Жанр: Боевая Фантастика » Йен Дуглас » Лик Марса (страница 21)


Египтология не была основной специализацией Дэвида Александера. Однако то, в чем он был мастером, сонарно-съемочная томография, имело к этой высокоспециализированной и крайне бюрократичной ветви археологии прямое отношение.

Технологии этой было уже более полувека Устраиваем подземный взрыв, улавливаем отраженные и рассеянные находящимися под землей постройками звуковые волны, а затем при помощи компьютера «рисуем» сонарное изображение того, что лежит под песком, илом, землей или водой. Оборудование Александера отличалось от старых моделей в основном сложнейшими программами, наделенными «искусственным интеллектом», которые и создавали изображения. Три отдельных, но одновременных взрыва, подобно источникам света, позволяли компьютеру «Хонивелл Талус 8000», установленному на «Сидонии-1», создать трехмерную голограмму. Все, менее плотное, чем сплошной камень, на дисплее томографа выглядело прозрачным, и погребенные под землей помещения, стены, даже отдельные скелеты отображались на нем поразительно детально.

Александер участвовал в египетской экспедиции 2037-го, финансированной Американским музеем и Смитсониановским институтом. После трех недель работ на плато Гиза он объявил об открытии изумительного, доселе неизвестного лабиринта подземных ходов и помещений, включая давно не работавший водопровод, питаемый водами Нила, пролегавший на глубине тридцати метров под Сфинксом и ведший к анфиладе комнат глубоко под самой Великой пирамидой. Столь сложная постройка и титаническая величина комплекса и вдохновили его на уверенное заявление: найдены неопровержимые доказательства того, что комплекс в Гизе построен до эпохи Четвертой династии.

Александер до сих пор помнил, каким сделалось лицо доктора Салима Бахира, министра памятников Египта, когда тот увидел предварительный отчет.

— Неприемлемо! — крикнул тогда Бахир, справившись с дрожью жирных губ. — Совершенно неприемлемо!

— Не сам же я это соорудил, — отвечал Александер. — И мои выводы легко проверить. Некоторые из этих подземных построек, по всем данным, из дерева. — Уже одно это подтверждало, что строительство шло в те времена, когда Египет еще не был засушливой песчаной пустыней! Дерево было в Египте редкостью минимум девять тысячелетий! — Можно провести углеродный анализ древесины. И тогда мы будем знать точно. Как только мы докопаемся до…

— Простите. — Лицо Бахира закаменело. — Никаких раскопок не будет.

— Как?! Но эти подземные…

— Повторяю никаких раскопок не будет . Великая пирамида и Сфинкс построены в эпоху Четвертой династии. Это — факт, установленный наукой.

— Таким же фактом было и вращение Солнца вокруг Земли. Я полагаю, что доказал несостоятельность принятой ныне датировки.

Бахир звучно треснул ладонью по столу.

— Вы ничего не доказали! Вы — сеятель порочных гипотез и антиегипетской пропаганды! Пирамиды и Сфинкс, эти… эти памятники есть душа и сердце Египта, всей нашей культуры, нас самих! Вы же хотите отнять их у нас и отдать… кому-то другому. Тем, кто, по-вашему населял долину Нила задолго до того, как египетский народ отринул невежество и дикость. Но я, доктор Александер, не допущу этого ни за что. Пока занимаю этот кабинет.

Через несколько часов Александера арестовали и к концу недели депортировали «за злобные нападки в адрес национальных культурных ценностей», как было сказано в жалобе, адресованной Всемирному Археологическому Конгрессу.

Все это нанесло серьезный удар по его карьере, хотя рост напряженности в отношениях США с ООН сделал его в глазах соотечественников прямо-таки героем. Снова политика… Кого же, как не его, правительству было выбрать для проведения сонарных съемок на Марсе?

В Сидонии ему пришлось столкнуться со специфической проблемой: большая часть комплекса полностью или частично лежала в слое вечной мерзлоты, начинавшемся в двух-трех метрах от поверхности грунта. Вечная мерзлота — по сути, замерзшая до состояния льда земля, а лед при марсианских температурах — вещество крайне твердое. Предлагалось даже строить здания из кирпичей вечной мерзлоты… По этой причине уловить разницу между вечной мерзлотой и материалом, который использовали строители Древних (в основном — местный камень, в те времена, когда на Марсе существовал целый океан жидкой воды, Северное море), представлялось почти невозможным…

— Эй! Кажется, что-то есть! — воскликнул Кеттеринг, указывая на дисплей. — Вот здесь — не полость ли?

— Об этом говорить пока рано, — ответил Александер, вглядевшись в изображение. — Подождем…

То, на что указывал Кеттеринг, было всего лишь расплывчатыми серыми тенями, которые могли означать как строения из материала тверже льда, так и ушедшие в песок валуны. Однако необычайно правильные формы — прямые углы, окружности, линии… Александер почувствовал, как сильно забилось сердце. То, что появилось на дисплее, определенно выглядело рукотворным…

— Взгляни сюда. — Кеттеринг ткнул пальцем в угол дисплея. — Вот. Это наверняка туннель, ведущий прямо к стене Крепости и заканчивающийся воздушным шлюзом.

— Или вентиляционная шахта с кондиционером или герметичными люками, — ответил Александер, по опыту зная, к чему приводят поспешные заключения при обнаружении новых данных.

Тем временем Дружинова уже брала пеленги. Марсианское магнитное поле было слабым, всего одна-две тысячных от земного, что исключало возможность традиционного ориентирования по компасу, но навигационные спутники на стационарной орбите позволяли определить свое местонахождение или координаты любого достаточно крупного объекта с

точностью до нескольких сантиметров. Теперь все, зафиксированное съемкой, было «привязано» компьютером к навигационной сети координат.

— Вот, — сказала Дружинова. — Этот шлюз… или кондиционер, находится здесь.

Александр взглянул туда, куда она указала. Ничем не примечательный бугорок, песчаный барханчик у западной стены Крепости… Значит это там…

За шестнадцать лет, минувших с тех пор, как люди впервые побывали в Сидонии, здесь были обнаружены буквально сотни искусственных построек, и большая их часть предположительно сообщалась между собой посредством воистину обширного и запутанного комплекса туннелей и подземелий. Именно поэтому в конце концов сюда и прислали его, Дэвида Александера, специалиста по сонарной съемке.

Кеттеринг потянулся к одной из лопат, закрепленной на корпусе марсохода.

— Что скажешь, Дэйв? — Александер просто-таки слышал в его тоне улыбку. — Ведь от этого — никакого вреда. Хоть посмотрим, что там такое.

Поколебавшись еще секунду, Александер тоже схватил лопату.

— Идем!

Но в шлемофоне тут же раздался женский голос. Похоже, это была Мирей:

— Полевая группа, я — Си-один, Дэвид, что вы там делаете?!

— Си-один, мы просто хотим кое-что проверить, — ответил он. — Подождите немного…

— Напоминаю, что вы не должны начинать раскопок до составления обзора и карты участка.

— Мы помним об этом. Нам просто нужно кое-что проверить.

До «Сидонии-1» было два километра. И никто из находившихся на базе ничем не мог помешать явному нарушению процедуры, а сам Александер просто не мог удержаться.

Бугорок оказался примерно метр в высоту и метра четыре или пять в поперечнике и казался совершенно натуральным. Однако сонограмма показывала, что туннель, либо вентиляционная шахта, заканчивается прямо под ним.

Александер осторожно поскреб лопатой верхушку. Поначалу почва не поддавалась, но затем вдруг осыпалась комьями мерзлой земли, явив взорам археологов отверстие.

Отверстие, ведшее в темноту подземелий Крепости…

— Господи! — воскликнул Поль, стоявший за спинами Кеттеринга и Дружиновой. — Да тут открыто!

— Полевая группа, я — Си-один! Что открыто?! Что у вас происходит? Отвечайте!

Спорить о каждом своем шаге с археологами ООН Александеру вовсе не улыбалось. Он приложил палец к забралу шлема, прося тишины, а после постучал им по шлему там, где должно было находиться ухо.

Кончайте треп. Нас прослушивают.

Отверстие расчистили в несколько мгновений. Стены туннеля и сооружены из какого-то серого, по-видимому, очень прочного материала. Туннель оказался круглым, около двух метров в диаметре. Вниз вели ступени.

Жгучее любопытство повлекло Александера вперед. Он ожидал увидеть закрытую дверь или люк шлюзовой камеры. Но, наверное, некогда жерло туннеля было открыто, лишь замаскировано — вероятно, земляной насыпью. Да, определенно. Земля замерзла, затем высохла, после чего и образовался вот такой, легко рассыпающийся, бархан из реголита и слежавшегося песка.

— Полевая группа-один! Полевая группа-один! Ответьте, пожалуйста!

Александер включил прожектор шлема. Яркий луч выхватил из мрака пылинки, все еще плясавшие в разреженном воздухе после обвала. Осторожно ступая, он пошел вниз по ступеням.

Согласно сонограмме, туннель должен был уходить вниз всего на семь-восемь метров, дальше находилось некое относительно большое помещение. От него, в свою очередь, на глубине около пяти метров под поверхностью, ответвлялся на восток коридор.

Ступени были едва различимы. Видимо, земля — или что там маскировало вход в туннель — осыпалась вниз, но полностью ход не блокировала. И все же, чтобы добраться до конца, ему пришлось согнуться чуть ли не вдвое. Кеттеринг с остальными шли следом.

Наверное, то же самое чувствовал Картер, входя в гробницу Тутанхамона. Впервые за многие тысячелетия в это подземное помещение ступила нога живого существа. Александер медленно повернулся, освещая прожектором стены, покрытые пылью веков. Архитектура разнообразием не отличалась, на стенах не было ни резьбы, ни прочих украшений. Помещение было простым, чисто утилитарным. Александер улыбнулся: такое конформистски-серое однообразие вполне присуще военной базе…

И тут он увидел тела.

У двери в южный коридор, ведущий, судя по сонограмме, к ближайшей пирамиде, лежали четыре тела. И самым поразительным было то, что с виду тела были человеческими .

— Господи, — в ужасе прошептал Кеттеринг. — Это люди ! Не может быть, — отозвался Вандемеер. — Все наши находки показывают, что Древние не были гуманоидами.

Александер осторожно опустился на колени возле одного из тел. Да, это был не просто скелет. Железно-серое лицо мумифицированного тела на вид казалось тверже камня, губы — растянуты в предсмертном оскале. Пыльного, серого цвета были и длинные, стянутые в «хвост» волосы. Одежда — видимо, военная форма или рабочая роба; этого в отрыве от контекста определить было невозможно. Нашивка на плече вполне могла быть чем-то наподобие погона или эмблемы — выцвела она настолько, что разобрать изображение на ней тоже возможным не представлялось.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать