Жанры: История, Исторические Любовные Романы, Биографии и Мемуары » Ги Бретон » От Анны де Боже до Мари Туше (страница 27)


И подняв склонившуюся перед ним невесту, он поцеловал ее так, как многие сочли бы неприличным для первого раза.

После этого, по рассказам историка-очевидца, «они лакомились вареньем и помогали друг другу ополоснуть руки ароматизированной водой, благоухавшей бальзамом, как это принято у благородных принцев».

Последние дни испанского плена короля Франции были окрашены этими встречами.

15 марта 1526 года, спустя год и двадцать два дня после Павии, Франциск I возвратился во Францию, подписав Мадридский договор, по которому он терял часть своего королевства (Бургундию, Фландрию и Артуа), но получал взамен очаровательную невесту.

ФРАНЦИСК I МЕЧЕТСЯ МЕЖДУ ДВУМЯ ЛЮБОВНИЦАМИ

Многоженство — мать рабства.

Портали

Отпуская своего пленника, Карл Пятый потребовал во исполнение Мадридского договора отдать ему в качестве залога сыновей Франциска I. Обмен происходил на границе, и французский король едва успел поцеловать двух маленьких принцев семи и восьми лет, которые, дрожа от страха, отправлялись в испанскую тюрьму.

Король был очень удручен расставанием с детьми, и, по мнению одного историка, словами которого невозможно не восхититься, причина здесь в том, что «вследствие утонченности натуры любовь к своим близким у знатных людей проявляется острее, чем у людей простого звания…».

Однако стоило ему только ощутить себя свободным, стоило только ступить на родную землю, как Франциск I забыл о своем горе. Вскочив на коня, он радостно воскликнул:

— Я все еще король!

И с этим направился в Байонну, где его ждали регентша и королевский двор.

В полдень он въехал в город, в котором уже вовсю кипело веселье. Луиза Савойская, желая порадовать сына, собрала вокруг себя целый рой красавиц, которые из кожи лезли вон в надежде привлечь внимание короля.

Расцеловавшись с матерью, Франциск I не преминул окинуть всех их взглядом знатока. Неожиданно во взоре его зажглось любопытство. В толпе девиц он узнал юную блондинку, которую заприметил до ухода на войну в Павию. Ее звали Анна, и она была дочерью Гийома де Писле, сеньора де Эйи, командира пехотной тысячи, стоящей в Пикардии.

Глядя на нее с улыбкой, Франциск I припоминал девочку-подростка, еще не оформившуюся, но будущие прелести которой он уже тогда успел нащупать опытной рукой — была у него давняя привычка ощупывать фрейлин из материнской свиты. Теперь он был поражен происшедшей с ней переменой. За то время, что король провел в плену, Анна де Писле расцвела, и теперь она обладала абсолютно всем, что необходимо для, счастья достойного мужчины.

«Надо только представить себе, — говорит Дре дю Радье,-юную особу семнадцати-восемнадцати лет, прекрасно сложенную, блеск молодости которой усугубляется прекрасным цветом лица, живыми глазами, полными огня и сообразительности, и перед вами предстанет мадемуазель де Эйи, в том что касается ее внешнего облика».

И там же добавляет: «Что касается ее ума, он был не только приятным, тонким и игривым, но также основательным, обширным и чутким к красотам искусных творений. За ней даже закрепилась репутация „самой образованной среди красавиц и самой красивой среди образованных…“.

Хитрая м-м Ангулемская сделала очень удачный выбор. Так что м-ль де Эйи совершенно не случайно прибыла в Байонну на встречу молодого монарха. Луиза, и раньше часто подыскивавшая любовниц сыну, подумала, что эта молодая особа с явной склонностью к интригам, может быть, сумеет окончательно вытеснить м-м де Шатобриан.

И потому, когда Франциск подошел к Анне и взял ее за руку, нашептывая милые фривольности, секрет которых был ему так хорошо известен, регентша поняла, что свою первую ночь во Франции ее сын проведет не один и что влияние фаворитки очень скоро пойдет на убыль.

А в это время ничего не подозревающая Франсуаза вместе со своим мужем занималась постройкой нового дома в Шатобриане. При одной только мысли, что Франциск обрел наконец свободу и что в ближайшие дни он наверняка вызовет ее к себе, ее сердце начинало учащенно биться, и ей стоило больших усилий казаться спокойной и интересоваться работой каменщиков.

Но дни проходили, а от короля не было ни письма, ни даже маленькой записки. И вот настал день, когда упорный слух, давно уже распространившийся не только во Франции, но и в Европе, слух, гораздо больше интересовавший народ, чем сомнительные сделки Луизы Савойской с Англией, докатился до замка Франсуазы. Так она узнала, что у короля появилась новая официальная любовница.

На другой же день она оставила мужа и отправилась в Фонтенбло, хладнокровно решив всеми средствами добиться изгнания своей заместительницы.

Франциск I принял ее очень любезно. Казалось, он был даже рад тому, что снова видит ее, и более того, воспользовавшись тем, что Анна Писле была на прогулке, он постарался подтвердить тут же, на близ стоящем сундуке, «что он все так же чувствителен к ее достоинствам…»

Франсуаза оценила любезность короля и показала себя все той же чуткой партнершей, которую он всегда любил; однако, после того, как они привели себя в порядок, Франсуаза без обиняков дала ему понять, что явилась в Фонтенбло не для того, чтобы забавляться украдкой по углам, но чтобы занять свое

законное место.

— Вы всегда будете занимать самое лучшее место, мадам, место женщины, о которой всегда помнят! — сказал король, желая быть любезным.

Но именно это место и не устраивало м-м де Шатобриан.

И тогда между двумя фаворитками началась борьба не на жизнь, а насмерть, к вящей радости всего двора, который с азартом подсчитывал в этой борьбе очки и со знанием дела оценивал удары, наносимые ниже пояса.

Дуэль растянулась на месяцы, и король, обожавший Анну де Писле, но все еще любивший Франсуазу, был этим крайне утомлен. Вынужденный без конца утешать одну и успокаивать другую, король больше уже не находил времени для государственных дел и от этого приходил в отчаяние. В то время как вся Европа не отводила пристального взгляда от Франции, Франциск должен был сочинять любовные стишки, чтобы поочередно умиротворять обеих гарпий и не дать им истребить все вокруг огнем и мечом.

Наконец, видя, что Карл Пятый начал проявлять нетерпение, король возложил на мать обязанности регентши и заботу о том, чтобы ни в чем не соблюдать Мадридский договор, подписанный им исключительно ради своего освобождения.

Нужно сказать, Луиза Савойская выполнила эту деликатную задачу очень добросовестно. Пока Франциск I растрачивал свои дипломатические навыки на фавориток, она привела в изумление Карла Пятого, заявив, что Бургундия никогда не будет ему отдана, и заключила союз с английским королем Генрихом VIII. Потом она организовала священную Лигу, в которую вошли папа, Милан, Венеция, Швейцария, что окончательно вывело императора из равновесия.

Придя в ярость. Карл Пятый обрушил свой гнев на Карла Бурбонского. Несчастный, всеми отвергнутый коннетабль решил покончить счеты с жизнью, но сделать это с почетом, и ради этого пошел на весьма экстравагантную выходку: вместе со своей армией, которая день ото дня все заметнее превращалась в банду грабителей, он предпринял осаду Рима.

Смерть нашла его на городской стене во время штурма 6 мая 1527 года, и его люди, мстя за эту потерю, учинили в вечном городе настоящую резню, длившуюся восемь дней <Бенвенуто Челлини, находившийся в числе защитников города, хвастался потом, что именно он убил коннетабля.>.

Весть о гибели Карла Бурбонского, которого она так любила и так ненавидела, не должна была оставить равнодушной Луизу Савойскую. Впрочем, сама она об этом ничего не говорила. Можно, однако, предположить, что сердце ее забилось сильнее, когда ей сообщили, что у мертвого коннетабля было найдено кольцо, которое она когда-то ему подарила…

В 1528 году, сраженная высокомерием Анны де Писле и непостоянством короля, Франсуаза вернулась в Шатобриан, где муж, как обычно, принял ее очень тепло. Но, покинув двор, она не обрела желанного покоя.

Злоба новой фаворитки продолжала преследовать Франсуазу даже в Бретани.

Однажды Анна де Писле потребовала у Франциска I забрать у м-м де Шатобриан драгоценности, которые он ей дарил. «И не потому что они дорого стоят и представляют художественную ценность», — говорит Брантом, поведавший эту историю, тем более что жемчуг и драгоценные камни не были тогда в моде, как раньше, а потому что Анне нравились выразительные надписи, выгравированные или нанесенные иными способами, которые сестра короля, королева Наваррская, сама сочиняла и выполняла. Франциск уважил ее просьбу и обещал вскоре сделать это, что и сделал; с этой целью он отправил одного дворянина к Франсуазе, чтобы тот потребовал вернуть драгоценности; она тут же сказалась больной и просила его прийти через три дня, чтобы отдать то, что он просит. Сама тем временем по причине сильной обиды послала за ювелиром и приказала ему расплавить все изделия, невзирая на выгравированные на них надписи; когда дворянин снова пришел, она отдала все подаренные ей драгоценности, превращенные в золотые слитки.

— Поезжайте, — сказала она, — отдайте это королю и скажите, что раз уж ему так хочется забрать назад то, что он когда-то щедро дарил мне, я возвращаю все в виде золотых слитков. А что касается надписей, то они навек запечатлены в моей памяти и так дороги мне, что я не могу позволить кому бы то ни было, кроме меня, владеть и наслаждаться ими.

Когда король получил слитки и слова, сказанные этой дамой, он только и смог произнести;

— Верните ей все. То, о чем я просил, было связано не с ценностью подарков, потому что я мог бы ей вернуть вдвое больше, а с желанием иметь выгравированные там надписи; а раз она их уничтожила, золото мне не нужно, и я ей возвращаю его; своим поступком она продемонстрировала гораздо больше благородства и смелости, чем я мог бы предположить в женщинах…

Жест м-м де Шатобриан привел в восхищение весь королевский двор. В этой истории она выглядела значительно привлекательней своей соперницы, которая от досады заболела.

И все-таки новая фаворитка вскоре взяла реванш, чем потешила свою гордость, развлекла народ и шокировала Европу.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать