Жанр: Исторические Любовные Романы » Эмили Брайан » Обольстительная герцогиня (страница 35)


– Летучая мышь или, может быть, крыса, – наконец сказал другой голос. – Весь город наводнен крысами. Завтра я непременно разбросаю яд.

– Нет, – сказал Харитонов, – как только мы получим ключ, то сразу вернемся в Санкт-Петербург. Я уже уволил всех английских слуг. Они все равно не умеют готовить. Первым делом, оказавшись в России, я поем нормальной еды. Дайте мне бефстроганов и борщ и можете спокойно есть вареных угрей и пирог из почек.

Артемизия услышала звук, напоминающий хлопок, и представила, как посол хлопает Феликса по спине с шуточным дружелюбием.

– Эти бледные англичане. Кладут все, что угодно, между двумя кусочками хлеба и называют это сандвичем. Верно, Любов?

Феликс лишь нервно хихикнул над такой характеристикой своей национальной кухни и распрощался.

Как только он ушел, на несколько минут воцарилась тишина. Потом разговор возобновился. Голос был новый.

– Прежде чем мы уедем в Санкт-Петербург, не хотите ли, чтобы я избавился от свидетеля?

– Убивать Феликса – пустая трата времени, – сказал посол презрительно. – Кто-нибудь другой сделает это за нас. Мальчишка жульничает в картах. К тому же он у нас в руках. Мы купили герцога, словно кабана. Теперь мы будем откармливать его, чтобы он выполнял наши поручения. А позже сможем сделать из него ветчину.

Посол засмеялся над собственной шуткой, а затем застонал. Артемизия услышала, как скрипнуло кресло.

– Вы больны?

– Нет, слишком много водки. Сегодня вечером англичанин чуть не взял надо мной верх, но он все-таки первым свалился с ног. – По голосу было слышно, что он улыбается, а затем послышался еще один стон. – Надеюсь, у него голова болит больше, чем моя. Я чувствую себя так, будто в моей голове крестьяне орудуют мотыгой.

Тревелин злорадно улыбнулся, услышав о плачевном состоянии посла.

– Вам необходимо поспать, ваша светлость. Вот возьмите, настойка опиума. Для Шипуоша, чтобы он молчал, когда поблизости рабочие, – сказал Любов, – хорошо, да?

Тревелин кивнул, и Артемизия прекрасно понимала его волнение от того, как все удачно складывается. Им было необходимо, чтобы в доме было тихо, а хозяева спокойно заснули, прежде чем они попытаются совершить ограбление. Артемизия надеялась узнать, что мистера Шипуоша держат где-то здесь, в здании, но последние слова Любова заставили ее потерять надежду. Присутствие рабочих вызывало ассоциации с какой-нибудь фабрикой.

Русские несколько минут говорили о мистере Шипуоше, а затем Любов наконец ушел, так и не предоставив больше никакой информации о местонахождении пленника. Затем свет, проникающий между балок, потух.

Тревелин задул свечу, и они погрузились в полную темноту.

– Трев…

Его рука нашла ее руку и, пробежав по телу, зажала ей рот. Внезапно она почувствовала, что его губы оказались у ее уха.

– Если мы увидели их свет, то, оказавшись в темноте, посол может увидеть огонек нашей свечи, – прошептал он, и его дыхание шевелило ее волосы на шее, выбившиеся из низкого пучка. Должно быть, Тревелин почувствовал ее дрожь, потому что он пододвинулся к ней ближе и крепко обнял. – Ну же, успокойся, моя смелая девочка.

Темнота обволакивала ее, словно удушающий саван. Она больше не видела ничего – ни балок над головой ни руку, которой она махала перед своим лицом, ни мужчину, который прижимал ее к себе, чтобы она не закричала. Паника поднималась внутри ее, однако неимоверными усилиями ей удалось побороть свой ужас.

Артемизия услышала тяжелую поступь посла и его слуги, когда они выходили из комнаты под ними, но Трев

не зажег свечу снова. Она понимала, необходимо дать послу время, чтобы он уснул, но это служило слабым утешением в темноте.

– Прости меня, – сказал он мягко, – я не знал, что ты боишься темноты. Ведь мы же встретились в темной студии, когда был маскарад.

– Но через окна проникал лунный свет. С тех пор как я была ребенком, темнота превратилась для меня в ночной кошмар, – призналась она, уткнувшись в его плечо. Ее успокаивало чувство надежности, которое дарило присутствие Трева рядом с ней в этой черной бездне. – Думаю, мне было пять или шесть лет.

– Что произошло?

– Было восстание, которое устроила группа сипаев. Они бродили вокруг, убивая и занимаясь мародерством. Мы спрятались в темном подвале, а Рания и Нареш сказали налетчикам, что мы убежали в горы. Сипаи разгромили нашу усадьбу и пошли дальше. Но мы не осмеливались покинуть убежище из страха, что они вернутся. В конце концов, их поймали военные.

– И сколько времени ты провела в подвале?

– Даже не знаю. Много дней. Я была ребенком, и мне казалось, будто прошла целая вечность. Но больше всего мне запомнилось, что, когда мы прятались в темноте, отец сильно боялся. И это напугало меня сильнее всего.

– Он тревожился за тебя, – сказал Трев, – вот почему для тайного агента лучше быть холостяком.

«Как ты», – чуть не вырвалось у Артемизии. Она поднесла руку ко лбу, не в силах даже думать о том, что он уедет в Индию.

– И теперь в темноте ко мне каждый раз возвращаются страхи, – прошептала Артемизия. – Прости меня, я чувствую себя такой глупой.

– Перестань, лишь глупцы ничего не боятся.

– А что можно отнести к твоим страхам?

– Потерять те… – Тревелин оборвал себя на полуслове.

Как ей хотелось увидеть его лицо, чтобы прочитать по выражению на нем то, что Тревелин не осмелился озвучить!

– Я знаю, что ты не глуп. – Артемизия погладила рукой его щеку, – значит, судя по твоим собственным словам, у тебя должны быть какие-то страхи.

– Раньше я боялся, что никогда не смогу угодить отцу, – признался Тревелин, – теперь я знаю, что эта задача невыполнима, поэтому уже давно бросил свои бесполезные попытки.

– Видимо, ты сильно любишь отца, если добиться его одобрения так важно для тебя.

Он негромко фыркнул:

– Слово «любовь» в моей семье употребляют не слишком часто. Но, правда в том, что мой отец – несчастный человек. Мой брат Теобальд ходит за ним по пятам, как собачонка, которая надеется, что хозяин ее погладит. Но даже лизать ботинки все равно недостаточно. Понимаешь, никто не достоин любви отца. Мне приходится жить с сознанием того, что я даже никогда не…

– Никогда не?..

Артемизия почувствовала, что он изо всех сил старается найти нужные слова. Когда его мышцы расслабились, Артемизия подумала, что он решил не заканчивать свою мысль.

– Никогда не давал ему повода гордиться мной, – сказал он наконец.

Сердце Артемизии болезненно сжалось.

– Когда-нибудь он умрет, – равнодушная монотонность его голоса придавала высказыванию какой-то пророческий оттенок, – и между нами так и останется много недосказанного, много нерешенных вопросов. Но, боюсь, к тому времени мне будет все равно.

Она почувствовала, как по его телу пробежала дрожь.

– Боюсь, я стану таким, как он.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать