Жанр: Боевая Фантастика » Сергей Вольнов » Звездный меч (страница 36)


Часть 5

«НА ТО И ВОЛЬНЫЕ!»

13: «НА КОРУСЕ СЛОВО „БОЙ"— ОТНЮДЬ НЕ МАЛЬЧИК!»

...Меня и Кэпа Йо стражники силком уволакивают из Красного зала, когда начался дурдом, неожиданно устроенный яйцеголовым хлюпиком Перебором. Кто бы мог подумать!

Мы отбиваемся свирепо, руками, ногами и головами, страстно желая помочь одному из членов Экипажа («Прости, Человек, я о тебе подумал плохое, а ты оказался засланным в тыл врага диверсантом!!!»), но красногвардейцы тоже не пальцем деланные. Массой нас задавив, скручивают и утаскивают.

«Только не обратно в тюрьму! — думаю с ужасом, пока нас тащат по какой-то галерее. — Сдохну ведь от удушья безвыходности...»

Ясный пень — обратно в неё самую. Мне с моей удачей-извращенкой — путь предопределён, а как же. Сижу в одиночке на сей раз, дхорр подери! Кэпа Йо и меня разделили, ослабили. Боятся, гады краснопузые, что снова шороху наведём. Не знаю, сколько времени прошло, но, наверное, немало. Больше суток наверняка. Совершенно потерял ощущение времени. Не удивлюсь, если обнаружится, что год миновал. Если доживу до обнаружения этого самого... что весьма проблематично.

— На, чел, жри. Да, смотри, не подавись народным куском, грязный реставрат, — говорит вертухай, ставящий у входа контейнер-термос.

Когда они приносят кормёжку, то заслоняют люк целой толпой, чтобы я не убежал, не дай-то дхорр. Амулеты всякие выставляют, бормочут заклинания, охранные нассы выделывают. Будто я собственной персоной дхорр какой-нибудь, а не всего лишь «грязный чел». Аж воздух сгущается, чернеет и дрожит от сумасшедшей концентрации магической энергии. Самый смелый делает шаг и ставит термос.

Борясь со страхом, вымещает злобу на мне... Уроды, Слабого унизить — это каждый мудак может. Именно мудаки и обожают унижать. Я же и встаю-то с трудом, куда мне бегать... Да-а, не думал, что дела мои настолько плохи. Далековато меня засунула к дхорру в задницу моя особая форма клаустрофобии, боязнь ограничения свободы выхода. Серьёзная психическая хвороба, оказывается.

Серьёзнее, чем я предполагал. Самое гнусное, что я не могу спать. Вырубаюсь, конечно, но это не сон, а какая-то... временная смерть, что ли. Во всяком случае, нечто смертеподобное. С Номи там я не встречаюсь. Но пока ещё — настырно возвращаюсь обратно, в явь. Явь тюрьмы, которая для меня кошмарнее самого скрученного кошмарного сна.

Зато мутотень спит, похоже, на полный вперёд и в ус не дует. Не колышет её факт, что я тут подыхаю. И Фея опять пропала... Странная она. Вроде помогает изо всех сил, а когда нужна позарез, бац — и исчезает... Не ясно, кто она вообще такая.

Ревмаги сваливают, закупорив меня в моей крохотной каморке, спецодиночке номер Шесть (простое совпадение или издевательская ухмылка судьбы?). Ползу на локтях поближе к контейнеру. Аппетита, ясный пень, никакого, но сдаваться без боя я не намерен. Бой — это только на вражеском спаме «мальчик» значит, а на ридний мови — состояние души каждого Эго, не желающего сдаваться на милость Социо.

Пожрал. Не подавился. «Кто б тут трындел про кусок, оторванный у народа! — мысленно комментирую. — Нашли тоже паныча, гниды псевдодемократические. На себя посмотрите, слуги народные. Рожи лоснятся».

Ползу в свой угол. Ложусь на спину и закрываю глаза. Даст Выр, засну вдруг...

— ...Ма-альчик мой, наконец-то!!! — кричит она и так отчаянно вцепляется в мой затылок, в мои волосы, в мои плечи, словно меня норовит унести прочь ураган. Что недалеко от истины... Тайфун с женским именем Смерть едва не унёс меня. — Солли, мальчик мой дорогой, милый, ненаглядный, ласковый, родной, где же ты был?..

Она шепчет и рыдает, прижимая меня к своей фантастически-роскошной груди, обнимая, оплетая, оберегая, приклеивая, примагничивая, приторочивая, прикрывая, привязывая, притискивая, прицепляя, прихватывая, приваривая, притирая, приговаривая, приращивая, поглощая, впитывая, всасывая, обволакивая... всё, что угодно, только бы не отдать тайфуну с женским именем. Она борется за меня с женщиной и, похоже, побеждает первая.

Ведь в начале всегда — Девочка. Женщина заявляется позднее.

Неискушённость девственности, живущей иллюзиями и надеждами, затмевается горьким, как долго сдерживаемые слёзы, осознанием того, что надежды никогда не оправдываются, а иллюзии рассеиваются, оставляя вместо себя вселенскую пустоту одиночества.

...И просыпаюсь я с уверенностью, что теперь-то уж наверняка выживу. Тело моё из тюрьмы ещё не убежало, но разум с помощью моей Девочки наконец-то сумел. Для того чтобы я перестал задыхаться от безысходности, глоток свободы был жизненно необходим изнурённой душе...

Номи прорвалась, прорвалась ко мне моя фантастическая подружка, сумела мне помочь глотнуть надежды на освобождение...

А телу помогут выбраться...

— Доброго базара, товарищ. Заставил ты нас поволноваться, что да, то да.

[[Ха-ай, майжэ-земляк! Нащадок окупантив щиро витае нащадка загнобленого народу!]]

...Конечно же, Деструктор и Киберпанк. Существа, заимевшие такие крутые позывные прозвища, разве останутся в сторонке, когда дхоррова дочка Смерть норовит забрать их братана?!

Ург материализуется прямо в камере, а присутствие Ганнибала ощущается за пределами, но весьма неподалёку...

Камера вздрагивает, раздаётся грохот. Сыплются обломки кирпича вперемешку со сгустками охранной субстанции и клочками ирреальной пыли, оставшимися от магической энергии... В

стене слева от меня появляется трещина.

В неё просовывается многопалая ручища-манипулятор, которая без промедленья принимается расширять отверстие. Появляется гибкий отросток, увенчанный глазом видеодатчика, мембрана-веко опускается и подымается: это значит, подмигнул мне мужик, рождённый под одним солнцем со мною...

Рядом с глазом Гана появляется бородатая «варяжско-греческая» физиономия «нащадка» скандинавских конунгов и славянских царей. Обеспокоенно оглядывает меня, констатирует:

— Живой, слава богу. — И Кэп Йо целиком влезает в мою камеру.

Ург уже закатал мне рукав и вкалывает какую-то стимулирующую дрянь. Истощённое тело требует поддержки. Разум и душа её уже получили — по высшему разряду!

— Быстро вы, — счастливый, как наутро после первой ночи с моей первой женщиной, Лоис Радченко, шепчу я.

Ург ворчливо отвечает:

— Ждали в готовности номер-раз, по уровню враждебности среды «Полное Банкротство»... Только-только Чоко тебя нащупала...

— Сразу и зафугачились, — заканчивает сообщение Киберпанк. — Биг Босс, висю в режиме ожидания команд.

— Выходим через мою камеру, она и без того разворочена. — Капитан, как ему и положено, в любой ситуёвине капитан!

— И? — Ург более чем лаконичен.

— И ищем принца. Экранировку ревмаги ещё не сняли?

— Нет. Шебуршатся ещё. Надеются, — отвечает Ург.

— Вы мне только нищак дайте, братки, — хватаясь за лапы Деструктора, с трудом встаю, — я им надежду-то и вышибу...

— Ну, погнали шухеру наводить! Кровишша с экрана потоком, звон мечей, раздробленные челюсти, кишки под сапогами, изнасилованные женщины, расчленённые дети! Я торчу! — искренне радуется Киберпанк. Наш суборужейник иногда, право слово, изверг извергом! В самом что ни на есть прямом, натуралистичном, смысле. Вылитый я, Хрен о нас скажешь, что мы — Ихние СВЕТлости. Бандюги какие-то с большой космической дороги, ей-ей.

Но «шухер», хочешь не хочешь, таки наводить пришлось. Ревмаги опомнились и навалились как оглашенные. Везёт кому-то — втихаря выкопает дырку в земле и тикает из замка шито-крыто, незаметно для вертухаев. Мне ж из тюрем суждено исключительно с боем прорываться. Совпадая с позывным прозвищем. И с родовой фамилией.

Ничего-ничего, дхоррюки клятые, вы у меня допрыгались! Я превратился в пса, раздобывшего кость. Лютого псину с костью в пасти. У которого, известное дело, её никто отобрать не сумеет. Меня — не остановить. Разве что — убить.

Трофейный нищак я добываю у первого же кретина, попытавшегося преградить мне путь. Вгоняю ему в глотку зубы вместе с дёснами, вырываю из рук падающего тела лучемёт, и не успевает организм со стуком упасть, как я уже разрезаю пополам туловище второго красногвардейца, краем левого глаза отмечая, чем там занимаются тем временем Десс и Биг Босс. Понятно, за них беспокоиться не варто. Мужики своё ремесло знают досконально. Наёмники бывшие, ясный пень. (Без комментариев.)

И я всецело отдаюсь расчистке своего участка фронта. На Киберпанка я даже не смотрю. Гана разве что направленным ядерным взрывом угробить можно. Кстати, мы вообще можем залезть к нему в «подсумок» и в ус не дуть, покуда он красных шинковать будет. Слои в посудной лавке — ничто по сравненью с ним. Более адекватно — тяжёлый танк в супермаркете, утюжащий проходы между стеллажами вместе с самими стеллажами! Но гордость не позволяет — нас же папы не пальцами проектировали. Это уже потом чужие дяди поприделывали к нашим природным процессорам кучу убойного железа...

Раздробив полрожи ещё одному краснозвёздному солдату ударом кулака и повалив его на пол, перешагиваю — и нарываюсь на оголтелое сопротивление... ё-моё, ну и свирепая же сука эта краснопузая! Вражина шипит: «Реставрат гнойный!» — и проводит сложнейшую связку, из пяти ударов я пропускаю три. Отлетев к стенке, врезаюсь вдобавок затылком, и самые что ни на есть кровавые звёзды хороводятся у меня перед глазами. Сквозь пелену проглядываю с трудом, как она заносит меч с явным намерением лишить меня содержащегося под черепом главного отличия разума от просто жизни. Не-ет, мне нравятся мои мозги, я их тебе не отда-ам...

Опрокидываюсь на спину, опершись локтями, выбрасываю вверх сомкнутые ступни пружинно распрямляющихся ног и что было оставшихся сил врубаю пятками революционерке в подбородок... Вскакивая, отмечаю — постарался на славу. Её голова практически оторвалась, и я хриплю трупу, опрокинувшемуся на спину:

— Я тебя тоже люблю, дхоррица. Однако извини, не некрофил я и не до такой степени реставрат, я простой извер...

Но закончить признание мне не позволяет её соратница, коварно подкравшаяся сзади. Класс владения приёмами кнай-до не менее высок, чем у первой ведьмы, но ведь и я не по теоретическим курсам единоборствам обучался! Наёмники, освояки, солдаты и пираты бывшими не становятся, ясный пень, даже уходя в «отставку». (Без комментариев.) Отразив первую серию, перехожу в наступление и вынуждаю фурию закокониться в глухую оборону. Из полудюжины моих ударов она пропускает половину, но всё ещё держится на ногах.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать