Жанр: Боевики » Николай Иванов » Черные береты (страница 26)


Думал когда-то Тарасевич, что уйдет от политики, но она догоняла его даже здесь, в коммерции. Или надо заиметь другое сердце, чтобы махнуть на все рукой и делать вид, что ничего не происходит?

5

Служба в «Стрельце» оказалась не обременительной. Постоять восемь-десять часов около дверей какого-нибудь коммерческого банка, сопроводить груз, побыть охранником-вышибалой на вечеринке — и за это иметь столько, что можно облагодетельствовать всех нищих старушек в метро. Где-то в подсознании сидело, бесплатный сыр бывает только в мышеловке, но даже настороженное отношение к происходящему не давало пока Андрею тревожных импульсов. Видать, в самом деле Россия усиленно делится на две части — богатую и нищую.

Здесь поневоле задумаешься: зачем нужно было за гроши лезть под пули, попадать в тюрьмы, служа государству? Когда правительство научится ценить самых преданных и верных своих служак? Или для них, всех этих сытых, самодовольных, лоснящихся министров, самые милые и желанные сейчас — это засевшие в коммерции родственнички да собственные детишки, укатившие учиться, работать и жить за границу? А от Ельцина уже поползло, побежало его окружение, чуя кожей сползание вчерашнего бога и кумира к нулевому уровню популярности и авторитета. Конечно, зачем им оказываться в одной упряжке на краю краха. А новые не идут, новым грехи старой команды не нужны. Показатель нравственного климата в правительстве.

Это как в басне о бревне на субботнике, которое с Лениным с каждым годом несло все больше народу. Защитников же Белого дома, а значит, и ярых приверженцев Ельцина, почему-то не прибавляется. А те, кто есть и хоть чуточку честен, как от клейма, отказываются от начеканенных на скорую руку медалей защитников демократии. Интересно, а хватит ли всем билетов на самолет, когда придет время отвечать за развал страны? Коротичи, евтушенки, хазановы, рыбаковы, громче всех оравшие о демократии, сами ужаснулись той пропасти, в которую толкнули народ. И, вместо покаяния, первыми же и рванули в Америку и Израиль, оставив расхлебывать сотворенное другим. Господи, когда же поумнеем, когда научимся жить своим умом, а не американских поджидков, как «ласково» зовут в народе подобных певцов и творцов.

На некоторое время забывался Андрей только в спортзале, на борцовском ковре. Слух о драке в поле обошел, видимо, всех «стрельцов», и за ним наблюдали особенно пристально. А может, это было указание Кота, который и сам не пропускал ни одного занятия и внимательно следил за новеньким. И Андрей творил. Он укладывал на пол всех, кто приближался к нему, делая это незатейливо, скромно, но неизбежно и неотвратимо.

Что удивило — так это большое количество молодежи среди охранников. Ставка Котом сделана, конечно, верная: вкусив шалых денег, почувствовав власть над другими, эти ребята теперь перегрызут горло любому, кто встанет на их пути.

— Сейчас все делают деньги, — ответил один из «качков», когда Андрей поинтересовался причиной его прихода в «Стрелец».

— А кому делать товары?

На него глянули, как на придурковатого: если тебя интересует, ты и вкалывай. Но что же тогда страна? Это же ненормально, когда в день закрывается до ста заводов, фабрик и цехов, но зато открывается такое же количество банков, занятых только перекачиванием денег.

Один из вариантов, когда «Стрелец» получал ни за что деньги, Андрею удалось раскрутить. Все оказалось гениально просто. Настолько, что он сам улыбнулся и развел руками.

В банке заводят своего человека, осведомителя, который сообщает, на счета каких кооперативов поступили деньги. Дается наводка ложным рэкетирам. Те — сигнал в кооператив: ребята, давайте жить дружно. «Ребята» мчатся за охраной к «Стрельцу». Все. И овцы целы, и волки сыты, и с законом в ладах. Так, игра в испорченный телефон.

Но всей сети, раскинутой «Стрельцом», Андрей еще не уловил. Хотя и чувствовал с каждым днем все большую ауру таинственности вокруг выставленного вроде бы напоказ кооператива. И уже это удерживало его в Москве, несмотря на то, что денег и после первого месяца работы хватило бы на билет до какой-нибудь войны. Натура его, почувствовав опасность, начала беспокойно метаться, помимо воли выискивая пути, которые привели бы его в самое пекло «Стрельца».

И еще — Нина. Может быть, в первую очередь она. Здесь Андрей не понимал самого себя. Дважды за это время она исчезала «то ли в Новосибирск, то ли в Сочи» и хотя возвращалась уже более спокойная, его по-прежнему избегала или демонстративно не замечала. С каждой новой встречей Андрей в сотый и тысячный раз убеждался, что в секретарше нет даже малейшей похожести на Зиту, но первое впечатление, когда сиреневое пятно резануло яркой болезненной вспышкой, оказалось слишком памятным.

— Девочки, есть кофе, — искал он повод и заходил в министерскую бухгалтерию уже своим парнем.

— Мы только что пили, спасибо, — мгновенно отрезала за всех Нина и тянулась к пачке «Мальборо».

— Дурочка ты, Нинка, — услышал он, однажды специально задержавшись около неприкрытой двери. — Ты что, не видишь, что он по тебе сохнет?

— Не вижу!

«И не увидишь», — решительно и окончательно пошел от двери Тарасевич.

Воистину — было бы из-за чего. И вновь задал себе вопрос: так же держит его в «Стрельце»? Нина? После услышанного теперь уже однозначно нет. Деньги? Отнюдь — в любую точку Советского Союза если не долететь, то доехать хватит. А может, убаюкивает некая определенность в жизни, чего не хватало в последние годы? Нет-нет, даже если в этом есть хоть малая толика истины, то он завтра же все рвет и

бросает. Ибо тихая заводь и успокоение тем, что есть где прислонить к подушке голову — это предательство. Мелкое и подлое. Своей прошлой жизни. Отряда. Зиты. Это значит, что его купили. Что победили карповские.

От размышлений — нерадостных, нервных, безысходных, отвлек Серега.

— Готовься к выезду, — радостно щелкнул он над головой пальцами. — В «Европу».

«Европа» на «стрелецком» жаргоне — аэропорт Шереметьево-2. Мечта каждого, потому как сразу по возвращении оттуда Кот выдавал запечатанные конверты с премией. И хотя о зарплате каждого в фирме никто не знал, по довольным лицам счастливчиков виделось: «Европа» есть «Европа»!

Однако в аэропорт ездили лишь избранные, Андрей пока мог только из окна наблюдать, как подъезжала к офису «санитарка», охрана рассаживалась в двух машинах сопровождения, и кавалькада брала курс на Шереметьево. А вот теперь позвали и его. Значит, курс проверки закончился и ему начинают доверять более серьезные дела? Интересно посмотреть, что все-таки за подкладкой у благочестивых и уважающих якобы закон…

На этот раз вместо «санитарки» у подъезда стоял фургон с затемненными стеклами. Двое «жигулей» — спереди и сзади.

— Мы сзади, — удобнее пристраивая под пиджаком кобуру с пистолетом, сообщил Сергей.

Сзади — так сзади. Хоть на крыше или в багажнике: пока ситуация не ясна, выбирать и выгадывать себе место бессмысленно. Но и то, что за темными окнами фургона — не крупа перловая и даже не «сникерс», тоже ясно.

Задать хотя бы наводящие вопросы расположившемуся впереди спецназовцу в присутствии незнакомого водителя исключалось, и Андрей просто притих в уголке заднего сиденья. Плывем по воле волн, а там посмотрим.

Однако волны и у аэропорта не особо вздыбились: двух мужичков с саквояжами из фургона в аэропорт сопроводили охранники из первой машины. Там они пробыли около получаса и все вместе вернулись обратно. Правда, уже без баулов. Вот и вся тайна, за приобщение к которой, тем не менее, Кот вручил ему конверт с деньгами.

— Как работается? — дождавшись, когда Андрей, повертев в раздумье презент, все же положил его в карман, спросил майор.

Это не было дежурной фразой: судя по разрешению на поездку в «Европу», Кот ждал если не благодарности, то хотя бы большей откровенности в их отношениях. И Тарасевич с удовольствием задержался.

— Все нормально, спасибо. Единственное — мало движений. Непривычно для меня, — вполне искренне посетовал Андрей.

Сказанное, однако, удовлетворило начальника, он словно утвердился в очередной раз в той характеристике, которую определил для новенького. Покрутившись в кресле, он еще некоторое время в упор рассматривал Андрея. Наконец решился:

— Здесь нас пригласили пооберечь одну развлекаловочку богатых людишек. Я вот сейчас набираю команду…

— Вы платите, я служу. Власть меня ловит — я от нее бегаю, — разложил свой небогатый пасьянс Тарасевич. Его карты открыты, выбирать все равно начальнику. Хотя, если уж решил мотать отсюда, можно было и промолчать…

— Мы немного прозондировали МВД, особого рвения в поиске вашего отряда там нет. Но при определенных условиях, сам понимаешь, они выполнят свой долг, и Рижский централ как тебе, так и другим омоновцам, обеспечен.

— Я это знаю, — собрался Тарасевич. Напоминание про центральную Рижскую тюрьму, где до сих пор томится Сережа Парфенов, — это что, запугивание? Или его просто хотят понадежнее посадить на крючок, покрепче привязать к себе? Показать, что он от них в полной зависимости: захотят — сдадут, захотят — помилуют. А проверяют его достаточно серьезно… — Если это предупреждение для меня, если я в чем-то вас не устраиваю, я готов уйти, испариться.

— И не будет жалко?

— Будет.

— Вот и я думаю, что в этом нет никакой необходимости, — вновь закрутился в кресле Кот, излюбленно разглаживая языком усики. — Куда тебе сейчас идти? Квартира твоя опечатана, Рая в положении, там не до тебя. Даже Мотя переехал на новую квартиру, — вроде бы безразлично сообщил он последние новости.

Обложили. Проверили все, что возможно. Фирма веников не вяжет.

— Да уж, некуда, — подыграл роль бедного родственничка и Тарасевич. И сам же чертыхнулся: ну зачем ему втягиваться еще в какую-то игру, тем более при таком надзоре? Нет, пора вырываться, эта жизнь соблазняет, затягивает. Его затягивают.

— Мы тут думали, как помочь тебе. И, кажется, кое-что получается. Единственное, надо прикинуться беженцем и, может быть, немного изменить фамилию. Но это решать тебе, — тут же торопливо добавил майор, словно отрекаясь от сказанного.

Уж что-что, а чужой паспорт, особенно перед уходом, Андрею был бы крайне необходим. А если это сделают люди Кота, то ради Бога. За это он в самом деле был бы очень им благодарен.

— Я был бы очень благодарен, — вслух повторил Тарасевич. — В этом случае вы бы могли положиться на меня полностью во всем.

— Время сейчас такое, что мы обязаны помогать друг другу, — в раздумье проговорил начальник. — Да, я начал с того, что подбираю нескольких человек для охраны очень богатых людей. Что поделать, если они есть, что у них свои причуды. Твоя кандидатура — одна из немногих. Там, кстати, и действий побольше.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать