Жанр: Разное » Юлий Дубов » Большая пайка (Часть четвертая) (страница 13)


– В Москве. Звони по мобильному.

– Может, у меня какая-нибудь мысль и появится...

– Обязательно появится, – сказал Ларри. – Звони. Оба поднялись. Муса подошел к Ларри и обнял его.

– Досталось тебе. Ну ладно. Я попробую что-нибудь придумать. Выйдя из кабинета, Ларри постоял немного в приемной, подумал, достал из кармана расческу, коснулся соломенных, тронутых ранней сединой волос, спрятал расческу и провел правой рукой по плечам. Словно отряхнулся.

Карты открыты

Назавтра Муса позвонил около полудня и сказал:

– Я знаю, что надо делать. Только это не телефонный разговор. Хочешь, я подъеду сейчас? Или сам приезжай. Ну как?

– Давай я приеду, – легко согласился Ларри. – Я ведь у тебя так ни разу и не был. Пропуск на машину сможешь заказать?

Через час Ларри уже входил в главный корпус больницы. Муса лежал на четвертом этаже, в правительственном люксе, где когда-то генсек Черненко успел перед смертью проголосовать за нерушимый блок коммунистов и беспартийных. Теперь, вследствие нагрянувшей коммерциализации, в люкс укладывали тех, кто мог позволить себе заплатить триста пятьдесят зеленых за проведенный в клинике день. Несмотря на близость финансового коллапса, "Инфокар" такими деньгами располагал.

У входной двери на диванчике сидел личный охранник Мусы. Увидев Ларри, он вскочил и вытянулся в струнку. Ларри небрежно кивнул стражу и открыл дверь в палату. Охранник странно хрюкнул, будто попытался что-то сказать, но передумал.


В палате никого не было. На столике красовалась откупоренная бутылка шампанского, рядом стояли два недопитых бокала и лежало надкушенное яблоко. Сквозь закрытую дверь второй – дальней – комнаты доносился писк мобильного телефона, заглушаемый звуками совершенно определенного происхождения.

Ларри ухмыльнулся, распахнул дверцы серванта, достал еще один фужер и хрустальный поднос. Налил себе шампанского, поставил все три фужера на поднос, положил рядом яблоко и ударом ноги распахнул дверь в дальнюю комнату.

Надрывающийся мобильный телефон, прикрытый сброшенным на пол белоснежным медицинским халатом, валялся недалеко от кровати. Хозяйка халата, единственной одеждой которой был свисающий с плеча бюстгальтер, ритмично двигалась, обхватив бедрами лежащего на спине Мусу. В ее правой руке находилась груша, которую она сжимала в такт движениям. Резиновая трубка соединяла грушу с черной повязкой на левой руке Мусы. По-видимому, шел процесс измерения давления.

Ларри поставил поднос на пол, поднял телефон и, подойдя к окну, нажал кнопку приема.

– Муса Самсонович, – сказала трубка, – к вам Ларри...

– Ладно, -– буркнул Ларри, – сейчас передам.

Он прошел к креслу, стоявшему у изголовья кровати, и безмятежно уселся. Через полминуты медсестра, случайно открыв глаза, заметила его и застыла с разинутым ртом.

– Как давление? – озабоченно спросил Ларри. – Не зашкаливает?

Муса повернул голову, увидел Ларри и широко улыбнулся.

– Как ты быстро! Я тебя раньше, чем через полчаса, и не ждал. Леля, – обратился он к сестре, – ты иди пока, нам поговорить надо

Леля свирепо фыркнула и, натянув на себя простыню, соскочила с Мусы на пол.

– Это ты зря, – определил Ларри, окинув взором обнажившуюся фигуру Мусы. – Такие процедуры нельзя преждевременно заканчивать Могут исказиться медицинские показания.

– Ладно, – сказал Муса, садясь на кровати. – Меня эти процедуры уже доконали. Я тебе вчера говорил. Лелечка! Не обижайся. Это старый друг. Познакомься.

Лелечка прошуршала за спиной Ларри халатом и возникла в поле зрения уже одетая.

– Леля, – представилась она, протягивая ладошку.

Ларри встал и поклонился, уважительно пожимая руку дамы.

– Ларри. Окажите нам уважение, побудьте еще минуту в нашем обществе. Я ваше шампанское принес. Выпейте с нами. Один бокал.

Он так незаметно, но убедительно подчеркнул слово "один", что Леля немедленно определила количество отпущенных ей секунд. Она опустилась в указанное ей кресло, сдвинула точеные колени, взяла протянутый Ларри бокал и скромно потупилась.

– За встречу, – сказал, улыбаясь, Ларри и подал бокал Мусе. – И чтобы у тебя с давлением всегда было как сегодня. Согласны, Леля?

Леля покраснела и кивнула. Потом залпом осушила бокал.

– Я пойду, ладно? – сказала она, вставая. – Меня еще больные ждут. А вам поговорить надо.

Ларри проводил ее одобрительным взглядом.

– Хорошая девочка. Понятливая. И из себя ничего. Студентка?

– Нет. – Муса вылез из кровати и натянул трусы. – Это штатный персонал. Замужем. Двое детей.

– Ты смотри! А по фигуре и не скажешь? Сколько ей лет?

– Двадцать два, если не врет.

– Так, говоришь, у тебя идея появилась? – Ларри посчитал, что пора сменить тему.

– Появилась, – оживился Муса, – слушай...

– Молодец! – перебил его Ларри. – Интересно, сколько у тебя здесь комнат?

– Три. Эта, еще одна и вон та. А что?

Ларри вышел в первую комнату, вернулся с коробкой и стал медленно ее распаковывать. В коробке были бутылки с виски, коньяком и "бабоукладчиком" – ликером "Амаретто". На свет появились бастурма, маринованный чеснок, остро пахнущее чесноком розовое сало, гранаты, мандарины, зеленые стручки грузинского перца...

– Я сегодня с делами завязал, – сообщил Ларри. – Решил отдохнуть. Я почему про комнаты спрашиваю? Позови свою Лелю обратно. Или другую какую-нибудь. И пусть подружку приведет. Посидим, отдохнем...

Муса изумленно уставился на Ларри.

– Ты серьезно? Ну давай Только сначала о делах поговорим, а?

– Зачем? – в глазах у Ларри будто бы просквозило непонятное выражение брезгливости, появилось и тут же исчезло, – Я же сказал – мне сегодня надоело работать. О делах всегда успеем поговорить. Сегодня поговорим. Только

потом. Или завтра. Давай отдохнем немножко. Позови своего раба, пусть сходит за девочками.

– Черт с тобой! – расхохотался Муса. – Раз уж ты меня на самом интересном месте остановил... Дай-ка телефон.

Когда за окнами стемнело, а осушившие бутылку "Амаретто" и на совесть поработавшие медицинские нимфы удалились сдавать дежурство, Ларри вышел из комнаты, которую Муса назвал "вон та", бросил взгляд на недвижное тело друга и стал бесшумно пробираться к выходу. Он был уже у двери, когда раздался голос Мусы:

– Ты куда? Мы же договаривались побеседовать по делу, разве нет?

– Да куда уж сегодня, – проворчал Ларри, продолжая двигаться к двери. – Я напился – просто ужас как. Ничего не соображаю. И девочка эта попалась – не девочка, а кошмар. Всего измотала. Нимфоманка. Каждая косточка болит. Давай в другой раз...

Но Муса становился все настойчивее.

– Нет, давай сейчас. Детали можно в другой раз обсудить, а идею я сейчас хочу озвучить. Ты куда? Вернись, я тебе говорю!

Ларри постоял в темноте, сжимая и разжимая веснушчатые кулаки, потом повернулся, медленно и тяжело ступая, прошел по комнате, сел в кресло рядом с кроватью и зажег торшер.

– Погибели моей хочешь, – добродушно сказал он. – Не жалеешь друга. Черт с тобой, рассказывай.

– Идея простая, – сказал Муса. – Я могу договориться, чтобы Завод принял у нас нашу долю в СНК. В обмен на долги.

– Да ты что? – искренне изумился Ларри. – Слушай, это же потрясающая мысль! Погоди! У нас двадцать шесть процентов, блокирующий пакет. По номиналу это... двадцать шесть миллионов. Ну да. А долг – почти шестьдесят!

– В том-то и дело! – радостно улыбнулся Муса. – Я долго думал. Мы им предлагаем весь блокирующий пакет целиком. Право на блокировку решений, ей-богу, стоит шестьдесят миллионов. Против такой сделки ни одна собака возражать не будет.

– Но при этом мы теряем свою долю в СНК, – напомнил Ларри. – И контроль над Заводом. Все, что задумывали, полетит к черту...

– А если станции за гроши продавать, то не полетит? Жить на что будем?

– Не на что будет жить, – честно признался Ларри. – Но Платон на это не пойдет. И знаешь что...

– Что?

– Мне это тоже не нравится.

Муса не сдавался. Завернувшись в простыню, он летал, забыв про хромоту, по больничному номеру и вываливал на Ларри один аргумент за другим. Ларри поворачивался, поскрипывая креслом, и сквозь полузакрытые веки следил за хаотичными передвижениями Мусы. Наконец он поднял руки.

– Ладно, уговорил. Но ты ведь понимаешь, это надо с Платоном согласовывать. Я ему попозже позвоню. Что будем делать, если он не согласится? Муса перестал бегать по комнате и сел на кровать.

– Объясни ему. Передай все, что я сказал. Он должен понять – другого выхода нет.

– А ты сам не хочешь ему объяснить? Муса поскучнел.

– Это будет неправильно. Он же знает, что я в больнице. Что я не владею ситуацией ...

– Ну почему же? – На лице Ларри появилась и тут же исчезла нехорошая ухмылка. – Ты так здорово мне все растолковал. Будто и не выходил из офиса. Очень убедительно получилось. На Платона должно подействовать. Я бы сказал, что ты полностью в материале.

Муса озадаченно посмотрел на Ларри, помолчал, но потом нашелся:

– Я в общих чертах... А ты знаешь все детали... Я что – неправильно говорю?


– Правильно, – сказал Ларри. – Ты все правильно говоришь. – Заметив, что в глазах Мусы начинает расти тревога, он поспешил переменить тему: – А кто с Заводом будет договариваться?

– Это я могу взять на себя, – оживился Муса. – Позвоню директору...

– Вот прямо так?

– А что? У нас нормальные отношения. Сегодня же позвоню. Хочешь – прямо сейчас?

– Погоди. Сначала с Платоном... Послушай, а ведь Платон после этого уже не останется генеральным в СНК, так или нет?

– Скорее всего, не останется.

– Какие-нибудь мысли есть?

– Нет.

– А у меня есть, – медленно сказал Ларри. – Платона они, конечно, уберут. Если там поставят совсем не нашего человека, это будет плохо. Потеряем абсолютно все. Надо так договариваться, чтобы они оставили кого-то из нас. Смотри, что получается...

Ларри замолчал, думая, стоит ли говорить Мусе про уход Федора Федоровича. Потом решил, что не стоит. Игра перешла в эндшпиль. Памятуя о данном Федору Федоровичу слове, он дважды пытался сбить Мусу с неизбежной темы: вчера в офисе и сегодня в больнице. Специально привез выпивку, потребовал девок... Хотя и понимал, что все бесполезно и отсрочка ничего не решит. Потому как судьба каждого написана в Книге, и изменить написанное человек не в силах.

– Меня они даже обсуждать не будут, – признался Ларри. – После того, как я их людей погнал... А если тебя?

По блеску в глазах Мусы Ларри понял, что попал в точку. Скорее всего, заводчане начали обхаживать Мусу вскоре после гибели Терьяна. По вполне понятным причинам. Их насторожила начавшаяся возня, и они перестали верить в то, что "Инфокар" устоит и сможет удержать СНК. Сам Муса, перепуганный шумом вокруг иномарок, переживший после расстрела Кирсанова и взрыва в банке сильнейший стресс, который и загнал его в больницу, тоже перестал в это верить. Под крики "Спасайся, кто может!" он занял стратегически важную позицию у случайно свободной шлюпки и сейчас занес уже ногу над бортом, внимательно следя за тем, чтобы никто из старых друзей не утянул его за собой на дно.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать