Жанр: Боевая Фантастика » Йен Дуглас » Схватка за Европу (страница 1)


Йен Дуглас

Схватка за Европу

Дейву Плоттелу, помогшему с цифрами.

Хизер Фоутс, научному сотрудникуи, самое главное, первому редактору.

И, как всегда, Нине.


2040: Обнаруженные на Марсе развалины древней цивилизации открывают поразительную правду о том, как было создано человечество.

2042: В серой пыли земной Луны исчезнувшая раса рабовладельцев оставила свою долю разгадок, новые вопросы… и мрачное предупреждение.

2067: Пока враждующее группировки землян бьются в космосе за клочки иноплантеной технологии, странный артефакт лежит, запертый под скованными льдом океанами Европы: машина, которая хранит ключ к будущей судьбе человечества.

Его назвали «Певцом» из-за жуткого звука, который он испускает. Искусственный интеллект, созданный бесконечно давно, он может в конечном счете раскрыть загадку исчезнувших инопланетных рас, ответственных за рождение и развитие человечества. Но после десятилетий войны, враждующим нациям Земли больше нужна сила, чем знания. И теперь все, что отделяет желанный ИИ от неудержимого наступления китайских войск — малочисленная преграда из американских морских пехотинцев, окопавшихся под мрачным красным глазом Юпитера.

Происходящие на расстоянии многих световых лет друг от друга пугающие события начинают пересекаться — что означает неминуемую конфронтацию и неизбежное взаимоуничтожение — и человечество должно в конце концов поспорить с тайной историей своего создания и проклятием… если ему суждено наконец заявить права на свое блистательное межзвездное наследие.

ПРОЛОГ

10 июля 2067 года.


Народное Бюро астрономических наук;

Пекин, Китайская Народная Республика;

19:25 по пекинскому времени.


Звуки празднования — гром и треск фейерверков, радостные крики толпы, грохот и дробь барабанов — доносились снаружи, заставляя дребезжать стекло окна, выходящего на переполненную людьми магистраль Дунчаньаньцзе. Доктор Чжао Хсян, потягивая зеленый чай из фарфоровой чашки, несколько мгновений наблюдал за празднующей толпой. Почти под самым окном кабинета огромный дракон, приводимый в движение множеством человеческих ног, извиваясь, полз вдоль квартала, расположенного между южными воротами площади Тяньаньмэнь и обгоревшими развалинами старого ресторана «Макдоналдс».

Чжао вздохнул. Великий Джунго, наконец, воссоединен. Китай, Срединное Царство, снова стал мощной державой. Чжао стоило бы присоединиться к ликующим массам и посетить гуляния, продолжающиеся на площади Тяньаньмэнь и в Зале Революции, чтобы показаться на глаза властям, празднующим конец Великого Разделения, но доктор был слишком занят новой, неожиданно возникшей гипотезой. Ему необходимо знать точно… совершенно необходимо. Время банкетов наступит позже, когда результаты этого открытия будут подтверждены и опубликованы.

— Модель, которую вы затребовали, готова, доктор, — сказал по-китайски невозмутимый и монотонный мужской голос.

Источником этого голоса был IВМ КК4040, стоявший на письменном столе Чжао Хсяна. Архаичная модель по глобальным стандартам, но лучшая из всех доступных для Бюро.

— Xikxie![1] — Чжао поставил чашку на столик, расположенный у окна, подошел к письменному столу и разместился в юзер-кресле, спинка которого опустилась, едва доктор откинулся на нее.

Взяв три цветных провода, он начал их подключать. Красный — в разъем за левым ухом, зеленый — в основание шеи рядом с первым позвонком, а белый — в нервное сплетение на внутренней стороне запястья.

— Я готов, — сказал Хсян, тщательно выговаривая слова. — Пароль — «тинцзы». Выполнить программу.

Откуда-то донеслось легкое потрескивание, а перед глазами у доктора замелькали, словно снег, визуальные помехи. Увы, интерфейсы, доступные исследователям Бюро, не были самыми современными, и переход в виртуальную реальность никогда не отличался легкостью.

Тем не менее компьютеры справлялись со своей работой. Помехи постепенно исчезли, сменившись призрачной черной пустотой, со слабым сине-зеленым мерцанием вдалеке. Чжао Хсян очутился в океанских глубинах. Зазвучали приветственные фонограммы, а в правой стороне поля зрения замелькали цифры. Это была информация о глубине, температуре, давлении, солености и прочих факторах, характеризующих состояние океана.

Модель была безукоризненна, почти идеальна. Информационные входы, имплантированные в череп доктора, позволяли пропускать в мозг всё, содержащееся в компьютере, объем памяти которого достигал пятидесяти терабайт.

Впрочем, визуальную информацию Чжао Хсян едва замечал — как только он очутился в виртуальной реальности, его уши заполнил глубокий и звучный голос Певца. Жуткий, одинокий, волнующий, загадочный напев лился и скользил по экзотическим музыкальным просторам, создавая замысловатые мелодии, почти непостижимые для человеческого уха.

— Замедлить темп, — приказал доктор секретарю. — Коэффициент один к десяти тысячам. Адаптируйте звуки к уровню моего слухового восприятия.

— Коэффициент замедления темпа — один к десяти тысячам. Адаптация произведена.

Мелодия — как напоминала она песни китов, живших некогда на Земле! — приобрела иной характер, высоту звука и интонацию. Теперь, когда темп звучания значительно замедлился, стали различимы многочисленные вариации, щебетанье, трели и вопли, которые ранее были недоступны мозгу доктора. Чжао слушал и изумлялся. Эти разнообразные, чередующиеся или монотонные звуки содержат, должно быть, невероятно огромное количество информации. О чем может повествовать эта песня?..

Гимн Певца, рожденный в океанских глубинах, был потрясающе красив, изобилуя мелодиями и тональностями, совершенно чуждыми для китайского слуха… да и для западного, кстати, тоже. Маловероятно, чтобы эта музыка (и послание, которое она несет) имела какое-либо отношение к Земле и человечеству. Ведь океан, по которому в данный момент виртуально путешествовал Чжао, находился в шестистах миллионах километров от самой глубокой морской впадины на Земле.

Звуки, наполняющие черные просторы, по которым плыл доктор, издавало… нечто, обитавшее очень далеко от поверхности скованного льдами океана, целиком покрывавшего Европу.

— Сколько осталось до начала

следующего напева?

— Двадцать две секунды, — ответил секретарь.

— Опустите меня ниже. Я хочу увидеть его.

Тут же возникло ощущение, что Чжао погружается вглубь океана, хотя вместо холода морской воды он по-прежнему чувствовал только сделанную из кожзаменителя спинку кресла. Впрочем, так оно и лучше: температура воды, в которую погружался Хсян и которая представляла собой замысловатую смесь, состоящую из серы и солей, была ниже нуля. В придачу, даже при малой гравитации Европы (всего лишь 0,13 земной) давление на этой глубине превышало тысячу атмосфер, а значит, очутись Чжао в Европейском океане по-настоящему, каждый квадратный сантиметр его тела подвергся бы давлению в 1058 килограммов!..

Свет, казалось, становился все ярче, и доктор начал различать смутные очертания стен, башен и куполов.

Конечно, в этой непроглядной тьме изображение передавалось не светом, а звуком. Сама же Песня, которую эхо многократно разносило по холодным просторам спутника Юпитера, исходила из этих диковинных и замысловатых архитектурных сооружений. Микрофоны, установленные на поверхности, улавливали звуки, и мощные искусственные интеллекты создавали приблизительное изображение того, что могли бы увидеть человеческие глаза, если бы они находились в нескольких сотнях метров над Певцом, а не на расстоянии почти в семьдесят восемь километров. Грубо говоря, объект имел форму диска диаметром двенадцать километров. Бесчисленные бугры, купола и башни делали его похожим на маленький город. Эксперты все еще не могли решить, был ли это подводный город, построенный в глубинах Европейского океана для какой-то непостижимой цели, или гигантский звездолет, прибывший с далекой планеты и утонувший здесь в результате крушения несколько тысяч лет назад. А то и раньше… Пока что все полученные сведения подтверждали гипотезу о космическом корабле. Инородное происхождение объекта не вызывало сомнений. Европа, небольшой мирок, состоявший из маленького каменного ядра, покрытого льдом и водой, не могла быть местом обитания технически развитой цивилизации. Так что Певец, скорее всего, был пришельцем с какой-нибудь другой планеты.

Часть диска, казалось, была поглощена пучиной, где тьма становилась гуще, а давление моря было настолько большим, что вода и лед превратились в некую полужидкую массу. А еще глубже было ядро, подогреваемое приливными волнами, создаваемыми в нем силами притяжения Юпитера и его спутников, и жерла подводных гейзеров изрыгали горячую воду и облака органических веществ. На Европе была жизнь, сосредоточенная вокруг этих отверстий. Экспедиция Всемирной Конфедерации Государств подтвердила это год назад.

Но Певец был столь же чужероден простым микроорганизмам, роящимся в море Европы, как и человечеству…

Когда темп замедлился, звуковой сигнал стал напоминать низкие звучные раскаты гонга. Бесконечно повторяющийся импульс, приглушенный программой, создающей компьютерную модель, на самом деле длился всего лишь секунду. Доктор Хсян закрыл свои виртуальное глаза, отключился от мерцающих башен и полностью сосредоточился на экзотической песне.

— Вот! Слышите? Как только изменяется частота зонда, таким же образом трансформируется и тональный диапазон песни. Не слишком… — Доктор не договорил.

— Не слишком многообещающе для анализа, — прозвучал в мыслях Хсяна голос его секретаря.

ИскИна звали Альбертом — в честь Альберта Эйнштейна, образ которого он принимал, когда требовалось появиться в компьютерной модели или на экране. Однако от работающих в Бюро соотечественников Чжао скрывал имя секретаря. Западные реалии в данный момент вызывали особенно сильное чувство неприязни и отвращения.

— Я вовсе не убежден, что слышу те же звуки, которые, как вам представляется, слышите вы… Мой слух гораздо более чувствителен, чем ваш.

— Однако я слышу, когда ко мне обращаются на путунхуа, — ответил Чжао.

На пекинском диалекте, который иностранцы все еще называли мандаринским, слово путунхуа имело значение «общепринятая речь».

— Так же, как и я.

— Конечно. Однако я, вероятно, более чувствителен к относительным колебаниям тона, чем вы. Вас просто запрограммировали различать их в потоке устной речи, а я учился этому с самого рождения.

— Возможно, хоть я и не в состоянии уловить, в чем здесь разница. — Альберт, похоже, остался при своем мнении, хотя всегда рискованно судить об эмоциях ИскИна по тону, с которым он произносит слова. Большинство коллег доктора считало, что ИскИны полностью лишены эмоций или чувств, но Хсян имел другое мнение.

— Да ведь сейчас речь идет совсем не об этом! — воскликнул Чжао. Впервые он позволил себе поддаться волнению. — Певец отвечает на сигналы сонара, переданные с поверхности, в режиме реального времени. Вы понимаете, что это означает?

— Если вы не ошиблись в своих ощущениях, это означает, что Певец — не записывающее устройство или какой-нибудь автоматический радиомаяк, как предполагает существующая теория, но представляет собой действующий интеллект.

— Это означает, — сказал охваченный волнением Чжао, — что у нас появился шанс для первого контакта…

— Вероятно, экспедиция ВКГ пришла к такому же выводу. А внезапный интерес американцев к субмаринам, способным выдержать повышенное давление, означает, что они планируют посетить Певца лично.

«И это, — подумал Чжао, — вполне может стать бедой для Китая.»

— Мы, конечно, должны будем проинформировать генерала Сяна, — продолжал Альберт. — При сложившейся в данный момент политической обстановке американцы вряд ли откроют нам доступ к этой находке.

— Конечно.

Было совершенно необходимо, чтобы Великий Джунго первым вступил в общение с обитателями иной планеты. От этого зависело выживание нации и сохранение Китаем статуса мировой державы с высокоразвитой технологией. Жалкие подачки, зависящие от капризов иностранных правительств, не могли поддерживать существование страны, население которой приближалось теперь к трем миллиардам.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать