Жанр: Научная Фантастика » Вячеслав Назаров » Бремя равных (страница 25)


- Смотрите!

На Толин возглас никто не обратил внимания-все и так смотрели на белый опадающий фонтан во все глаза.

- Да оглянитесь же!

Толя смотрел назад, в глубь лаборатории. Там что-то наливалось алым свечением. Вначале показалось, что вспыхнули предупредительным огнем индикаторы радиоактивности. Но когда глаза привыкли к полумраку, по площадке пронесся легкий вздох.

Маковый венок, который надевала Нина вчера во время пента-сеанса и который за сутки превратился в горсть увядших, ссохшихся лепестков, воскресал на ирышке включенного электрооргана. Неведомая сила возрождала погибшие клетки, расправляла и делала упругими стенки капилляров, гнала по ним пульсирующие соки, возвращая красоту только что сорванных цветов.

Карагодский нервничал. Оставаться пешеходом посреди перекрестка больше было нельзя. Надо было действовать. А он еще не знал, как себя повести броситься навстречу приближающейся лодке или демонстративно покинуть площадку. Хитрить было невозможно, да и стыдно: подойти к лодке-значило окончательно сложить оружие, окончательно попасть под гипнотическую власть Пана (или его идей, какая разница!) и выступить с ним против тех, лентяев, подлецов, крохоборов, бюрократов, трусов, соглашателей, кому всякое новое-поперек горла, всех тех, кого можно презирать, но сбрасывать со счетов -нельзя.

Карагодский попятился к дверям. И когда вдруг появился радист с традиционным: "Вениамин Лазаревич, вас вызывает Москва",- Карагодский бросился к нему, как к неожиданному спасителю.

Никто не заметил его ухода.

12. ВЕЧНЫЙ СОВЕТ

Пан полусидел, полулежал, откинувшись на подушки, и терпеливо ждал. Обычно после двойной дозы стимулятора все приходило в норму, но сегодня приступ длился дольше обычного. Словно тонкая дрель все глубже и глубже входила под левую лопатку, глухой болью отдавая в плечо. Боль давила виски, скапливалась где-то у надбровий, и тогда перед глазами порхали черные снежинки. Ноги лежали тяжелыми каменными колодками, в кончиках пальцев противно покалывало, точно они отходили после мороза.

- Ну, не дури, не дури, старое,-уговаривал Пан свое сердце.- Перестань капризничать. Вернемся - пойдем к врачу, честное слово. Отдохнем хорошенько, поваляемся в больнице... А сейчас нельзя, понимаешь? Никак нельзя.

Сердце стучало с натугой, то припуская дробной рысью, то вдруг замирало на полном скаку, словно прислушиваясь, и тогда все внутри холодело и обрывалось, подступая к горлу.

- Ну-ну, потише,-бормотал Пан.-Ты меня на испуг не бери. Знаем мы эти фокусы. Аритмия-это, брат, для слабонервных. А я с тобой еще повоюю...

Пан воевал со своим сердцем уже давно-и пока успешно. Вся трудность состояла в том, чтобы утаить "войну" от окружающих. До сих пор это удавалось- даже близкие друзья не знали, что делает он, закрывшись и отключив видеофон. Посмеиваясь, рассказывали анекдоты - одни о том, как Пан летает верхом на помеле, другие о том, как Пан учит говорить дрессированного микроба,- а он лежал, откинувшись на подушки, скорчившийся, маленький, и бормотал, облизывая сохнущие губы.

- Ну, старое, ну еще немножко, поднатужься, пожалуйста, вот вернемся-пойдем к врачу, честное слово. А сейчас нельзя, понимаешь? Некогда нам с тобой дурить...

И сердце послушно поднатуживалось, тянуло, хлопая изношенными клапанами, с горем пополам проталкивая в суженные спазмой артерии очередные порции крови, чтобы не задохнулся, не померк этот настырный, требовательный мозг. И Пан появлялся снова, энергичный, неуемный, заполошный, и старички-сверстники завистливо говорили ему вслед: "Надо же, его и годы не берут, никакая хворь не привязывается-счастливчик..."

Но сегодня сердце заартачилось. Оно уже не хотело верить обещаниям-ему нужны были отдых и покой. А трое последних суток и молодого укатали бы...

Пан проглотил еще одну таблетку и закрыл глаза.

На Нину он не сердился. Он вообще не умел долго сердиться, а на Нину тем более. Честно говоря, он бы очень удивился, если бы Нина поступила иначе. Потому что сам он в подобной ситуации бросился бы за Уиссом, очертя голову. И даже записки не оставил бы.

Просто он сильно переволновался. За другого всегда почему-то волнуешься больше, чем за себя. Особенно за молодежь. Они сначала сделают, а потом подумают. Взять хотя бы это пижонство с импульс-пистолетом.

А Нина все-таки молодец. Из нее выйдет толк. Едва поднялась на борт-и сразу в слезы: "Акула видео проглотила..."

Насчет записи, конечно, вышло плохо. Не поняли сразу, что к чему. А когда поняли-поздно было.

Пан поморщился, потер ладонью грудь. Боль отпускала понемногу, но не так быстро, как хотелось бы. Повернув голаву, профессор посмотрел на себя в зеркальную ширму. На него глянуло потемневшее, измученное, заострившееся по-птичьи лицо. Набрякшие веки, потухшие глаза.

Стареешь ты. Пан. Недоверчивость-первый признак старости.

Нина убеждена, что все случившееся с ней - реальность от начала до конца. А вот он-не уверен. Конечно, что-то было на самом деле. Но как отделить действительное от внушенного, .внушенное от невольно придуманного? Что-научный факт, а что-художественный вымысел?

Разумеется, ничего принципиально невозможного в ее рассказе нет. Просто.... Просто все это слишком хорошо укладывается в его собственные гипотезы. А полная ясность в науке-вещь коварная. Она может обернуться голой предвзятостью-когда ученый видит в

явлении только то, что хочет видеть. Взять хотя бы этот храм... Ребята облазили весь остров и все дно вокругникаких намеков на окна и подводный ход нет. Не хочется пока говорить об этом Нине, похоже, что храм ей примерещился.

С другой стороны, совсем уж невероятные "чудеса" с белым фонтаном и ожившими маками произошли у него на глазах, а никакого правдоподобного объяснения этому нет.

И Уиcса нет. Если Нина ничего не напутала, Пану уже вряд ли придется беседовать с дельфинами.

Но сдаваться рано. Надо все еще раз проверить, надо как можно чище отмыть золото от песка, чтобы другим не пришлось начинать с нуля. Даже эта неудавшаяся экспедиция дала много-пусть пока не открытий, а только направлений поиска-для самых разных наук: историкам-об истоках религиозных культов Крита и Киклад, психобиологам-о возможностях пента-волны, музыкантам-о новых принципах гармонии, физиологам-о проблеме звуковидения... Может, и в космическом деле Антропова появилась новая многообещающая страница...

А если бы экспедиция удалась полностью?

Пан встал. Голова еще немного кружилась, под лопаткой покалывало, но приступ прошел. Можно снова работать. Надо работать.

Сейчас самое главное-разобраться вот в этой пленке. Вчера Нина сияла в лазарете энцелокинограмму зрительной памяти. Это, к сожалению, не лента видеомагнитофона, но все-таки документ, из которого можно вытрясти крупицы истины, если хорошо покопаться. Не очень удобно копаться в чужих воспоминаниях, но что поделаешь/Нина сама настояла на съемке. А для тажой съемки нужно не толыко мужество, но и чистая совесть человека, которому нечего скрывать от других...

Пан сел было за -проектор, но над дверью заливисто залопотал звонок.

Карагодский вошел, сияя очками, торжественный и суровый.

- Извините, Иван Сергеевич, за вторжение, но нам необходимо побеседовать совершенно конфиденциально. Обстоятельства складываются так, что я вынужден принять кое-какие меры, но я хотел бы предварительно согласовать их с вами. Хотя бы для того, чтобы у нас не возникло никаких недоразумений.

Пан сузил глаза. В последнее время Пан начал испытывать к академику если не расположение, то уважение. Из-под маски всезнающего мэтра снова выглянул любопытный Венька-а молодость не возвращается зря. Карагодский стал задумываться и примечать: любопытная мыслишка о связи точек для иглоукалывания с пента-волной... С этим стоит повозиться.

- Но сейчас Карагодский ему не понравился.

- Я вас слушаю, Вениамин Лазаревич.

- Вы смотрели энцелокинограмму Нины Васильевны?

- Да, смотрел.

- И что вы окажете по этому поводу?

Пан пожал плечами, слегка удивленный:

- Пока, наверное, ничего не скажу. Ее надо расшифровать. И, разумеется, с помощью самой Нины. Во всяком случае, это очень ценный документ.

- Ценный документ? Пожалуй, вы правы,- Карагодский хмыкнул.- Только расшифровывать там нечего. Я толыко что просмотрел все с начала до конца. Нина Васильевна тяжело больна.

- Что-что?

- Да. Я смею утверждать, что вся эта пленка - запись типичного параноического бреда, вызванного глубоким психическим потрясением и постоянной близостью дельфина. И именно вы, Иван Сергеевич, довели ее до такого состояния-вашими сумасбродными теориями, всякими пента-сеаисами и прочей чепухой. Вы толкнули ее на опрометчивый поступок, едва не закончившийся трагедией, и даже сейчас, после всего, вы продолжаете потакать ее галлюцинациям вместо необходимого лечения, чем усугубляется и без того тяжелое состояние...

- Послушайте, что за чушь вы несете?

- Чушь?

Карагодокий медленно залился краской, сунул руку в карман и, потрясая бумагой перед лицом Пана, закричал неожиданным фальцетом:

- Данной мне властью я запрещаю вам продолжать опыты! Слышите? Запрещаю!

- Простите,- Пан пружинисто встал перед Карагодским.- Простите, Вениамин Лазаревич, я вас не понимаю. Вы говорите не на том языке. Вы говорите на языке давно умершем, и, как я думаю, давно позабытом. Этот язык изобрели мелкие хищники, которые пытались запугать науку и превратить ее в услужливую домработницу. Нет этих хищников, они давно вымерли, их трупы сгнили на мусорной свалке истории - только вот язык, нет-нет да и оживет. "Данной мне властью..." Какой властью? Кто вам ее дал?

- Я говорил с Москвой. Я описал цель и направление вашей работы, суть и значение ваших "экспериментов"-с ваших же собственных слов. Вот радиограмма... "В связи с чрезвычайными обстоятельствами... временно прервать исследования по программе профессора Панфилова... научно-исследовательское судно "Дельфин", аппаратуру и подопытного дельфина по кличке Уисс передать в распоряжение академика Карагодского... всем научным работникам всемерно помогать выполнению программы академика Карагодокого..."

- Ясно. Сдавать, значит, по инвентарной описи: "кресла мягкие-2 шт., дельфин по кличке Уисс - 1 шт., профессор Панфилов-1 шт.". А что за чрезвычайные обстоятельства, -можно поинтересоваться?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать