Жанр: Исторический Детектив » Андрей Ильин » Мастер сыскного дела (страница 42)


Глава 37

Дело предстояло легкое, да уж шибко мерзкое.

— Где у вас тут мертвецкая?

— Мертвецкая-то?.. Вона ту сарайку видишь, так там они, сердешные, все и лежат.

И верно...

От сарайки за версту несло трупным запахом, что памятен был Мишелю еще по германскому фронту.

Уж как не хотелось туда соваться, да надобно было!

Помедлив, взялся он за медную ручку, дернул ее на себя, отчего-то задержав дыхание.

Из-за двери, чуть не сшибив с ног, выпорхнула туча зеленых мух, закружила, отчаянно жужжа и тыкаясь в лицо. Осень выдалась жаркая, а в прокорме мухи, видно, нужды не испытывали...

— Вы уж не обессудьте, милостивый государь, ступайте первым, — жалостливо попросил Валериан Христофорович. — Я страсть как покойников не уважаю.

Наклонившись, чтобы не разбить лоб о низкую притолоку, Мишель шагнул внутрь. Со света на мгновение ослеп, стоял, щурясь и подслеповато озираясь по сторонам.

— Хто такие? — окликнул его кто-то.

За длинным дощатым столом на приставленной лавке сидел сторож в резиновом фартуке, ел похлебку, погружая в синеватую жижу деревянную ложку и хрустя ржаным сухарем.

В помещении было не продохнуть от густого и, казалось, липкого смрада и повсюду, жужжа и сталкиваясь, носились жирные зеленые мухи, ползали по полу, по стенам, по столу, по тарелке, по рукам и лицу сторожа.

— Как же вы, голубчик, тут и ешьте-то? — ахнул Валериан Христофорович.

— А чего? — подивился сторож. — Коли вы про запах, так мы к нему привыкши, чай, пятнадцатый годок здеся служим.

Да вдруг, оторвавшись от трапезы, прикрикнул:

— Чего надоть-то?

— Покойника поглядеть, — ответил Мишель, с трудом сдерживая тошноту.

— Ну так глядите, коли охота, их много тута: хошь бабы, хошь мужики, хошь младенцы, хошь отроки с отроковицами.

И снова, склонившись, стал хлебать ложкой суп, громко чавкая.

Валериан Христофорович побелел лицом и ткнулся носом в платок.

Да и все готовы были бежать отсюда куда глаза глядят.

Да только нельзя было.

— Коего вам надоть? — доев похлебку и оттого подобрев, спросил служитель.

— Того, что с Пятницкой привезли, стреляного.

— Ноне все стреляные, нормальных покойников, которые от хворей преставились, почитай, вовсе нет. Когда его привезли?

— Летом.

— Ишь вспомнили! — ухмыльнулся служитель. — Сколь время-то прошло, его уж, можа, и нету вовсе.

— Как нет, — встрепенулся Мишель, — когда приказано было держать его до опознания!

— Как же их держать, коли жара и оне в три дня тухнут? А ваш вона скока лежит! Такого возьмешь, он в руках весь будто кисель разваливается, хошь веревками его поперек связывай! Ране-то, при царе-батюшке, мы их в холодной на лед клали, а ноне его нету, вот оне и тухнут!

— Но-но, ты мне тут контрреволюцию не разводи! — свирепо рявкнул Паша-кочегар. — Ты мне нужного покойника сей момент предъяви, покуда я тебя к нему рядом не определил!

— Коли вы его личность знаете, так сами и глядите! — огрызнулся служитель.

— Да уж, голубчик, не в службу, а в дружбу, вы его сами поглядите, — попросил Валериан Христофорович.

Да и Мишель с ним согласился.

— Ну чего, пойдешь, что ли? — спросил служитель, снимая со стены керосиновый фонарь. — Али сробеешь?

Паша-кочегар, наклонившись, решительно шагнул вслед служителю в другую дверь, откуда, хоть и так продохнуть невозможно было, дохнуло мертвечиной.

Через минуту, белый как полотно, он вышел.

— Там он, я его по платью узнал!

Вслед матросу из двери, пнув ее ногой, выбрался служитель, неся в руках, будто дите, покойника.

Того самого, что явился за драгоценностями и был застрелен из толпы неизвестным злодеем, когда его Мишель наземь свалил.

— Ентот, что ли, ваш?..

Узнать мертвеца было мудрено, так он весь разложился. Сторож шлепнул тело на лавку, собрал у него на груди руки, поставил в изголовье горящий фонарь. Сказал:

— Нате, глядите.

И обтирая руки о бока, вновь пошел к столу, взял свой сухарь да стал его догрызать.

Валериан Христофорович, захлюпав и зажимая рот, стремглав побежал к двери.

— Вы там опознователей кликните! — попросил его вдогонку Мишель.

Во дворе под присмотром красноармейцев с винтовками переминались с ноги на ногу несколько извлеченных из клоак Хитровки урок, на коих Валериан Христофорович указал.

— Да пускай заходят все разом!

Хитрованские жители, погоняемые красноармейцами, потянулись в мертвецкую, где выстроились рядком пред лавкой.

Позади них встал Валериан Христофорович.

— Покойничка, что на лавке, видите?

— Ну...

— Узнаете?

Хитрованцы, не морщась, глядели на покойника. Им к виду мертвяков было не привыкать, может, они сюда, в мертвецкую, не по одному прохожему спровадили.

— Ну, что скажете?

Все молчали.

— Значит, не знаете такого? — сожалея, переспросил Валериан Христофорович.

Урки стали разводить руками.

— Ну коли так — тогда поехали, — вздохнул старый сыщик.

— Куда этоть?

— Как куда — в ЧК.

— А чего в Чеку-то? — враз забеспокоились хитрованцы.

— А того, что хотел я с вами добром дело сладить, да, видно, вы того не желаете, — вздохнул Валериан Христофорович. — Пускай с вами теперь на Лубянке толкуют!

И стал кликать красноармейцев.

— Что ж вы так-то, — загалдели наперебой урки. — Коли в вы сказали, что это вам надобно, так мы в с превеликим нашим удовольствием, разе мы когда супротив вас шли? Да мы для вас в лепешку! Зачем же сразу Чекой грозить?

Хитрованцы пошептались меж собой. Один выступил вперед.

— Кажись, признали мы его — Хлыщ это. Вон и ухо у него подрезанное.

И верно, одно ухо покойника было порезано надвое, а мочка и вовсе

отсутствовала.

— Под кем он ходил? — спросил Валериан Христофорович.

— Ране под Михой Сиволапым, а после сам по себе.

— А с господами дружбу водил?

— Так всяко бывало.

— Но-но, вы мне тут воды не мутите, коль начали, так уж все говорите, будто пред батюшкой на исповеди! — прикрикнул для порядку Валериан Христофорович.

— Ну, морского ежа вам в клюз! — рявкнул Паша-кочегар так, что завсегдатаи Хитровки от его рыка вздрогнули и втянули головы в плечи. — Чего молчите, будто океанской воды хлебнули?!

— Якшался он с ювелиром одним, у которого ране лавка в Китай-городе была, — нехотя ответили хитрованцы, — навроде камни да золотишко ему сбывал.

— И где теперь тот ювелир?

— Кто ж то знает. Иные говорят, что давно преставился, а другие, что при новой власти служит.

— Как его звать-то?

— Известно как — Кацом кличут.

— Как? — не сдержавшись, переспросил Мишель.

А ведь знакома ему эта фамилия — Кац, уж не тот ли это, что при Гохране оценщиком состоит, да притом не раз и не два в Ревель ездил к Гуковскому!

Вот и выходит, что не зря они в мертвецкую заявились!..

— Ступайте теперь, да о чем узнали, никому ни полслова — не то худо вам будет! — пригрозил Валериан Христофорович.

Хитрованцы себя в другой раз просить не заставили, гурьбой повалили из мертвецкой.

— В расход их надобно бы, тогда уж верно они никому ничего не сболтнут! — недовольно проворчал Паша-кочегар.

— Да за что ж их в расход, коли они ничего предосудительного покуда не совершили? — укоризненно сказал Мишель.

— Да? А вы на рожи их гляньте — да ведь сразу видать, что душегубы они все как один! — категорически заявил матрос.

— Это еще доказать надо, — покачал головой Мишель.

— А тут и доказывать нечего, я их насквозь вижу, контру ползучую, — в распыл их, и всех дел!

— А кто ж вам тогда, милостивый государь-товарищ, помогать станет? — грустно поинтересовался Валериан Христофорович. — Да ведь без таких рож мы будто кутята слепые да глухие, как без них прикажете истинных душегубцев ловить?

— А мне их помощь без надобности — мы их всех разом под корень! — рубанул рукой Паша-кочегар. — В светлом завтра никаких воров не будет!

— Ой ли? — хмыкнул Валериан Христофорович.

— Так и есть — чего воровать, когда всего вдоволь будет, сколь надо — столь и бери!

— А как же быть с милицией?

— И милиции не будет! — уверил всех Паша-кочегар. — Милицию мы упраздним за полной и окончательной ненадобностью, как пережиток царизма!

— Ну-ну, — хмыкнул старый сыщик.

Да, обратясь уже к Фирфанцеву, предложил:

— А покуда нас не упразднили, надобно бы нам, Мишель Алексеевич, за тем ювелиром негласную слежку учинить.

— Хорошо бы, да только где на то филеров взять? — вздохнул Мишель.

— Есть у меня пара! — заверил его старый сыщик.

— И кто ж? — подивился Мишель.

— Да мы с вами, сударь — мы теми филерами и станем! Да-с!

Утром против дома эксперта Госхранилища ценностей сел нищий бродяга, что по самые глаза зарос бородой и был обряжен в такие обноски, что глядеть на него страшно.

— Пода-айте, люди добрые, Христа за ради, сироте убогому-у! — ныл он, пялясь на редких прохожих очами, наполовину заплывшими бельмами. — Семь ден не емши...

Хоть с виду не скажешь, потому как нищий был собой велик и дороден.

Прохожие шарахались от попрошайки, опасаясь, что тот станет дергать их за полы одежды да еще, чего доброго, заразит своими вшами.

Но добрые люди все ж таки находились — остановился подле нищего вполне приличного вида господин, полез в карман.

— Не дайте помереть рабу божьему...

— Ну что? Был кто или нет?

— Как не быть...

— Кто? Да не томите вы душу, Валериан Христофорович!

— Старый приятель наш по Западному фронту — начпродснаб Первой Конной армии, — прошептал довольный собой попрошайка.

И тут же заорал дурным голосом:

— Премного вам благодарен, ваше сиятельство-гражданин-товарищ!

— Неужто Куприянов? — тихо ахнул Мишель.

— Он самый!

Вот так номер!

— Да кабы он один.

— Кто ж еще?

— Шелехес.

Шелехес?.. Тоже личность известная и тоже, как Кац, при Гохране состоящая. Уж не одним ли они интересом связаны?

— Ну я пошел.

— Да продлит Господь дни твои, да обойдут тебя болезни и ЧК за милость, тобой явленную! — пропел хвалу прохожему нищий.

Мишель хмыкнул и убыстрил шаг. Через два часа ему было заступать на место нищего попрошайки, обрядившись старьевщиком...

Вот ведь как все занятно обернулось — случилась рядовая облава на Пятницкой, где красноармейцы меж мешков с ворованной мукой драгоценности сыскали, а средь них перстенек в виде головы льва с глазами из бриллиантов, что числился в перечне царских сокровищ, ювелирами составленном, под номером сто семь. Мука та на начпрода Первой Конной армии вывела, что в Москву продуктовые эшелоны гонит, а ранее при коменданте Кремля состоял, аккурат в то самое время, как ящики с литерным грузом из Петрограда прибыли, и те ящики видел, и сам разгружать помогал, а коли так, то знать может, где они теперь находятся! И хоть повинился он, будто тогда перстенек уворовал, а ныне по нужде продать решил, веры ему нет — что тот перстенек в сравнении с сотнями пудов муки и пшена!.. Нет, темнит что-то начпрод!..



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать