Жанр: Научная Фантастика » Вячеслав Назаров » Бремя равных (страница 10)


И страшно было видеть среди неправдоподобных, неприемлемых разумом и чувством нагромождений невероятной плоти лицо Антропова, не тронутое переделками. Оно, красивое и слегка самонадеянное, воспринималось отдельно, оно словно было украдено и насильно пришито к этой живой горе.

"Сейчас он еще вполне симпатичен, - прокомментировал Савин. - Теперь он перед каждым "пересозданием" делает предварительный эскиз и расчеты по анатомическим справочникам. А вот когда он конструировал себя "по вдохновению"... Впрочем, художнической жилки у него никогда не было".

А Семен проповедовал "свободу формы". Он критиковал человечество за то, что, увлекшись техническими революциями, оно напрочь забыло другие пути самоусовершенствования. Поставив во главу угла интеллектуальный рост, оно забыло, в какие непрочные и несовершенные сосуды заключено его творческое могущество. И как результат, появилась пропасть между желанием и возможностью. И пропасть эта все время растет, потому что растут желания человека пропорционально его знаниям, а возможности по-прежнему ограничены биологическим барьером, физическим несовершенством человеческого тела. И пытаться одолеть эту пропасть техническим прогрессом - все равно, что пытаться догнать свою собственную тень, когда солнце светит в спину.

- Надо повернуться лицом к солнцу, - Семен выразительно покачал своими листьями-опахалами. - Надо раскрепостить человеческое тело, дав ему возможность свободно изменяться, принимать любую форму, которую только пожелает мозг. Подумайте только, какие горизонты откроет "свобода формы" для человечества!

- Говорят, распад психики, - пробурчал Пан. Вещает, как Заратустра.

Карагодский покосился неодобрительно. Ему было жаль Антропова.

А Семен снова гнул кабель под напряжением, переливал в ладошках расплавленный свинец, резал ногтем стекло - открывал новые горизонты.

И как у всякого провозвестника, нашлись бы, наверное, у Семена последователи, "раскрой он секрет "раскрепощения плоти", принцип "самоконструирования тела". Но раскрыть этот секрет Семен не мог не потому, что не хотел, а потому, что не знал. Сам он "создавал" и "пересоздавал" себя по желанию или чьей-либо просьбе, но каким образом желание материализуется в соответствующие клетки, ткани и органы, он не знал.

Не знали этого и товарищи Семена, хотя пытались узнать самоотверженно и настойчиво, ловя буквально каждый шаг, каждое движение, дыхание Антропова, вторгаясь в сокровенное остриями анализаторов и датчиков, просвечивая каждую клетку и дежуря у каждого нерва. Они уже перешагнули заповедные межи медицины, биологии, физиологии, психологии, они уже вышли нацелину недавно созданных и еще несозданных "логий", они уже бродили в пустыне, где "логии" окончательно порывают с логикой и здравым смыслом.

"Мы узнали очень немного, - продолжал комментировать Савин. - Но даже это немногое рассыпалось на частности, не хотело укладываться ни в какую систему. Заметили, к примеру, что способность к метаморфозам сильнее в период черного солнца. Доказали, что расход энергии на метаморфозу равен полученной предварительно извне, следовательно, процесс самомутации автономен. Определили, что в момент метаморфозы внутриклеточная жидкость превращается в "плотную воду" вещество, из которого состоит Белое озеро. Установили-и это, пожалуй, самое важное,-что процесс материализации мысленного приказа идет через появление в организме сложных нейтринных структур, прежде не наблюдавшихся, ни на Земле, ни в исследованном космосе. Механика их образования и последующего перехода в статичные атомные структуры выходит за рамки существующих в данное время фундаментальных теорий..."

Да, ученые старались. Все внешние исследования почти прекратились, службу несли лишь автоматы наблюдения. Работа затерянной среди космических пространств биостанции сфокусировалась в одной точке. И не только страсть к познанию, не только тяга к "новым горизонтам", не только настойчивые менгограммы Земли смыкали круги добровольных круглосуточных дежурств.

Изредка - все реже - у Семена наступала ремиссия, короткие часы просветления. Он замолкал на полуслове и забивался куда-либо подальше от глаз, в укромное место. Там он возвращался в прежнее тело и подолгу, с удивлением и страхом рассматривал себя. И думал долго, мучительно.

В эти часы все на станции говорили почему-то шепотом. И называли Семена только по фамилии - Антропов. И, нарушая закон сохранения энергии, находили в своих несовершенных, закрепощенных организмах неожиданные новые силы для продолжения поиска.

Выводы Медведев излагал, словно вбивал в доску кривой гвоздь:

- Все вышеизложенное с высокой степенью достоверности позволяет предположить, что планета Прометей и расположенная на ней биостанция находятся в зоне действия экспериментов некоего самостоятельного творческого начала, которое принято именовать "иным разумом". До сих пор эти эксперименты ограничивались направленными мутациями низших организмов и созданием животно-растительного сообщества, лишенного борьбы за существование.

Гибель и последующее "воскрешение" Семена Антропова, а также обретенная им способность "переконструировать" свое тело, свидетельствуют о том, что предполагаемые эксперименты вошли в новую фазу, включив в себя человека, как биологическую систему.

Поскольку мотивы, направления и последствия подобных действий непредсказуемы, планета Прометей стала зоной потенциальной

опасности для человека. Вопросы,, возникающие в этой связи, носят не столько научный, сколько морально-этический характер, и потому решать их единолично я не вправе.

На мой взгляд, возможны лишь два варианта: либо ликвидировать биостанцию до получения новых данных, либо продолжать исследования силами хорошо информированных добровольцев. Я - сторонник второго варианта, в пользу которого говорит и тот факт, что Антропова, видимо, невозможно эвакуировать на Землю, ибо нет уверенности, что он сможет жить там.

В случае принятия второго варианта прошу Международный Совет Космонавтики и соответствующие организации оставить меня руководителем биостанции и поручить отбор добровольцев...

Скользили по орбитам два странных солнца, качали в невидимой колыбели удивительное дитя - свое ли, приемное ли? - теплом золота, бронзы, кармина и сурика светились циклопические кристаллы и сверкал сквозь вуаль атмосферы бессонный глаз Белого озера...

Карагодский наклонился к Пану:

- Значит, Белое озеро... м-м-м... разумно?

По голосу слышно было, что Пан улыбается в темноте.

- Вы читали "Солярис" Станислава Лема, а говорите, что не интересуетесь космосом... Я вам могу ответить словами лемовского героя: "То, что происходит, .не имеет аналогии с человеческим опытом, мы не знаем причин и вряд ли когда-нибудь их узнаем..." Возможно, тот, "иной разум" считает, что облагодетельствовал Семена Антропова, дав ему поистине божественное преимущество перед остальными людьми. А Семен хочет назад снова быть таким, как все. Или вперед - чтобы все были, как он. Середина для него - хуже смерти...

- Но где же он, этот таинственный разум?

- Вениамин Лазаревич, ничего не могу вам предложить, кроме досужих домыслов. На мой взгляд, Белое озеро не подходит - оно слишком мало и однородно для такой сложной субстанции. Сама кристаллопланета? Такая "рабочая гипотеза" есть, и от нее не отмахнешься; ведь человек, по сути дела, сложное сообщество жидких кристаллов, между биологическими науками и кристаллографией сейчас намечаются весьма интересные параллели... Сам Савин считает, что цитадель искомого разума-где-то около центра Галактики, а кристаллопланеты - что-то вроде биоразведчиков, с которыми хозяева связаны через Белые озера... Все это, повторяю, домыслы, а не факты.

- Но высший разум...

- Стоп. Так мы не договаривались. Почему высший? Только потому, что он делает искусственные планеты? А может быть, ему требуется для этого такой же уровень самосознания, как неандертальцу, копающему яму для мамонта?

Дважды звякнул автостоп проектора, возвестив конец фильма. Рубиновый экран смял и смешал призрачные видения и поглотил единым вдохом, как горловина компрессора.

Каютой овладело солнце. Сноп горячих, ощутимо плотных золотых лучей ворвался в иллюминатор, переломился в зеркале и ударил по темным углам, наградив каждый предмет, каждую мелочь точностью очертаний и длинной дрожащей тенью.

Карагодский прикрыл глаза, наслаждаясь. Тревожные химеры ушли, растворились, вопросы, зияющие, как неожиданная пропасть под ногой, отодвинулись на миллиарды километров от этой каюты, от этого горячего, привычного солнца. Здесь была Земля, здесь человек до сих пор чувствовал себя хозяином, и, как бы ни изощрялся Пан в словесной казуистике, он останется хозяином до конца. Это- в крови, иначе быть не может. Как вообще можно иначе?

Но ему вдруг вспомнились умоляющие глаза "бога Семена" - его странное и страшное нечеловеческими возможностями тело, глаза с немым вопросом: "Зачем? Зачем со мной это сделали? И почему - со мной?"

И смотрели на Карагодского глаза дельфинов-сколько промелькнуло их за долгие годы! - немигающие, полные своей думы и тайны. Кажется, в них тоже проскальзывало настойчивое "зачем". Но такого вопроса нет в ДЭСПе.

Так нельзя. Божье - богу, кесарю - кесарево. Нельзя объять необъятное. Пусть каждый делает свое дело. Что еще? По одежке протягивай ножки, кстати, "одежку", то есть научно-исследовательское судно "Дельфин", Пан получил не без помощи Карагодского. Не говоря об Уиссе...

- Чудесный сюжет для фантастического романа, Карагодский начал атаку с фланга.

- Согласен. Только это не фантастика, к сожалению. Для биостанции на Прометее, во всяком случае.

- Когда вы закрутили фильм, я решил, что у дельфинов нашлись космические прародители...

- Не исключено.

Карагодский поднял брови. Шутка, конечно, получилась топорной, но этот заполошный Пан принял ее всерьез.

Колючий дед. Надо с ним помягче.

- Вы этолог, Иван Сергеевич, это ваш хлеб - выяснять отношения животных друг с другом, а также с человеком. Мой хлеб - дельфинология, меня интересуют дельфины, больше никто и ничто. Я - сугубо земной человек, узкий специалист, практик. Я создал ШОДы и ДЭСПы, они стали частью народного хозяйства. Статьей дохода, если хотите. И немалого. И нам с вами не бороться с ними надо, а совершенствовать. Как говорится, чтобы и волки были сыты, и овцы целы... Вы что улыбаетесь?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать