Жанр: Боевая Фантастика » Сергей Вольнов » Звездный меч (страница 60)


— ...а можно и подлинный шедевр, который вышеупомянутым упрощённым массам во все времена и на хер-р не был нужен. А это уже, малыш, используя твою меломанскую терминологию, называется не поп-, а рок-музыка. Или... авторская песня.

Я не думаю, что поср-редством маленьких тёмных значков, именуемых буквами, достаточно адекватно возможно объяснить, что такое красота и в насколько неуловимый миг она оборачивается уродством... или насколько ничтожно малое число ангстремов вмещается в шаг, отделяющий любовь от ненависти... или то, как страстно молятся за здравие друг дружки Добро и Зло, прекрасно понимая, что односторонних монет не бывает... или... Да как прекрасна и одновременно жутка наша житуха хотя бы! И уж наверняка не получится передать величие самосознания одиночками собственной богоизбр-ранности... осознания, взращённого и закалённого в салонах маршрутных аэробусов, идущих в ночь. Салонах, в которых все с кем-то и лишь ты — один или одна... Помнишь, у твоего любимого классика:

«...и вновь отвергнут, к счастью, вновь отброшен. / Сквозь строй огней я по проспекту ухожу, / Осознавая, что спасён — вновь одиноким! / В ночного странника, маршрутное такси сажусь, / И понимаю, что его мне подарили боги...»

Если обо всём этом писать, то навер-рняка получится чтиво «не для средних умов», мягко выражаясь. Явно — не попса. И даже не лёгкая, но музыка, по твоей терминологии, если и звучащая об одиночестве, то желательно с хеппи-эндом. Об истинном, неизбывном, вселенском Одиночестве, право на которое даётся далеко не каждому существу, способна пр-рорыдать лишь Музыка. Как она есть, без поп-приставок, преследующих меркантильные сиюминутные цели. Ты знаешь, что я подразумеваю... Великий древнеземной завоеватель Алекс Македонский, почти покоривший тогдашние Освоенные Пределы, приказал похоронить себя с вывернутыми наружу открытыми ладонями; смотрите, я ухожу с пустыми руками! Туда — ничего матер-риального не взять.

— Да... Если бы Ван Гог, Кламерисса или Бодпоа при жизни получили деньги за свои картины, они бы сейчас ни микроэква не стоили... Если бы Эмили Дикинсон, Эс Чейрник, Ор Укеро или Джей Ти Аамс заделались ремесленниками, пишущими ради гонораров и коммерческого прижизненного успеха, мы бы хрен их теперь ценили и читали! О них бы забыли через поколение, пусть бы они и «владели пером» досконально. Писать «хорошо» — это то же самое, что и «плохо». Писать имеет смысл, лишь безвариантно метя... в «классики», условно говоря. Если тебе вообще дано. Если, конечно, ты вообще хоть на что-то способен... Но если ты не решился вмешаться, значит — струсил. Быть Художником и не творить — таких скурвившихся, на потребу сиюминутности, ренегатов я назвал бы трусами. Графоманы — и те смелее, хотя им, бедолагам-бездарям, и не дано.

— Правильным местом думаешь... И говор-ришь красиво, не зря я с тобой столько возилась. Хотя бы говорить научила. Ещё годков с пять, ты бы у меня и думать начал... Шутка! А серьёзно... Лично я, ощути в себе зов, требующий писать или иным видом творчества заняться, крепко задумалась бы: надо ли вмешиваться? Не ускорю ли я своими «потугами на истину» процесс возрастания энтропии?.. Сотворила ли я, тяжким постоянным самоорганизующим трудом, свой разум и свою душу такими, чтобы осмелиться придать их в качестве инструмента крупице божественного таланта, дремлющей в любой и в любом из нас, даже в графоманах?.. Мне ужасно нр-равятся слова одного из древнеземных гениев. В письме к какому-то «костюму» он написал: «Князь, тем, кто вы есть, вы обязаны случайности своего рождения. Тем, кто есть я, я обязан только себе. Князей много, Бетховен — один». Конец цитаты. Ещё вот что повлияло бы на моё решение... Ощущение, что сказать своё Слово так — дано лишь мне, и никому больше. В целой Вселенной. И если не я, то кто же?.. Пусть не все поймут, пусть! Всем и не надо... Одно я знаю наверняка: отважившись вдруг, постар-ралась бы сказать всё, что я думаю по поводу Сущего, сотворив нечто, способное и через тыщи лет устойчиво привлекать внимание. Искренне, безоглядно выплеснуться, врезать правду-матку, как я её понимаю. На открытой ладони преподнестись... Чтобы те, чьё понимание совпадает с моим, открывали меня, листали меня и знакомились со мной, и теплело им на душе хоть на секундочку от осознания, что «не я одно такое» в Бескрайнем торговом Лесу блуждаю, хоронясь от врагов, в надежде прор-рваться к звёздам. Давя в себе страстное желание по аукать, не вынося одиночества... И, не сумев удавить, рискуя выдать себя смерти, аукать: а-ау-у, есть в чащобе кто-нибудь, способный прикрыть мне спину, чтобы совместно отбиваться от конкурентов?! Написанное мною и есть это самое ау, ясный пень. «Кто умер, но не забыт — тот бессмертен». Кажется, человек Лао-цзы сказал?.. Иначе я бы просто и не захотела. Пытаться творить иначе — скучно и бессмысленно. Стыдное это занятие, бесплодное, конформистское, малодушное и бессовестное... с моей личной, субъективной, конечно же, точки зрения. В этом Лесу и без того маловато смысла, зачем же катализировать скорость процесса возрастания энтр-ропии?

Ответ риторичен. И мы замолкаем. На эту тему, ясный пень, сказано всё.

...И мы устремляемся к большой воде, перед уходом начистив рыла каким-то свинообразным уродинам, вообразившим себя королевами и богинями «Рваного Доллара» и вознамерившимся нас прижать к когтю.

Неважно, боги мы паи нет, дано человекам богами быть или всегда оставаться как боги, лишь несовершенными копиями... Никому никогда нельзя показывать, до чего ты боишься (а страшно, страшно до дрожи в кончиках пальцев!!!) Смерти, Предводительницы Конкурентов. Бояться не грех. Грех

при этом ещё и трусить — бояться и не бороться. «Боюсь, но борюсь». И только так! Это — для нас. Распятые на Звёздном Кресте жизни, мы предпочитаем плеваться в морды прокураторовым холуям, а когда тело иссохнет под беспощадным солнечным расстрелом и слюны не останется, мы будем испепелять их взглядами. Рая нет. Наши души обречены возвращаться в этот ад — в следующих воплощениях. Вознесенье праведников и вечная загробная жизнь — сказочка для трусливых. Для тех, кто так и норовит заделаться всякими пастырями, и от имени Его пасти отары рабов, состоящие из быдла, которое и вовсе безмозглое, к какому бы биовиду ни принадлежало. Что и говорить, удобное положеньице — посредничать! Вы мне, пастору, дескать, кусок пожирней, кошель потяжелей и деваху (парнягу) покрасивше жертвопринесите, а я ваши мольбы Творцу передам, я к нему поближе, он меня скорей услышит! Вы типа как на примитивной недолговечной бумаге просьбы свои корябаете, а я — поп, жрец, падре, гуру, мессия, — адаптер как бы: ваш «аналоговый» молитвенный поток в оцифрованные файлы перевожу, на вечный инфоноситель...

Единственный вид посредничества, отрицаемый и на дух непереносимый вольными торговцами, — это бизнес, основанный па религиозных предрассудках. Тех, что проистекают из слабости человечьих душ, порождающей страстное желание сбиться в стадо в надежде: пастух знает, он отведёт куда следует, и накормит, и напоит, всем пайку даст. Гарантированно. А отобьёшься — или с голоду подохнешь, или волки сожрут, или в болоте утонешь...

Мы — не рабы. Вселенная органом своим неумолимым, Судьбой, и без того трахала, трахает и будет трахать нас во все дырки, и пусть, пусть, пусть мы лежим под ней безо всякой надежды на оргазм, но если она думает, что дождётся от нас усердного подмахивания...

Не дождёшься!!!

Пусть помнит: каждый, каждая, каждое свободны ровнёхонько настолько, сколько свободы оне дают другим-прочим-каждым.


* * *


...Ясный пень, после такого насыщенного вечера, сидя ночью на песочке, на берегу океана дыша свежим, как ещё не пройденный путь, ветром, освещаемые местной синеватой луной, мы с Ба не можем не продолжить разговор.

Диалог, начатый ещё в «Затёртом Долларе», продолжается, и содержанием разговора являются, конечно же, всякие не менее затёртые, но нас обоих по-прежнему волнующие темы. Ни о чём ином на краю космосоподобного океана и не побазаришь.

Колышущееся зеркало воды, отображая звёздный свет, теряется во тьме и где-то там в ней смыкается с небом, усеянным звёздами. Пахнет обалденно. Смертью и жизнью одновременно. Гниением и солёной водой. Волнительная атмосферка, что и говорить, душевная. Недаром нас, гуманоидов, классифицируют в ОП как Детей Воды, пусть на кой-то ляд и повыпиравшихся из неё на сушу... И у большой воды происхождение о себе напоминает моментально: девяносто или сколько там в нас процентов «аш-два-о» чуют свою «мамочку».

Хотя, конечно, парочка мы с Бабулей та ещё. Болтологических наук доктора, философ(ки)ы, суровой реальностью недобитые. Типические Образчики, ясный пень, непрестанно рефлексирующей гуманоидной «интелебенции». Кошмар, что станется, если мы замолчим!

Светопреставление.

— ...Знание — сила. «Новое знание — суперсила, всем силам сила». И ещё одна цитата из меня: «Владеющий информацией — владеет всем». Это я к тому веду, малыш, ты следишь за ходом мысли?.. к тому, что... ведь Информация для р-разумных существ — синоним Знания. Я много думала, Бой, о природе происхождения Светов. В смысле, «камешков» как таковых. То есть неких овеществлённых, материальных объектов. И додумалась... или они сами шепнули мне в ушки?.. до того, что Светы на самом деле — это информационные пакеты, сконцентрировавшие «cogito, ergo sum»[3], осознанное Вселенной о себе самой! — Бабуля выдерживает эффектную паузу, давая мне время «переварить», и развивает гипотезу: — Будучи осознанным, знание сие ой как не понравилось универсальной Матери всего сущего!.. И я понимаю её, малыш, Вселенную нашу... ибо разум — болезнь жизни, которая, в свою очередь, не что иное, как болезнь материи. У живой, а тем паче осознающей себя живою природы возникает куча проблем, и почти все — неразрешимые. Во-первых, кому охота себя неизлечимо больным осознавать?! Во-вторых, помимо физиологии возникает-рождается психология, и теперь уж вопросики всяческие спокойно и бездумно дрыхнуть не дают. Типа: на хрена я существую, куда я иду, как я иду, зачем я иду... иду ли вообще, или мне только кажется, что? И в-третьих, необходимо отыскивать собственное положение в системе этических координат, определяться лично для себя, что есть добр-ро, а что зло? Где тьма, а где свет... Как следствие — непременно осознавать относительность всех этих категорий. То бишь, помимо телесной, зримой и материальной, невесть откуда возникает эфемернейшая из эфемернейших, но почему-то умеющая донельзя реалистично страшно мучиться, ипостась. Зовущаяся Душой... Жуть! Кошмар-р неизбывный! Сплошная головная, телесная и душевная боль. Л боль — в шею, поганой метлою вон, на фиг оно надо, чтоб болело! По универсальному принципу: чего не знаешь, то и не беспокоит, разве нет?..



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать