Жанр: Детективная Фантастика » Флетчер Нибел » Исчезнувший (страница 27)


— Я могу понять президента, — медленно сказал генерал Полфрей. — Однако, если его приказ касается и нас, это, по-моему, неразумно. Если уж нам нельзя играть в открытую, мы ни к чему не придем. Это уже не разведка. Это отгадывание ребусов.

— Согласен, — сказал Дескович. На его обычно бесстрастном лице отражалось смятение. — Я хотел быть с вами абсолютно откровенным и всегда был, но в этом случае — не могу. К тому же, вы понимаете, что исчезновение Стивена Грира не имеет отношения к государственной безопасности, это исключено.

— Я тоже так полагал, — проговорил Ингрем, не глядя на Десковича. — До сегодняшнего утра…

Он умолк, и в тишине слышно было только, как шуршит карандаш Фрейтага, все еще рисовавшего что-то в блокноте.

— Перед самым началом совещания, — торжественно продолжал Ингрем, — я получил от агентов моего управления сведения, что мистер Грир ночью в прошлый четверг вылетел с двумя пересадками на двух маленьких аэродромах в международный аэропорт Кеннеди. А оттуда, один, отправился на реактивном транспортном самолете в Рио-де-Жанейро.

Тишина повисла, как дым после револьверного выстрела.

— Если эта информация верна, — сказал Дескович, — ее нужно немедленно передать президенту, ничего здесь не обсуждая.

— Нам президент не отдавал никаких приказов относительно дела Грира, — возразил Ингрем. Он посмотрел Десковичу прямо в глаза, как бы бросая ему вызов.

— А я получил приказ, — ответил директор ФБР, отвечая таким же прямым взглядом.

— Не лучше ли нам ограничиться повесткой дня? — предложил Уолтон. Он взглянул на Полфрея, прося поддержки у вооруженных сил. Он явно стремился к перемирию.

— Повестка исчерпана, — твердо ответил Ингрем. — Но я считаю, что штаб должен знать, подтверждают ли сведения ФБР информацию моего управления. Мистер Грир несомненно находится за границей. И это угрожает безопасности страны.

Все взгляды устремились на Десковича.

— Артур, — сказал он, — при всем моем уважении к вам я отказываюсь отвечать.

Уолтон вытер лоб платком, один Фрейтаг удовлетворенно осклабился.

— Вы меня глубоко разочаровали, — сказал Ингрем, отчетливо выговаривая каждое слово. — Нам платят за то, чтобы мы собирали и использовали разведывательные данные, а не за игру в жмурки.

— Я отказываюсь обсуждать эту тему, — сказал Дескович. — Прошу извинить меня, Артур, но должен вам напомнить, что я подчиняюсь непосредственно президенту.

— Послушайте, Питер, — начал Уолтон.

— Караул, Уолтон за бортом! — воскликнул Фрейтаг и хлопнул ладонью по столу. — Предлагаю закрыть совещание.

— Поддерживаю предложение, — быстро сказал Дескович.

Ингрем оглядел стол.

— Очевидно, в голосовании нет необходимости, — сказал он ледяным тоном. — Совещание закрыто.

Дескович подошел к нему и протянул руку.

— Мне очень жаль, Артур. Я не хотел вас обидеть. Надеюсь, вы понимаете.

Ингрем холодно ответил на рукопожатие.

— Напрасно надеетесь. Я не понимаю.

Участники совещания безмолвно покинули зал, оставив Артура Ингрема одного во главе длинного стола. Выждав с минуту, он вышел в коридор и направился к желтой двери своего кабинета. Черная табличка рядом с этой дверью была таких же скромных размеров, как все остальные. На ней был только номер и код: «7Д60. ДРУ»[11].

Он обменялся несколькими словами с секретаршей, прошел в кабинет и закрыл за собою дверь. Командный пункт Ингрема остался почти таким же, как при его предшественниках. Мебель была тяжелая, строгая, с обивкой из коричневой кожи. Спокойные тона картин гармонировали со шторами и коричневым ковром, закрывавшим весь пол. Единственное, что он сам добавил, была здесь цитата из Дуайта Эйзенхауэра в рамке на стене. Выступая на торжественной закладке здания ЦРУ в ноябре 1959 года, президент сказал: «Об успехах нельзя кричать, неудачи нельзя объяснять. В разведывательной работе герои остаются ненагражденными и невоспетыми, и зачастую они неизвестны даже своим собратьям по оружию». Ингрем гордился тысячами невоспетых героев, которыми он командовал здесь и за границей.

Он постоял у широкого трехстворчатого окна, глядя на холм, поросший кизилом, вязами, буками, дубами и кленами, которые отгораживали его лиственным барьером от реки Потомак. Листва была серой от пыли из-за долгого отсутствия дождей, и солнце мутно просвечивало сквозь белую завесу облаков. Внизу, на открытой стоянке для посетителей, сотни автомашин напоминали разноцветную мозаику. Его владения притягивали, как магнитом, чиновников и официальных представителей Вашингтона.

Наконец он повернулся к стойке из черного дерева позади его стола, где выстроилась батарея из пяти телефонов. Здесь был его пост для немедленной связи со своими агентами и со всем остальным миром. Серый телефон соединял его с группой экспертов-шифровальщиков, работавших в том же здании; они превращали его приказы в набор идиотских слов или, наоборот, из кажущейся бессмыслицы чудом вновь извлекали четкие сообщения. Кремовый телефон с кнопками служил для обычных переговоров, правда, две красные кнопки включали особые линии внутри самого управления. Черный аппарат соединял Ингрема с коммутатором Белого дома и через него — со всем миром. Зеленый телефон служил для связи с Пентагоном. С самого края стоял маленький синий аппарат прямой связи с кабинетом президента. Ингрем поднял синюю трубку. На столе у Грейс Лаллей зажужжал зуммер. Спустя несколько секунд раздался сердечный голос президента:

— Доброе утро, Артур.

— Господин президент, — сказал Ингрем. — Я беспокою вас только потому, что дело касается лично вас. Это по поводу Стивена Грира.

— Да, слушаю.

— Мы в штабе только что закончили

обсуждение обзора А—4, ксерографию отчета вам доставят через несколько минут. Но перед самым совещанием мне сообщили, что мистер Грир в прошлый четверг ночью тайно вылетел с двумя пересадками в Рио-де-Жанейро. Я решил, что должен немедленно сообщить вам об этом.

— Понятно, — сказал президент. — Из какого источника эти сведения?

— Я получил их по обычным каналам управления. Донесение вручил мне мой помощник. Подробности мы выясним позднее, но я подумал, что вам следует сразу ознакомиться с этой новостью. Значение ее трудно переоценить.

— Да, — сказал президент. — Вы поступили разумно.

Этот короткий ответ на миг обескуражил Ингрема.

— Учитывая положение дел, — заторопился он, — то, что Грир теперь за границей, вы, наверное, пожелаете, чтобы с этого момента наше управление непосредственно занялось Гриром.

С минуту Роудбуш молчал, затем ответил:

— Нет, Артур. Не думаю, чтобы это понадобилось. ФБР уже ведет расследование полным ходом. Все это весьма неприятно и для семьи Грира, и для меня, и не стоит пока бить тревогу, — это вряд ли принесет пользу. Если мы привлечем все наши управления, это придаст излишнюю официальность исчезновению Грира, а ведь это, в сущности, сугубо частное дело.

— Можно поручить его двум-трем нашим лучшим агентам, и тогда не будет ни шума, ни огласки, — предложил Ингрем.

— Нет, Артур, — твердо сказал Роудбуш. — Оставим это дело ФБР.

— Значит, помощь нашего управления не нужна?

— Пока не нужна. Если что-нибудь изменится, я вам тотчас сообщу… Кстати, дело Грира обсуждалось на вашем совещании?

— Да, сэр, — ответил Ингрем, придав своему голосу чуть виноватый оттенок. — Я сообщил о полученном донесении и спросил Десковича, подтверждается ли оно его сведениями. Он ответил, что вы запретили ему обсуждать дело Грира.

— Да, — подтвердил Роудбуш. — Я полагаю, что Штабу разведывательных служб США незачем заниматься этим вопросом. В данный момент, по-моему, вполне достаточно одного ФБР. Даже если я ошибаюсь, у меня нет морального права бросать все наши федеральные силы на раскрытие одного сугубо личного дела. Со своей стороны, я верю, что Стив сам вернется, когда сможет, и все объяснится наилучшим образом.

— Слушаюсь, сэр.

— Благодарю вас, Артур. Надеюсь, вы понимаете.

Только когда Ингрем повесил трубку, он сообразил, что президент повторил ту же самую фразу, которую несколько минут назад сказал ему Дескович, — и что он, директор ЦРУ, по-прежнему ничего не понимает.

Особенно сбивало с толку донесение, которое вручил ему начальник разведки Ник перед началом утреннего совещания. В нем было два отдельных параграфа. Ингрем собирался огласить на совещании и тот и другой, но передумал, когда Дескович решительно отказался отвечать. Поэтому он не стал обсуждать второй параграф и с президентом. Роудбуш не терпел соперничества между разведками, а второй параграф донесения ясно указывал, что одно из феодальных княжеств «братства разведчиков» ведет слежку за другим. Пожав плечами, Ингрем отпер верхний ящик стола, достал донесение и перечел его заново.

«От Ника — Вику.

1. По достоверным данным, Стивен Б.Грир находится в Рио-де-Жанейро, куда тайно прилетел ночью в четверг с тремя пересадками — через Гейтерсбург, Атлантик-Сити и международный аэропорт Кеннеди, откуда вылетел в Рио один на реактивном транспортном самолете компании «Оверсиз Квик-Фрайт».

2. Сестричка, в связи с делом Грира, занимается Филипом Дж.Любиным, профессором математики в университете Джонса Хопкинса. Любин не появлялся на своей балтиморской квартире с прошлого воскресенья».

Ингрем несколько минут изучал донесение, затем позвонил в приемную своей секретарше:

— Алиса, дайте мне краткое досье на Филипа Любина из университета Джонса Хопкинса.

Через пять минут на стол Ингрема легла сжатая характеристика, выданная компьютером, — лента в четыре фута длиной с перфорированными полями. Он прошел через внутренний проход по мягкому ковру в свою личную столовую, волоча за собой длинную ленту, как шлейф невесты. На синий вельветин стульев у обеденного стола и на серо-синие тисненые обои струился солнечный свет, и от этого столовая казалась гораздо веселее. По комнате гулял легкий прохладный ветерок от центрального кондиционера. На столе уже стояли тарелки: суп с моллюсками и овощами по-манхэттенски, сандвич с грудинкой и, как всегда, стакан снятого молока.

За едой Ингрем просмотрел характеристику Филипа Дж.Любина, четыре фута человеческой жизни, 5000 слов об ученых степенях, должностях, наградах и привычках. Любин значился в электронной картотеке ЦРУ в разделе ученых специалистов под номером 10874, — проверенный и занесенный в резерв первой очереди на случай войны или какого-либо срочного дела управления. В характеристике отмечалось участие Любина в проекте «Кубок», в специальном исследовании ЦРУ для сравнительной оценки прогресса науки в коммунистических странах я на Западе. Смутный образ Любина всплыл в памяти Ингрема: эдакий склонный к самоанализу коротышка и, кажется, довольно раздражительный. Они встречались в конференц-зале один или два раза. Во всяком случае, Любин прошел все проверки. Ингрем узнал также, что в управлении Любина считают одним из двадцати ведущих математиков мира и что он знает пять иностранных языков.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать