Жанр: Русская Классика » Владимир Набоков » Пьесы в прозе (страница 11)


Трощейкин.

Да, это бывает... Я тоже мало смыслю...

Мешаев Второй.

Насколько я понял из его письма, госпожа Опояшина литераторша? Я, увы, не очень слежу за литературой!

Трощейкин.

Ну, это литература такая, знаете... неуследимо бесследная. Ох-ха-а-а.

Мешаев Второй.

И она, видимо, тоже рисует.

Трощейкин.

Нет-нет. Это моя мастерская.

Мешаев Второй.

А, значит, вы живописец! Интересно. Я сам немножко на зимнем досуге этим занимался. Да вот еще -- оккультными науками развлекался одно время. Так это ваши картины... Позвольте взглянуть. (Надевает пенсне.)

Трощейкин.

Сделайте одолжение.

Пауза.

Эта не окончена.

Мешаев Второй.

Хорошо! Смелая кисть.

Трощейкин.

Извините меня, я хочу в окно посмотреть. Мешаев Второй (кладя пенсне обратно в футляр). Досадно. Неприятно. Вашу бель-мер из-за меня разбудят. В конце концов, она меня даже не знает. Проскакиваю под флагом брата.

Трощейкин.

Смотрите, как забавно.

Мешаев Второй.

Не понимаю. Луна, улица. Это, скорее, грустно.

Трощейкин.

Видите -- ходит. От! Перешел. Опять. Очень успокоительное явление.

Мешаев Второй.

Запоздалый гуляка. Тут, говорят, здорово пьют.

Входят Антонина Павловна и Любовь с подносом.

Антонина Павловна.

Господи, как похож!

Мешаев Второй.

Честь имею... Поздравляю вас... Вот тут я позволил себе... Деревенские.

Антонина Павловна.

Ну, это бессовестное баловство. Садитесь, прошу вас. Дочь мне все объяснила.

Мешаев Второй.

Мне весьма неловко. Вы, верно, почивали?

Антонина Павловна.

О, я полуночница. Ну, рассказывайте. Итак, вы всегда живете в деревне?

Трощейкин.

Люба, по-моему, телефон?

Любовь.

Да, кажется. Я пойду...

Трощейкин.

Нет, я. (Уходит.)

Мешаев Второй.

Безвыездно. Кур развожу, детей пложу, газет не читаю.

Антонина Павловна.

Чайку? Или хотите закусить?

Мешаев Второй.

Да, собственно...

Антонина Павловна.

Люба, там ветчина осталась. Ах, ты уже принесла. Отлично. Пожалуйста. Вас ведь Михеем Михеевичем?

Мешаев Второй.

Мерси, мерси. Да, Михеем.

Антонина Павловна.

Кушайте на здоровье. Был торт, да гости съели. А мы вас как ждали! Брат думал, что вы опоздали на поезд. Люба, тут сахару мало. (Мешаеву.) Сегодня, ввиду события, у нас в хозяйстве некоторое расстройство.

Мешаев Второй.

События?

Антонина Павловна.

Ну да: сегодняшняя сенсация. Мы так волнуемся...

Любовь.

Мамочка, господину Мешаеву совершенно неинтересно о наших делах.

Антонина Павловна.

А я думала, что он в курсе. Во всяком случае, очень приятно, что вы приехали. В эту нервную ночь приятно присутствие спокойного человека.

Мешаев Второй.

Да... Я как-то отвык от ваших городских тревог.

Антонина Павловна.

Вы где же остановились?

Мешаев Второй.

Да пока что нигде. В гостиницу заеду.

Антонина Павловна.

А вы у нас переночуйте. Есть свободная комната. Вот эта.

Мешаев Второй.

Я, право, не знаю... Боюсь помешать.

Трощейкин возвращается.

Трощейкин.

Ревшин звонил. Оказывается, он и Куприков засели в кабачке недалеко от нас и спрашивают, все ли благополучно. Кажется, напились. Я ответил, что они могут идти спать, раз у нас этот симпатяга марширует перед домом. (Мешаеву.) Видите, до чего дошло: пришлось нанять ангела-хранителя.

Мешаев Второй.

Вот как.

Любовь.

Алеша, найди какую-нибудь другую тему...

Трощейкин.

Что ты сердишься? По-моему, очень мило, что они позвонили. Твоя сестричка небось не потрудилась узнать, живы ли мы.

Мешаев Второй.

Я боюсь, что у вас какие-то семейные неприятности... Кто-нибудь болен... Мне тем более досадно.

Трощейкин.

Нет-нет, оставайтесь. Напротив, очень хорошо, что толчется народ. Все равно не до сна.

Мешаев Второй.

Вот как.

Антонина Павловна.

Дело в том, что... справедливо или нет, но Алексей Максимович опасается покушения. У него есть враги... Любочка, нужно же человеку что-нибудь объяснить... А то вы мечетесь, как безумные... Он бог знает что может подумать.

Мешаев Второй.

Нет, не беспокойтесь. Я понимаю. Я из деликатности. Вот, говорят, во Франции, в Париже, тоже богема, все такое, драки в ресторанах...

Бесшумно и незаметно вошел Барбошин. Все вздрагивают.

Трощейкин.

Что вы так пугаете? Что случилось?

Барбошин.

Передохнуть пришел.

Антонина Павловна (Мешаеву).

Сидите. Сидите. Это так. Агент.

Трощейкин.

Вы что-нибудь заметили? Может быть, вы хотите со мной поговорить наедине?

Барбошин.

Нет, господин. Попросту хочется немного света, тепла... Ибо мне стало не по себе. Одиноко, жутко. Нервы сдали... Мучит воображение, совесть неспокойна, картины прошлого...

Любовь.

Алеша, или он, или я. Дайте ему стакан чаю, а я пойду спать.

Барбошин (Мешаеву).

Ба! Это кто? Вы как сюда попали?

Мешаев Второй.

Я? Да что ж... Обыкновенно, дверным манером.

Барбошин (Трощейкину).

Господин, я это рассматриваю как личное оскорбление. Либо я вас охраняю и контролирую посетителей, либо я ухожу и вы принимаете гостей... Или это, может быть, конкурент?

Трощейкин.

Успокойтесь. Это просто приезжий. Он не знал. Вот, возьмите яблоко и идите, пожалуйста. Нельзя покидать пост. Вы так отлично все это делали до сих пор!..

Барбошин.

Мне обещали стакан чаю. Я устал. Я озяб. У меня гвоздь в башмаке. (Повествовательно.) Я родился в бедной семье, и первое мое сознательное воспоминание...

Любовь.

Вы получите чая, но под условием, что будете молчать, молчать абсолютно!

Барбошин.

Если просят...

Что же, согласен. Я только хотел в двух словах рассказать мою жизнь. В виде иллюстрации. Нельзя?

Антонина Павловна.

Люба, как же можно так обрывать человека...

Любовь.

Никаких рассказов, -- или я уйду.

Барбошин.

Ну а телеграмму можно передать?

Трощейкин.

Телеграмму? Откуда? Давайте скорее.

Барбошин.

Я только что интерцептировал ее носителя, у самого вашего подъезда. Боже мой, боже мой, куда я ее засунул? А! Есть.

Трощейкин (хватает и разворачивает).

"Мысленно присутствую обнимаю поздрав...". Вздор какой. Могли не стараться. (Антонине Павловне.) Это вам.

Антонина Павловна.

Видишь, Любочка, ты была права. Вспомнил Миша!

Мешаев Второй.

Становится поздно! Пора на боковую. Еще раз прошу прощения.

Антонина Павловна.

А то переночевали бы...

Трощейкин.

Во-во. Здесь и ляжете.

Мешаев Второй.

Я, собственно...

Барбошин (Мешаеву).

По некоторым внешним приметам, доступным лишь опытному глазу, я могу сказать, что вы служили во флоте, бездетны, были недавно у врача и любите музыку.

Мешаев Второй.

Все это совершенно не соответствует действительности.

Барбошин.

Кроме того, вы левша.

Мешаев Второй.

Неправда.

Барбошин.

Ну, это вы скажете судебному следователю. Он живо разберет!

Любовь (Мешаеву).

Вы не думайте, что это у нас приют для умалишенных. Просто нынче был такой день, и теперь такая ночь...

Мешаев Второй.

Да я ничего...

Антонина Павловна (Барбошину).

А в вашей профессии есть много привлекательного для беллетриста. Меня очень интересует, как вы относитесь к детективному роману как таковому.

Барбошин.

Есть вопросы, на которые я отвечать не обязан.

Мешаев Второй (Любови).

Знаете, странно: вот -- попытка этого господина, да еще одна замечательная встреча, которая у меня только что была, напомнили мне, что я в свое время от нечего делать занимался хиромантией, так, по-любительски, но иногда весьма удачно.

Любовь.

Умеете по руке?..

Трощейкин.

О, если бы вы могли предсказать, что с нами будет! Вот мы здесь сидим, балагурим, пир во время чумы, а у меня такое чувство, что можем в любую минуту взлететь на воздух. (Барбошину.) Ради Христа, кончайте ваш дурацкий чай!

Барбошин.

Он не дурацкий.

Антонина Павловна.

Я читала недавно книгу одного индуса. Он приводит поразительные примеры...

Трощейкин.

К сожалению, я неспособен долго жить в атмосфере поразительного. Я, вероятно, поседею за эту ночь.

Мешаев Второй.

Вот как?

Любовь.

Можете мне погадать?

Мешаев Второй.

Извольте. Только я давно этим не занимался. А ручка у вас холодная.

Трощейкин.

Предскажите ей дорогу, умоляю вас.

Мешаев Второй.

Любопытные линии. Линия жизни, например... Собственно, вы должны были умереть давным-давно. Вам сколько? Двадцать два, двадцать три?

Барбошин принимается медленно и несколько недоверчиво рассматривать свою ладонь.

Любовь.

Двадцать пять. Случайно выжила.

Мешаев Второй.

Рассудок у вас послушен сердцу, но сердце у вас рассудочное. Ну, что вам еще сказать? Вы чувствуете природу, но к искусству довольно равнодушны.

Трощейкин.

Дельно!

Мешаев Второй.

Умрете... вы не боитесь узнать, как умрете?

Любовь.

Нисколько. Скажите.

Мешаев Второй.

Тут, впрочем, есть некоторое раздвоение, которое меня смущает... Нет, не берусь дать точный ответ.

Барбошин (протягивает ладонь).

Прошу.

Любовь.

Ну, вы не много мне сказали. Я думала, что вы предскажете мне что-нибудь необыкновенное, потрясающее... например, что в жизни у меня сейчас обрыв, что меня ждет удивительное, страшное, волшебное счастье...

Трощейкин.

Тише! Мне кажется, кто-то позвонил... А?

Барбошин (сует Мешаеву руку).

Прошу.

Антонина Павловна.

Нет, тебе почудилось. Бедный Алеша, бедный мой... Успокойся, милый.

Мешаев Второй (машинально беря ладонь Барбошина).

Вы от меня требуете слишком многого, сударыня. Рука иногда недоговаривает. Но есть, конечно, ладони болтливые, откровенные. Лет десять тому назад я предсказал одному человеку всякие катастрофы, а сегодня, вот только что, выходя из поезда, вдруг вижу его на перроне вокзала. Вот и обнаружилось, что он несколько лет просидел в тюрьме из-за какой-то романтической драки и теперь уезжает за границу навсегда. Некто Барбашин Леонид Викторович. Странно было его встретить и тотчас опять проводить. (Наклоняется над рукой Барбошина, который тоже сидит с опущенной головой.) Просил кланяться общим знакомым, но вы его, вероятно, не знаете...

Занавес

1938

-----------------

Изобретение Вальса

Предисловие (к американскому изданию "Изобретение Вальса")

Первоначально написанная по-русски в местечке Кап д'Антиб (французская Ривьера) в сентябре 1938 г., эта пьеса под двусмысленным названием "Изобретение Вальса" -- которое означает не только "изобретение, сделанное Вальсом", но также "изобретение вальса" -- появилась в ноябре того же года в "Русских записках", эмигрантском журнале, выходившем в Париже. Русская труппа предполагала поставить ее там в следующем сезоне, и под руководством талантливого Анненкова начались было репетиции, прервавшиеся с началом второй мировой войны.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать