Жанр: Боевая Фантастика » Йен Дуглас » Схватка за Европу (страница 14)


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

11 октября 2067 года.


Близ системы Юпитера;

космический корабль США «Франклин Делано Рузвельт»;

14:17 по времени гринвичского меридиана.


Осторожно подтягиваясь, майор Джефф Уорхерст продвигался в невесомости по узкому тоннелю-лазу, пока не достиг входа в жилой модуль, который, вращаясь с периодом в двадцать секунд, терся о стены туннеля и издавал каскад скрипучих звуков. Джефф выбрал цель (медленно движущийся вход в жилой модуль «Си»), а потом, держась за правые и левые поручни, стремительно нырнул ногами в дверной проем. Это было проделано с почти изящной непринужденностью, приобретенной в результате трехнедельной практики.

По мере продвижения вперед Джефф чувствовал, как постепенно возвращается вес. С каждым метром он становился все тяжелее. Наконец Уорхерст появился на верхней палубе модуля «Си». Это тесное помещение с серыми стенами было до отказа набито морскими пехотинцами. Вот уже три недели модуль «Си» был жилищем роты «Браво». Он состоял из трех тесных отсеков. В двух из них спали офицеры и рядовые морпехи (в общей сложности восемьдесят один человек), а также военврач ВМФ. Третий отсек использовался для дневного пребывания команды. В насыщенном густыми парами воздухе стояла вонь, возникающая, когда слишком много людей набивается в слишком маленькое помещенье.

— Рота, смирно! — крикнул кто-то, и сидевшие морские пехотинцы начали вставать.

Небрежно махнув рукой, Джефф разрешил им сесть.

— Вольно! — рявкнул он. — Возвращайтесь к прерванным занятиям! На таком близком расстоянии от центра корабля гравитация вращения равнялась всего лишь 0,21 g; при перемещении всегда приходилось сохранять равновесие и помнить об инерции, к тому же особенно неприятен был эффект Кориолиса. Помимо спальных и дневных отсеков тут имелась комната отдыха, которая одновременно служила кают-компанией и камбузом.

Только в этой части жилого модуля можно было увидеть, что происходит за бортом корабля. Двухметровый стенной экран на передней переборке позволял демонстрировать изображения с телекамер, размещенных на корпусе «Рузвельта».

В данный момент транслировалось изображение, снятое камерой, установленной в носовой части корабля. Юпитер находился в самом центре экрана. Планета представляла собой слегка сплюснутый оранжевый диск; даже невооруженным глазом можно было разглядеть на нем горизонтальные полосы. Если верить изображению на экране, Юпитер был лишь чуть-чуть крупнее полной Луны, наблюдаемой с Земли. Были видны все четыре Галилеевых спутника, три с одной стороны планеты, а один — с другой. Какая-то из этих ярко светящихся точек (Джефф не знал, которая именно) являлась Европой — конечной остановкой для «Рузвельта».

Корабль находился в одиннадцати миллионах километров от гигантской планеты, хоть уже и успел долететь до орбит самых отдаленных спутников Юпитера, только что миновав орбиту Леды, являющейся вечно блуждающим в ночи крошечным куском камня и льда.

Главный сержант Камински стоял у экрана, держа в руке пластиковую емкость с кофе. Фрэнк поприветствовал Джеффа кивком головы:

— Как прошло заседание, сэр?

— Как и ожидалось, главный сержант, — ответил Уорхерст. — К шестнадцати тридцати нам нужно все привести в порядок; инспектирование назначено на семнадцать ноль-ноль. В двадцать планируется начать замедление вращения, разворот на сто восемьдесят градусов и торможение. Придется позаботиться о том, чтобы к этому времени все подкрепились, а в столовой был наведен порядок.

— Есть, сэр! Все будет тип-топ, не беспокойтесь.

— Хорошо. — На мгновение взгляд Джеффа задержался на экране. — Которая из них Европа? Не знаешь?

Камински указал на среднюю из трех звезд, расположенных справа от Юпитера:

— Вон та, самая яркая, сэр. — Палец Фрэнка переместился на самый близкий к Юпитеру спутник. — Эта небольшая красная звездочка — Ио. У меня такое впечатление, что даже здесь чувствуется запах серных вулканов. — Камински указал на одинокий спутник слева. — А это — Ганимед. Самый большой спутник в Солнечной системе. Он даже больше, чем Меркурий. Ганимед занимает второе место по удаленности от Юпитера. — Палец снова скользнул вправо. — Ну и Каллисто, наиболее удаленный из Галилеевых спутников. Он так похож на нашу Луну, что человек начинает тосковать по холодному пиву и горячей подружке.

— Я не просил читать мне лекцию, главный сержант.

— Нет, сэр! Конечно, нет, сэр!

«Ну и дерьмо же ты, Уорхерст!» — беспощадно отругал себя Джефф. А вслух сказал:

— Прости, Камински. Кажется, у меня немного расшалились нервы.

— Это сказывается влияние территории, сэр.

Черт побери, Камински всегда так дипломатичен!.. Всегда точно знает, что нужно говорить. Что ж, влияние территории сказывается и таким образом. Фрэнк Камински уже давно служит в морской пехоте… почти тридцать лет. Он был на войне с ООН, являлся ветераном Марша Гарроуэя, сражался в кратере Циолковский, участвовал в полудюжине грязных мелких стычек, происходивших во время ликвидации ООН и начала формирования ВКГ. Камински был в высшей степени компетентен во всем, что делал. Образцовый морской пехотинец, идеальный помощник своего командира. Небольшое разглагольствование о Галилеевых спутниках было вполне типичным для него. Этот человек всегда интересовался следующим местом службы или размещения и, казалось, имел в своем распоряжении неистощимый запас фактов, касающихся этого места. А

факты всегда гармонично сочетались с огромным личным опытом…

Джефф коснулся одной из клавиш на пульте, и в центре экрана появилось созданное компьютером изображение «Рузвельта». Двухсотметровый крейсер производил впечатление. Его тупоконечная носовая часть была оснащена водяным баком, далее следовали величественно вращающиеся жилые модули, а на безопасном расстоянии от них, в кормовой части, находились массивные уродливые аннигиляционные двигатели. Однако сейчас плывущий по бескрайней пустоте «Рузвельт» выглядел чертовски маленьким.

В середине двадцать первого столетия самым революционным достижением в области усовершенствования космических кораблей стал аннигиляционый двигатель с устойчивой тягой, или АМ-двигатель, который разрабатывался параллельно Американо-Японским Альянсом и Европейским космическим агентством во время войны с ООН. Аннигиляционные двигатели кардинально изменили космические путешествия в пределах Солнечной системы. Вместо долгих, в режиме малого газа, энергосберегающих перемещений по переходным орбитам Холмана стали использоваться относительно простые полеты по прямой, действующие по принципу «нацель и запусти». Антиматерия с энтузиазмом преобразовывала себя и эквивалентное собственной массе обычное вещество в энергию и плазму с очень высоким удельным импульсом. Если смешать вещество и антивещество в соотношении один к одному, нескольких тонн топлива было бы достаточно, чтобы доставить корабль к Юпитеру всего лишь за несколько дней. Первую половину расстояния крейсер преодолевал при стабильном ускорении, равном 1 g, затем поворачивался на 180 градусов и всю вторую часть полета тормозился в том же режиме.

К сожалению, производство антиматерии было крайне дорогостоящим делом. Огромные станции, находящиеся в точках Лагранжа и на Луне, использовались для того, чтобы преобразовывать солнечный свет в энергию, которая в свою очередь применялась для того, чтобы создавать и копить антивещество — микрограмм за микрограммом — с помощью методов, почти не претерпевших изменений с конца двадцатого столетия. Из-за огромных затрат большинство АМ-кораблей применяло обычное топливо, «разогретое» добавлением очень маленького количества антивещества, чтобы увеличить начальный удельный импульс, или использовало плазменные двигатели, получавшие немного антивещества, чтобы превратить много реактивной массы, в качестве которой обычно использовалась вода, в плазму. Космический корабль, подобный «Франклину Делано Рузвельту» и другим большим АМ-крейсерам, мог с ускорением 1 g достичь района Юпитера через неделю, но для этого понадобилось бы все антивещество, полученное на американском объекте «Лагранж-3» в течение тридцати месяцев. Поэтому, из соображений экономии, использовался более консервативный подход.

Вместо того чтобы быстро проделать весь путь с ускорением 1 g, «Рузвельт» потратил на разгон при 1 g только двенадцать часов, достигнув скорости, превышающей 420 километров в секунду. Далее он летел по инерции, постепенно замедляясь под воздействием гравитации Солнца. Тем не менее «Рузвельту» понадобилось на преодоление 900 миллионов километров вакуума, двадцать четыре дня, а не несколько лет.

Но морские пехотинцы, как и следовало ожидать, ворчали. Все знали, что на полет можно было затратить всего лишь семь дней. А они болтаются на борту тесного корабля уже более трех недель. В течение двадцати четырех дней полета по инерции «Рузи» обеспечивал экипажу и пассажирам подобие гравитации, используя вращение жилых модулей вокруг оси корабля. Модули делали три оборота в минуту, что создавало на самых нижних палубах центробежную силу, равную 0,3 земной силы тяжести. По мере приближения к оси псевдогравитация на палубах уменьшалась. Идея заключалась в том, чтобы приучить морских пехотинцев к силе тяжести на Европе (0,13 от земной) и вместе с этим дать возможность поддержки мышечного тонуса и общей физической подготовленности.

По правде говоря, Джефф Уорхерст считал, что трех недель при 0,3 g было вполне достаточно, чтобы полет по инерции превратился в сущий кошмар. Каждый чувствовал неприятное воздействие силы Кориолиса на внутреннее ухо. А половина личного состава находилась под влиянием синдрома космического полета, который непрофессионалы называли «космической болезнью». Пассажирские помещения, получившие название «шкафчики для хранения морпехов», были до отказа набиты людьми, спящими на полках, расположенных друг над другом в шесть рядов. Пришлось составить график, чтобы по очереди пользоваться комнатами отдыха. На трех палубах каждого из четырех жилых модулей «Рузвельта» можно было с грехом пополам разместить тридцать человек, но в этот раз «Рузи» нес на борту полностью укомплектованное десантное подразделение Корпуса морской пехоты: две роты («Браво» и «Чарли»), взвод рекогносцировки, штаб и медицинский персонал, а также взвод десантно-диверсионной группы военно-морского флота «Котики», двенадцать бойцов которого отправились на Европу, чтобы пилотировать подводные лодки «Манта». Итого двести восемьдесят мужчин и женщин, плюс экипаж корабля, обычно состоявший из пятнадцати служащих ВМФ.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать