Жанры: История, Исторические Любовные Романы, Биографии и Мемуары » Ги Бретон » От Анны де Боже до Мари Туше (страница 21)


— Вот уже десять лет, сир, она живет со мной в нашем старом замке и совершенно утратила навыки пребывания при дворе.

— Это ваша вина, — ответил король, смеясь. — Нельзя запирать жену дома, особенно если она хороша. Чтобы вы искупили свою вину, вам следует убедить ее приехать сюда, где она сможет развлечься и где красота жены сделает вам честь.

Жан де Лаваль притворно согласился.

— Я обязательно напишу ей.

Однако, как рассказывает Антуан Варийа, Жан придумал «способ уклониться от назойливости короля, не отказываясь от возможности затребовать жену к себе, когда он сам пожелает». Вот каков был этот способ: перед отъездом из Шатобрнана Жан заказал два одинаковых кольца, одно из которых он дал Франсуазе со словами:

— Если я попрошу вас приехать в Блуа, но не вложу в письмо кольцо, которое беру с собой, отвечайте учтиво, что вы нездоровы, даже если на словах я буду очень настойчив.

Франсуаза обещала исполнить просьбу. Итак, Жан написал жене длинное письмо, дал его прочесть королю и отправил, не вложив в него кольцо. А Франциск I уже потирал руки от нетерпения.

Но через несколько дней пришел ответ, в котором послушная Франсуаза сообщала, что не может покинуть имение.

Эта проделка повторялась трижды, приводя короля в неистовство. Он находил, что красавица что-то уж чересчур робка. Жан де Лаваль, напротив, каждый раз вздыхал с облегчением и надеялся, что скоро вернется к своей женушке, сохранив честь. Однако радость так ослепила его, что он совершил непоправимую ошибку. Ему почему-то не терпелось похвастаться своей ловкой выдумкой, и он не придумал ничего лучше, как сообщить о ней камердинеру. Это его и погубило. Камердинер, как, впрочем, и весь двор, прекрасно знал о намерениях короля и потому явился к нему с предложением рассказать, как заставить м-м де Шатобриан приехать в Блуа.

— Если скажешь, как этого добиться, кошелек твой. Камердинер поведал об уловке, придуманной Жаном де Лавалем.

— Вот тебе кошелек, — сказал Франциск I. — Получишь такой же, если добудешь кольцо, которое месье де Шатобриан прячет у себя в шкатулке.

На следующий день слуга принес кольцо, и король приказал своему ювелиру немедленно изготовить точную его копию. В тот же вечер дубликат лежал в шкатулке Жана де Лаваля.

За обедом Франциск был необычно весел, шутил, смеялся, распевал песенку собственного сочинения и даже объявил конкурс на самую галантную историю. Пробило полночь, а двор все еще веселился.

— Как бы мне хотелось, чтобы м-м де Шатобриан была среди нас, — сказал король Жану. — Я уверен, она будет жалеть, что не приехала, когда вы расскажете ей, как приятно можно проводить время при дворе французского короля. Не хотите ли вы еще раз попытаться уговорить ее?

— Конечно, сир, — ответил Жан де Лаваль. Поднявшись к себе в комнату, он написал четвертое письмо, не сомневаясь, что результат будет тот же, что и после первых трех.

— Дайте мне ваше письмо, — сказал король на другой день, — я поручу его отвезти одному из моих гонцов, это будет намного быстрее.

Гонец получил от Жана пакет и вихрем умчался из Блуа, но за первым же поворотом остановился, вложил в пакет украденное кольцо и тем же вечером явился в Шатобриан.

Увидев драгоценность, Франсуаза, послушная жена, наспех собрала свои вещи, уселась в носилки и отправилась в Блуа так быстро, как это было возможно. Дорога, очевидно, не очень ее утомила, и когда она прибыла в Блуа, красота ее не претерпела ни малейшего ущерба.

Появление Франсуазы при дворе произвело эффект разорвавшейся бомбы. Жан де Лаваль едва не лишился сознания от бешенства, а все присутствующие при дворе впали в состояние какого-то невообразимого пере возбуждения, осознав, что король выиграл партию.

А что касается Франциска I, который вышел навстречу выходившей из носилок Франсуазе, то он был просто ослеплен. «От носилок до постели всего один шаг», — подумал он.

Однако события разворачивались не так быстро и просто, как бы хотелось, потому что если месье де Шатобриан был ревнив, то м-м де Шатобриан была очень хитра.

Некоторые историки рассказывают, что Жан де Лаваль от ярости, что дал Франциску I перехитрить себя, внезапно покинул двор «из страха стать свидетелем своего позора».

А Варийа, дав волю своему воображению, добавляет еще и такое: «Графиня, покинутая тем, кого больше других должна была волновать ее безопасность, поступила именно так, как и следовало ожидать от добродетели, ни разу еще не подвергавшейся испытанию, — после недолгого сопротивления уступила настояниям короля».

В действительности же победа далась Франциску I не так легко, как нас уверяет историк.

Как человек дальновидный, король начал с того, что решил задобрить мужа. Прежде всего он назначил его командиром особого королевского отряда, и этот подарок подействовал наилучшим образом. Жан де Лаваль был, конечно, ревнивцем, но в гораздо большей степени им владело честолюбие. И когда король обратился к нему со словами: «Следите внимательно за своими людьми, с этого момента вы отвечаете за их поведением», он понял, что в обмен на эту милость ему неплохо было бы закрыть глаза на поведение жены. Смирившись с ценой, в которую ему обошлась дарованная привилегия, де Лаваль с жаром принялся за отряд, командование которым ему было поручено. Успокоенный таким поведением графа, король занялся приручением братьев м-м де Шатобриан. трех довольно неотесанных пиренейцев, мало расположенных смириться с бесчестьем сестры. Сначала король «нейтрализовал» старшего, месье де Лотрека, сделав его губернатором Милана,

что привело сестру в восторг. Вечером, после обеда, она пришла поблагодарить короля за ту большую заботу, которую он проявляет о ее семье. В один миг обращенный на Франциска I взор синих глаз смягчился, затем неожиданно, опустившись перед королем в почтительном реверансе, она попросила разрешения удалиться и покинула покои короля вместе с королевой Клод, чьей фрейлиной она недавно стала.

Крайне смущенный и одновременно ободренный, король понял, что пора приступать к прямой атаке. На следующий день он послал с нарочным Франсуазе в подарок великолепную вышивку.

Плутовка давно поняла, что Франциск I влюблен в нее. Она написала ему самое притворное, самое лукавое письмо, какое только можно вообразить:

«Королю, моему повелителю. Сир, за щедрость, которую вам было угодно проявить, прислав мне в подарок вышивку, я ничем не могу достойно расплатиться, но хотела бы напомнить, что вы имеете очень преданных и заслуживающих самого полного доверия слуг в лице месье де Лотрека, месье де Шатобриана и моем, равно как и в лице всех членов нашей семьи, как настоящих, так и будущих, которые никогда не забудут ваших благодеяний и доброты, и именно это побуждает меня взяться за перо. Сама я могу только молить Всевышнего, чьим промыслов все мы живы, чтобы им представился случай со всей приятностью послужить вам. Ваша преданная и покорная подданная, и слуга Франсуаза де Фуа».

Получив письмо, смысл которого так очевиден для любого мужчины его склада, прекрасно разбирающегося в женских хитростях, король понял, что Франсуаза согласна стать его любовницей.

Это привело его не только в прекрасное настроение, но и обеспечило такой высокий уровень морального состояния, что он смог начать дипломатические переговоры, которые намеревался осуществить лично с послами папы, короля Испании и Генриха VIII Английского.

* * *

Обожаемый собственной женой, выбирающий для своих ночных бдений самых свежих и самых пылких из своих «маленьких разбойниц», любящий иногда под утро заявиться с друзьями в какой-нибудь притон, чтобы, пряча лицо под маской, поискать приключений, зная при этом, что скоро станет любовником женщины, которую желал больше всего на свете, король Франции воистину был человеком, удовлетворенным жизнью и счастливым.

Вот почему его манера принимать послов была преисполнена редкостного величия. Раскованный, остроумный, уверенный в себе, Франциск I вел свои дела с таким искусством, что все вокруг были этим покорены. Эта любезная и суверенная дипломатия давала блестящие результаты: король помирился с папой, подписал договор о мире с королем Испании, обеспечил себе прекрасные отношения со Швейцарией и Венецией и откупил Турне у английского короля.

Все это лишний раз доказывает, что только те правители, которые счастливы в любви, способны на великие деяния.

Однако было бы неплохо, чтобы и переговоры с Франсуазой не затягивались так надолго. Франциск I, когда у него появлялось желание, предпочитал немедленно удовлетворять его. В таких случаях он старался отослать куда-нибудь Жана де Лаваля, который хотя и был очень занят своим отрядом, довольно много времени проводил при дворе. Королю нельзя отказать в воображении. Желая отослать месье де Шатобриана в его имение, но так, чтобы он этого не почувствовал, король решил обложить Бретань новыми налогами и попросил Жана де Лаваля взять на себя эту дополнительную обязанность в отношении бретонцев. Это позволяло одним выстрелом убить двух зайцев: удалить нежелательного свидетеля и одновременно пополнить королевскую казну, которая регулярно опустошалась бесконечными праздниками и похождениями монарха.

Жан де Лаваль, обрадованный поручением, которое свидетельствовало, что король его уважает, отбыл из Блуа, ничего не подозревая, и после трех месяцев изнурительных препирательств добился удовлетворения королевских притязаний.

Вот так и случилось, что целая провинция оказалась обременена налогами ради прекрасных и обожаемых глаз м-м де Шатобриан.

В отсутствие мужа Франсуаза, добившаяся важных постов для него и братьев, подумала наконец и о себе и повела себя очень обходительно с королем.

Франциск посылал ей стихи, которые сочинял ночью в тиши своей спальни. Она отвечала ему тоже в стихах, отличавшихся не меньшим изяществом.

То, чего так страстно король добивался в течение трех лет, кажется, вот-вот должно было произойти, и «с сердцем, открытым навстречу счастливому будущему», как написал историк, Франциск I повез на Рождественские праздники весь свой двор в Коньяк. В повозках, направлявшихся к югу через Шательро и Рюфек находились все, кого он по-разному, но все-таки любил: его жена Клод, его неутолимое желание м-м де Шатобриан. его сестра Маргарита де Валуа, его фаворит адмирал Гуфье де Бониве, а также самые грациозные создания Луарской долины, его «маленькие разбойницы». Весь этот шумный и многочисленный двор, стремившийся во всем подражать своему государю, в конце концов превратился, по свидетельству очевидцев, «в настоящий лупанарий». Там то и дело «запускали руку под юбку», находясь при этом в полном душевном здравии, что приводит в изумление нынешних психоаналитиков.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать