Жанр: Космическая Фантастика » Чарльз Ингрид » На пути к войне (страница 33)


Шпили храма пронзали небо, основание твердо вросло в землю. Арки и ворота образовывали настоящий лабиринт входов. Окна были открыты всем стихиям, и ветер завывал, влетая в них. Храм был почти так же высок, как нью-йоркские небоскребы, и обширен, как целый квартал города. Глядя на него, Рэнд понял, что где бы он ни оказался в жизни, этот храм навечно останется в его памяти как одно из чудес цивилизации. Когда они оказались еще ближе, Рэнд с удивлением обратил внимание на материал, из которого был сложен храм.

Он еще никогда не видел такого камня или мрамора. Он напомнил Рэнду виденный им всего раз в жизни Атлантический океан, его грозную синеву, прошитую полосами серой и кремовой пены. Глядя на храм, Рэнд представил, что само ясное небо над его головой, на котором не было и признака грозы, надвигающейся на Чаролон, и даже белые алмазы звезд были каким-то образом взяты, заключены в стенах этого храма и накрепко вкоренились в землю. Он с трудом перевел дыхание.

– Неужели они понимают, что сотворили? – спросил он, ни к кому не обращаясь.

– Да, – низкими, глухими голосами ответил Палатон. – Как бы давно это ни случилось, они все понимали. Они связали небо с землей, и даже звезды не ускользнули от них.

Когда Рэнд опустил голову, он заметил чоя в длинном одеянии, идущую им навстречу. Машина затормозила и остановилась у ворот храма.

Палатон пригнулся и вышел. Он протянул руку Рэнду и произнес:

– Одной хорошей битвой можно выиграть всю войну.

Рэнд почувствовал, как забилось в ответ на эти слова его сердце. Насколько трудно будет бороться с существами, видящими Бога?

Глава 16

Кативар прошел по полутемному бару, остановился и бросил недовольный взгляд на чоя, который осмелился помахать ему рукой. Лицо Кативара было искаженным и мрачным от тусклого света. Заметив жест чоя, он нахмурился еще сильнее. Присоединившись к массивному, широкоплечему чоя, Кативар понизил голоса так, чтобы они были слышны только им двоим.

– Я уже говорил тебе, что не желаю встречаться в людных местах.

– В людных местах? – приглушить свои раскатистые голоса Малаки было трудно, золотистые крапинки в его глазах тускло заблестели, как руда в глубокой, темной шахте. – Здесь собираются выпить отбросы общества. А если кто-нибудь из них и окажется достаточно трезвым, чтобы разглядеть тебя, сомневаюсь, что он тебя припомнит или узнает.

– Не в моих правилах полагаться только на удачу, – ответил Кативар, садясь за стол.

– И не в моих, – протянув руку, Малаки пригвоздил запястье Кативара к столу. Под прозрачной крышкой стола просвечивала детская мозаика. Большинство таких вещиц уже не освещались мерцающей силой этого народа, но одна-две частицы еще вспыхивали в такт вспышкам ярости Малаки.

Кативар немного помедлил, а затем высвободил запястья из захвата. Пустая рука Малаки упала на стол ладонью вниз, пальцы на ней еще сжимались. Малаки не убрал руку.

– Ты принес то, что я просил?

– Принес, – коротко ответил Кативар.

– Тогда давай сюда, – Малаки пошевелил пальцами.

– Прежде всего я хочу спросить, что ты будешь с ним делать. Рахл добывать трудно.

– Только не для тебя, и тот же самый вопрос я мог бы задать тебе.

Кативар сунул руку за борт куртки и вытащил крохотный сосуд с переливающейся внутри жидкостью.

– Сомневаюсь, что ты собираешься использовать его для тех же целей, что и я, – и он вложил сосуд в мозолистую ладонь Малаки.

Кисть Малаки сжалась, как капкан. Он убрал руку со стола и сунул ее за пояс.

– Афродизиак обладает всего одним-двумя свойствами.

– Рахл – достаточно сильное снадобье, чтобы заставить любого чоя из Дома потерять рассудок на пару циклов, – Кативар был вознагражден изумлением на лице Малаки.

– Только если использовать его в больших, почти опасных количествах.

Кативар пожал плечами.

– У тебя свое оружие, у меня – свое. В любом случае когда-нибудь Заблудшие станут свободными.

Малаки откинулся на стуле, демонстрируя пренебрежение к собеседнику.

– У вас с Чиреком свой путь. Но оба вы считаете, что я ничего не знаю о…

– Ты оказался на нашей стороне случайно, – перебил Кативар, и его синие глаза блеснули холодно и твердо под тусклым светом фонарей.

– Но оба мы стремимся к одному и тому же.

– Я не стану говорить за Чирека. Он действует среди простолюдинов, служа им. А я – среди чоя из Домов, уничтожая наших врагов. Думаю, мой способ окажется более действенным.

Малаки встал и потрогал пояс, чтобы убедиться в том, что сосуд в надежном месте.

– И тем не менее, благодарю тебя, Ка… Священник остановил его взмахом руки.

Малаки застыл, вздернув голову, и на мгновение его глаза превратились в глаза дикого зверя под ослепившим его лучом света. Он заморгал, его губы скривились.

– Принимаю поправку, – насмешливо произнес он, поклонился и вышел.

Заказанный им стакан с вином остался на столе, и Кативар сел, глядя на его золотистый блеск. Спустя несколько минут, убедившись, что за ним никто не следит, Прелат поднес стакан к губам и выпил.

Рахл загрязнял чувства, он настолько мешал бахдару чоя, что его эффект можно было сравнить с действием сильного яда. Зачатие среди чоя совершалось по взаимному согласию обоих полов, для этого требовалось их полное взаимопонимание. Но рахл заставлял забывать о согласии. Кативар задумался о том, кого намерен одурманить Малаки и почему. Это было бы любопытно узнать.

Что касается его самого, Кативар совсем иначе пользовался рахлом. В лабораторных экспериментах ему удалось установить дозу на пределе между допустимой и недопустимой токсичностью. И успешно снижать бахдар до минимального уровня – до уровня каждого чоя, даже неродовитого. Если бы ему удалось сделать его действие постоянным или, по крайней мере, значительно продлить эффект – скажем, циклов на двадцать, он изменил бы весь народ. Генетическое превосходство больше не было бы привилегией чоя из Домов.

Но если бахдар можно ослабить с помощью препарата, то вполне вероятно, его можно и усилить – при определенных обстоятельствах. Тогда каждый сможет стать тезаром, стоит только выпить нужный препарат, правильно подобрав дозу, и даже Заблудший сможет повелевать Хаосом.

И ему

предстоит найти этот препарат.

Тогда чоя больше не будут сгорать… а Дома – торговать унаследованным превосходством. Мир будет принадлежать простолюдинам, в нем каждый сможет достигнуть высот, если это понадобится. Императором станет тот чоя, который сможет так неузнаваемо изменить планету. Все верно – и он, и Чирек действовали сообща, но Кативар сомневался, что мотивы их были одинаковыми. Чирек твердо верил, что Преображенное Существо, которое когда-нибудь появится среди них, сможет избавить простолюдинов от преград, а также заключать браки между ними и чоя из Домов, позволит распространиться той силе, которая сейчас присуща только чоя из Домов. Кативар сомневался, что кому-то одному под силу уничтожить власть Домов. Нет, это вызовет настоящую революцию, а революция дестабилизирует планету так, что абдрелики, ронины и даже иврийцы и нортоны накинутся на нее, как стервятники, растаскивая по куску.

Кроме того, хотя такие случаи были редкими, чоя из Домов сходились с Заблудшими и имели от них потомство. Это был постоянный процесс, поддерживающий силу среди неродовитых, иногда даже настолько значительный, что от него рождались дети, способные пройти испытания. Но никакого Преображенного Существа среди них так и не появлялось, ни один чоя не был достаточно силен, чтобы изменить классовую структуру Чо. В отличие от Чирека, Кативар не желал ждать чуда. Он уповал на научное обоснование своих надежд. Ему оказывали добровольную помощь тысячи простолюдинов – в обмен на будущее. Кативара не волновало то, чем он жертвует ради достижения своей цели.

Он отставил пустой стакан, оглядел тускло освещенный бар и вышел.


Руфин коротко взглянула на группу Прелатов, выстроившихся на розовато-бежевом песке, вокруг которых, как хищники, кружили репортеры, и сказала только:

– Я останусь у глиссера. – Она круто повернулась, упрямо сжав зубы.

Палатон сухо ответил:

– Как и положено тезару.

Руфин взглянула на Рэнда, прищурила глаз в насмешливой суровости и скрылась в машине.

Ее насмешка пробила скорлупу нервозности, которая постепенно окружала Рэнда. Он судорожно засмеялся. Палатон взглянул на него.

– Ты готов?

– Пока не знаю.

– Помни о том, что ты должен защищаться. Помни, где и среди кого мы находимся. Священники – самые чувствительные из чоя. Они способны узнать, что у тебя есть.

– И чего у тебя нет, – ответил Рэнд.

Выражение, подобное испугу, едва заметно исказило черты Палатона. Он кивнул.

– Это вполне возможно. Я готов к этому, – он глубоко вздохнул. – Сету – древний храм, даже в преданиях моего народа. Вероятно, бахдар есть даже у этих камней, – он оглядел священников. – Они ждут.

Впереди всех стояла чоя – разумеется, из Земного дома. Ее грива была заплетена сзади, и солнце высвечивало светлые пряди в каштановых волосах. Эта чоя не обладала стройностью Йораны, но ее красоту и грацию только отчасти скрывали синие одежды – такие темные, что на первый взгляд они казались черными. Ее карие глаза спокойно изучали Рэнда, а собравшиеся позади нее священники нервно переминались и старались не встречаться глазами с его любопытным взглядом. Все они были темноволосыми и темноглазыми, как чоя из Небесного дома, хотя у тех глаза обычно бывали светлее, а волосы – почти черными. Однако фигуры представителей Земного дома сильно отличались от высоких, статных чоя из Небесного дома, которых Рэнд уже не раз видел – первые были коренастыми, надежно стоящими на земле, как камни или кряжистые деревья. Такие они и есть – Земля, Небо и Звезды, понял Рэнд, они должны внешне различаться, в то время как простолюдины представляют собой нечистую помесь качеств.

Чоя протянула руку Палатону.

– Я – настоятельница Села, – произнесла она удивительно чистым сопрано, один ее голос эхом повторял другой. От звучания ее слов Рэнд вздрогнул – какой прекрасной певицей могла бы быть эта чоя!

Он протянул руку для приветствия. Села взглянула на него и мгновение помедлила, прежде чем соприкоснуться рукой с ладонью Рэнда.

Рэнд почувствовал не страх, а внезапное отвращение.

– Спасибо за то, что вы приветствовали меня, – произнес он.

На круглом лице Селы не отразилось никаких чувств. Она либо не расслышала иронии в его голосе, либо предпочла не замечать ее, хотя Палатон искоса взглянул на Рэнда. Села отняла руку и спрятала ее в складках одежды, и Рэнд наблюдал за ней, стараясь понять, не подавила ли она внезапное желание вытереть ее.

– Ваши благодарности за прием преждевременны, – сказала она Палатону. – Мы еще не знаем, сможем ли принять человека. Мы пока не решили, не будет ли это осквернением святилища.

– А я имел глупость навязать его вам, – усмехнулся Палатон. – Но он – мой подопечный, настоятельница, и потому я не хочу оставлять его одного.

– Мы не в состоянии брать на себя ответственность за обитателей других планет.

– И это мне известно, поскольку большую часть своей жизни мне пришлось провести за пределами Чо, – челюсть Палатона напряглась, и Рэнд понял, что он ведет словесную битву, не менее тяжкую, чем рукопашная схватка.

Правая бровь Селы приподнялась.

– А я напоминаю, что как служительница Вездесущего Бога, я нигде не бывала, – она взглянула на Рэнда. – Уверена, так и следует поступать ради того, чтобы выжить самим. Вспомни об эпидемии Проклятого века.

– А мы, чтобы выжить, стремимся к другим планетам, – заметил Рэнд.

– Да. Перед твоей планетой стоит множество проблем. Необходимо знать, что некоторые из них так и не удастся разрешить – как только процесс начался, его уже не остановить.

– Но бывает, что одно решение оказывается лучше другого, – возразил Рэнд, – и очень часто приходится делать выбор. Нам нужен только совет от тех, у кого есть опыт. Мы не можем позволить себе сделать неверный выбор.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать