Жанр: Исторический Детектив » Андрей Ильин » Мастер сыскного дела (страница 30)


— Туда!..

Снова побежали, задыхаясь и обливаясь потом.

В одном месте, вовремя заметив опасность, затаились, а как поляки прошли мимо, вновь побежали.

Да, видно, от судьбы, как ни спеши, не убежать!..

Уж почти когда думали, что спаслись, на самой окраине, откуда был виден спасительный лес, они наскочили на отряд поляков, да по-глупому так, выкатившись им под самые ноги!

— Стой! Бросай оружие!..

Сопротивляться было бесполезно — поляков было два десятка, а их всего трое. Мишель переглянулся с Пашей-кочегаром и в сердцах отбросил револьвер, в котором уж не оставалось патронов.

К ним подъехали, обступили, обшарили, связали руки веревкой.

Так вот он каков, плен!..

Поляки, съехавшись вместе, о чем-то переговаривались, смеялись, поглядывая искоса на пленных, видно, решая, что с ними делать — то ли с собой вести, то ли здесь же порубать саблями, как рубали пленных поляков красноармейцы.

Мишель вдруг вспомнил того маленького, лупоглазого полячонка, которого убил штыком конвоир. Подумал — теперь, верно, и их так же!.. Что ж — справедливо, ведь он тогда, наверное, мог защитить его!..

Что-то тихо лязгнуло.

Один из поляков потянул из ножен шашку.

«Будут рубить! — отчетливо понял Мишель. — Зачем им возиться с их конвоированием, зачем кормить, поить, охранять. Так вот — проще!..»

Да будто увидел кучи раздетых, синих, изрубленных тел, что встречал вдоль дорог, и припомнил слова корреспондента Бабеля, который говорил, как все здесь, на войне, ожесточились.

Ну и ладно — не просить же пощады!..

Да и не пощадит их никто!

На войне — как на войне!..

Глава 25

Дождь, все дождь и дождь — уж сколь дней в Москве льет — не кончается... По мостовым уж не ручьи — реки бегут, стены домов промокли, потемнели, черные глазницы окон косыми струями иссечены. Будто вымерло все. Но коли хорошенько приглядеться, то за струями угадываются чьи-то припавшие к стеклам лица. Кто-то не спит — кого-то ждет...

Да вот и здесь — ждут... Светлое пятно лица в переплете рамы — недвижимое, будто заставшее. То подле окна в гостиной, занавеску откинув, стоит Анна. Каждый день стоит, как только дочь свою приемную Марию спать уложит. Все стоит и стоит...

А на улице все дождь и дождь... И — никого!

Бум-м...

Бум-м...

Бум-м...

Протяжно бьют настенные часы. Девять...

Что там?.. Показались, идут по проулку три фигуры, подходят к самым домам, задирая головы, долго глядят на сбитые, покосившиеся, покореженные номера домов. Не иначе какой-то адрес ищут...

Уж не их ли?

Встрепенулась Анна, крепче к стеклу прижала. Загадала — коли мимо не пройдут, значит, все хорошо будет.

Загадала — да ошиблась...

Не прошли они мимо — но только лучше от того не стало!

Пяти минут не прошло, как в дверь негромко стукнули.

Они!..

Мгновение стояла Анна, шевельнуться боясь, — после вскинулась, метнулась, побежала к двери, не в силах сердце унять.

Да полноте, может, это соседи или кто дверью ошибся?.. Но бежит Анна, собой не владея, о мебель ушибаясь, — а ну как это от Мишеля весточка долгожданная?

Проснулась, спрыгнула с кровати, выбежала босиком в коридор Маша. Спросила, глазенками хлопая:

— Кто пришел?

— Никто, ступай немедля спать! — прикрикнула на нее Анна.

Вновь стук.

— Кто там?!

— Нам бы Анну Фирфанцеву.

Теперь уж сомнений не осталось — срывая ногти, Анна нащупала, скинула щеколду, вслед за ней цепочку, распахнула настежь дверь.

На пороге насквозь мокрые военные — то ли солдаты, толи офицеры, не понять.

— Вы Анна Фирфанцева?

— Что... что с Мишелем?.. Вы от него?!.

Выступивший вперед военный стащил с головы башлык, обтер лицо рукой.

От него — вдруг отчетливо поняла Анна. Ну что он тянет?

— Мишель жив?.. Да не молчите же — говорите!

Но молчит военный, глаза пряча.

Враз подкосились у Анны ноги.

— Вот, — сказал военный, протягивая какую-то бумагу.

Бумага серая, казенная, на бумаге синяя размытая печать.

— Что здесь? — с тревогой спросила Анна, боясь читать и отодвигая от себя бумагу.

— Вам прочесть?

Кивнула.

Военный вытащил из кармана, нацепил на нос очки, прочел монотонно, по складам:

«Реввоенсовет Западного фронта извещает, что Фирфанцев Мишель Алексеевич погиб в борьбе за победу мировой революции, будучи зверски зарублен белополяками...»

И подписи:

Предреввоенсовета...

Комиссар...

Прочитав, протянул бумагу.

— Убит? — побелевшими губами тихо спросила Анна.

— Так точно, — кивнул военный.

— Это верно, это не ошибка?!

— Никак нет, — вновь повторил военный. — Сам лично наблюдал героическую смерть товарища Фирфанцева от рук белогвардейской сволочи, по какому поводу направлен теперь в Москву.

— Как... как все это было? — глухо произнесла Анна.

— Известно как — поляки фронт прорвали да станцию и город захватили, много наших порубили. И вашего мужа, с товарищами — тоже. Я так скажу — звери те белополяки, а не люди — стрелять их всех надобно!

Почернело у Анны в глазах, качнулся, поплыл из-под ног пол.

— Вам что... плохо? — забеспокоился военный.

— Нет! — выпрямилась, привалилась к стене Анна, не желая, чтоб ее жалели те, кто в первую очередь виновен в смерти Мишеля. Спросила только: — Где он?.. Простите, где его тело?

— Известно где — в братской могиле схоронено, я и место то указать могу. Там много наших поубивало, каждому-то яму рыть больно хлопотно, да и гробов на всех не сыскать, вот их всех вместе и сложили. И товарищи его там... Как их зарывали, комиссар речь сказал и про мужа вашего тоже, и про победу мирового пролетариата...

Но Анна его уж не слышала, повторяя про себя одно лишь слово:

«Убит...»

«Убит...»

«Убит...»

Повернулась, сказала:

— Благодарю... И прошу вас оставить меня одну...

— Оно конечно, — пожал плечами военный. — Дело ясное, но тока тут со службы вашего мужа пришли. Я ведь прежде, чем к вам, к ним зашел, чтоб рассказать про все да документы его отдать. Зачем и направлен...

Стоявшие позади отодвинули плечом не в меру болтливого военного:

— Мы, конечно, сильно извиняемся и опять же горю вашему сочувствуем, но только у нас служба.

— Какая служба? — ничего не могла понять Анна.

— Ваш муж работал в Чрезэкспорте, а после в Гохране имел дело с отобранными у буржуев ценностями, так мало ли чего... Нам бы поглядеть.

— Что?.. Что вы хотите сказать?.. — все никак не понимала Анна.

— Можа, у него тут документы какие секретные имеются али ценности, — сурово сказали незваные «гости». — Нам бы пройти поискать. Вот у нас и мандат имеется.

Сунули в лицо какую-то бумажку.

— Да вы что, как вы смеете — он никогда!.. — ахнула Анна.

— Оно, можа, и так, Мишеля Лексеича все знают, но для порядку надобно осмотр учинить.

Анна, сама того не заметив, встала поперек порога.

— Я не позволю вам! — начала было она.

— Позволите, — ответили ей. — Вы бы, барышня, лучше не препятствовали, а то как бы чего худого не вышло. Коли муж ваш помер, так надобно теперь все тут проверить, потому как порядок такой!

Отодвинули Анну в сторону, шагнули внутрь. Увидели высунувшуюся из дверей Марию в длинной ночной рубахе.

— Тебе чего, девочка?

Но Мария, не обращая на них внимания, бросилась к Анне, обхватила ее за колени и, задирая голову вверх, спросила:

— Почему ты плачешь?

Анна лишь всхлипывала, не в силах слова сказать.

— То она по папке твоему убивается, — сочувственно ответил за нее кто-то из пришедших. — Прибили твоего папку-то до смерти! Во как!..

И Маша обхватила Анну пуще прежнего и, зарывшись лицом в подол ее платья, тоже заплакала, дергая плечиками, хоть не понимала еще, что произошло.

«Гости», дале уж не обращая на хозяев никакого внимания, топоча башмаками, прошли в комнаты, стали, обходя их одну за другой, раскрывать дверцы шкафов, выдвигать ящики.

Анне было уж все равно — теперь, когда не стало Мишеля, все это не имело ровно никакого значения! Пусть ищут, коли надо...

— Вот это чего? — протягивал один из «гостей» бумагу.

Другой внимательно глядел на нее.

— Это не надо, можешь бросить.

И тот бросал — прямо на пол, под ноги...

После, как все было перевернуто вверх дном, «гости» зачем-то простучали револьверами пол и двери да заглянули в печь.

— Кажись, боле ничего нету.

— Ну тогда айда...

Собрали все, что нашли, ссыпали в большой холщовый мешок.

Вновь подошли к Анне.

— Может, он еще где бумаги хранил — ну там блокнот или записки какие? Нам все важно.

— Нет, больше ничего, — твердо ответила Анна.

— А ежели вас теперь обыскать?

— Что? — не поняла Анна.

— Да брось ты, Антип, не пугай барышню — видишь, не в себе она! — примирительно сказал один из «гостей» да, обратившись уже к хозяйке, прибавил: — Это он так, от усердия и по глупости — вы шибко-то не обижайтесь. Но коли что еще есть али спрятано где под полом или в стене, вы лучше по-хорошему скажите.

— Нет ничего! — вскричала Анна.

— Ну коли нет — тогда ладно, прощевайте. «Гости» скоро собрались и, не прощаясь, ушли, оставив после себя совершеннейший разгром. Но на это — на разбросанные, истоптанные бумаги и книги, на перевернутые ящики, разбросанную одежду — Анна уж внимания не обращала: что одежда, когда весь мир рухнул!

Нет ее Мишеля!..

Уж час минул, как «гости» ушли, а она все так же стояла, привалившись спиной к стене и прижимая к себе Марию.

Да думала об одном лишь — нет Мишеля... нет... и боле уж никогда не будет... Ее Мишеля... Что же теперь делать, как жить дальше?

Да и стоит ли жить?..

Одной?..

Без него!

И никак не могла ответить на этот вопрос...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать