш. — Подачки интеллигентам и профсоюзным лидерам, подкуп исследователей в университетах, заговоры и перевороты, вооруженное вмешательство в чужие дела, — чем только они не занимаются! Обо всем этом и речи не шло, когда создавалось разведуправление. Его задачей был сбор интересующих нас сведений за границей, и больше ничего… Конечно, и я виноват… Ими давно следовало заняться. Но у меня всегда такая куча важнейших дел, которые нужно решать немедленно.

Он взглянул на меня, словно я мог отпустить ему этот грех. Потом криво усмехнулся.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать