Жанр: Современная Проза » Марио Льоса » Нечестивец, или Праздник Козла (страница 86)


Когда он надевал пижаму, снова позвонил полковник Хорхе Морено. Фургон нашелся: шестеро арестантов бежали, убив троих конвоиров.

— Переверните небо и землю, но найдите беглецов, — проговорил он не дрогнувшим голосом. — Вы отвечаете за жизнь этих заключенных, полковник. Они должны предстать перед судом, их будут судить по всей строгости закона за новое преступление.

Когда он засыпал, его пронзило острое чувство жалости. Не к арестантам, убитым сегодня, без сомнения, лично Рамфисом, а к трем солдатикам, которых сын Трухильо тоже велел убить, чтобы фарс с побегом выглядел правдоподобно. Три несчастных мальчишки были хладнокровно расстреляны, чтобы придать видимость правды грубому спектаклю, в который все равно никто не поверит. Какое бессмысленное кровопускание!

На следующий день по дороге во дворец он прочитал на внутренних страницах «Карибе» о побеге «убийц Трухильо, которые злодейски убили троих конвоиров, сопровождавших их обратно в Викторию». Тем не менее скандала, которого он опасался, не случилось, его заглушили другие события. В десять утра от удара ногой дверь его кабинета распахнулась. С автоматом в руках, весь увешанный гранатами и с револьвером у пояса, в кабинет ворвался генерал Петан Трухильо, за ним — его брат Эктор, тоже в генеральской форме, и еще двадцать семь до зубов вооруженных человек личной охраны; по их наглым лицам он понял, что они пьяны. Отвращение, которое вызвало у него появление дикой оравы, оказалось сильнее страха.

— Я не могу предложить вам сесть, поскольку у меня не найдется столько стульев, очень сожалею, — извинился маленький президент, поднимаясь из-за стола. Он казался спокойным, его круглое личико любезно улыбалось.

— Настал момент истины, Балагер, — зверем прорычал Петан, брызжа слюной. Он угрожающе размахивал автоматом и даже потряс им перед лицом президента. Тот не отступил. — Хватит заниматься ерундой и лицемерить! Рамфис вчера прикончил этих сукиных сынов, а мы сейчас прикончим тех, кто еще на свободе. И начнем с иуды, подлый карлик и предатель.

И это вульгарное ничтожество тоже было под мухой. Балагер прекрасно владел собой и даже виду не подал, что он возмущен и как ему противно. Спокойно указал на окно:

— Прошу вас, пройдемте со мной, генерал Петан. — И, обращаясь к Эктору: — И вы — тоже, пожалуйста.

Он подошел к окну и указал на море. Стояло ослепительное утро. У берега четко рисовались сверкающие силуэты трех американских военных кораблей. Названия нельзя было прочесть, однако вполне можно было оценить длину стволов на оснащенном ракетами крейсере «Little Rock» и на авианосцах «Valley Forge» и «Franklin D.Roosevelt»; стволы были нацелены на город.

— Они ждут, когда вы возьмете власть, чтобы начать обстрел, — сказал президент очень спокойно. — Ждут, когда вы дадите им повод снова высадиться у нас. Хотите войти в историю как доминиканцы, которые позволили янки второй раз оккупировать Республику? Если вы этого добиваетесь, то стреляйте, сделайте из меня героя. Тот, кто сядет вместо меня на этот стул, не просидит на нем и часу.

Уже то, что они дали ему произнести эти слова, означало, что едва ли его убьют. Петан с Негром шептались, но говорили одновременно и друг друга не понимали. Телохранители в замешательстве переглядывались. Наконец Петан приказал своим людям выйти. Когда он остался один на один с двумя

братьями, он понял, что эту партию выиграл. Они сели напротив него у письменного стола. Несчастные болваны! Как им было не по себе! Они не знали, с чего начать. Надо было помочь им.

— Страна ждет от вас поступка, — сказал он, глядя на них доброжелательно. — Чтобы вы выказали свое бескорыстие и патриотизм, какой выказал генерал Рамфис. Ваш племянник покинул страну, дабы помочь установлению мира.

Петан перебил его мрачно и напрямую:

— Легко ему быть патриотом, когда у него за границей миллионы и недвижимость. А у нас с Негром за границей — ни домов, ни акций, ни счетов в банке. Все наше имущество здесь, в стране. Мы одни, такие болваны, слушались Хозяина, а он запрещал вывозить деньги за границу. Это — что, справедливо? Мы не идиоты, сеньор Балагер. И знаем, что все наши земли и все наше имущество у нас конфискуют.

— Это поправимо, сеньоры, — успокоил он их. — А как же иначе! Великодушный поступок, которого от вас ждет Родина, должен быть вознагражден.

С этого момента все свелось к скучному материальному торгу, который лишь утвердил президента в его презрении к жадным до денег людям. В нем самом этой алчности никогда не было. В конце концов, он дал разрешение на суммы, показавшиеся вполне разумными, в обмен на мир и безопасность, которые получала Республика. Он распорядился, чтобы Центральный банк выдал каждому брату по два миллиона долларов и обменял на валюту одиннадцать миллионов песо, которые были у них, частично в коробках из-под ботинок, а частично — в столичных банках. Для уверенности, что договор будет соблюден, Петан с Негром потребовали, чтобы его удостоверил консул Соединенных Штатов. Калвин Хилл явился тотчас же в восторге от того, что все уладилось полюбовно, без кровопролития. Он поздравил президента и философски заключил: «В кризисах познается настоящий государственный деятель». Опуская глаза долу, доктор Балагер подумал, что отбытие братьев Трухильо вызовет такой взрыв торжества и ликования — а может, даже и уличные беспорядки, — что мало кто вспомнит об убийстве шестерых заключенных, чьи трупы — какие уж тут сомнения — никогда не будут обнаружены. Стало быть, большой бедой этот эпизод не обернется.

На заседании Совета министров он попросил единодушной поддержки кабинета в объявлении амнистии всем политическим заключенным, которая разом освободила бы тюрьмы и аннулировала судебные процессы по подрывной деятельности, а также приказал распустить Доминиканскую партию. Министры, стоя, аплодировали ему. И тогда, немного закрасневшись, доктор Табаре Альварес Перейра, его министр здравоохранения, признался ему, что вот уже шесть месяцев прячет у себя в доме -главным образом, запертым в узкой кладовке, среди пижам и халатов — беглеца Луиса Амиаму Тио.

Доктор Балагер похвалил его за гуманизм и сказал, чтобы он самолично сопроводил доктора Амиаму в Национальный дворец, поскольку тот, как и дон Антонио Им-берт, который, несомненно, тоже объявится с минуты на минуту, будет конечно же принят лично президентом Республики с уважением и благодарностью, которых они достойны ввиду их высоких заслуг перед Родиной.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать