Жанр: Исторические Любовные Романы » Эмма Драммонд » Танцовщица (страница 34)


— Да, Нелли, у меня теперь много друзей среди джентльменов, которые выражают мне свою благодарность за спектакль подарками. Они настолько состоятельны, что для них это то же самое, что чаевые извозчику или официанту.

— О, — не вполне понимая, пробормотала Нелли. — Но все-таки чайный сервиз. А ты не боишься разбить его?

Лейла вернулась к столу, поставив на него изящный чайничек из того же сервиза.

— Нет. Нужно обращаться с ним, как со старой, щербатой чашкой, и не будет никаких проблем. А если будешь очень осторожничать — обязательно разобьешь.

— О, — снова пробормотала Нелли, ошеломленная тем, что было выше ее понимания.

— Хочешь печенья… или у меня в буфетной есть пирог. Если хочешь, сейчас нарежу.

Краска залила бледное лицо Нелли.

— Не откажусь.

Лейла принесла пирог, отрезала большой кусок и положила на тарелку вместе с вилкой. Нелли с удивлением посмотрела на нее.

— А зачем вилка?

Теперь пришла очередь Лейлы слегка покраснеть. Она забыла, как жила Лили Лоув и ее прежние подруги.

— Я сейчас мелко нарежу, — сказала Лейла и взялась за пирог, прежде чем Нелли успела нырнуть в него всем лицом. Наливая чай, она слушала болтовню Нелли о том, что творится в доме Кливдонов. Для Лейлы это выглядело, как чужой мир, словно она никогда не была его частью. Затем она услышала последнюю новость о Джиме, который никак не может жениться на Нелли, потому что на пивзаводе его не переводят в контролеры. На вопрос, хорошо ли она себя с ним ведет, Нелли покраснела, из чего Лейла заключила, что Джим никогда не сделает ей предложения, ибо получил уже все, что хотел. Цепочка мыслей привела ее к предстоящему воскресенью и гостинице, в которой Вивиан собирался с ней остановиться; у Лейлы сразу испортилось настроение. Как ей узнать, останавливался ли Вивиан в этой гостинице до нее с бессчетным количеством других женщин? И чем все закончится, если она позволит ему достичь того, что он хочет?

— Будь осторожна, Нелли, — предостерегла она печально. — В этом мире для Джимов всегда все хорошо… как для майлсов лемптонов. Если у тебя возникнут трудности, он сразу скинет с себя всю ответственность.

— О, — взволнованно произнесла Нелли, больше восхищаясь красивыми словами Лейлы, чем их смыслом.

Съев еще один кусок пирога, Нелли достала из кармана письмо.

— Оно пришло две недели назад. Из какого-то другого места… Кухарка сказала, — добавила Нелли, потому что сама читать не умела.

Лейла с любопытством посмотрела на письмо. Оно было послано из места, под названием Хайдарабад, но почерк был не Френка, а на конверте стоял официальный штамп. Любопытство сменилось тяжелым предчувствием. С ним что-то случилось. Уверенный почерк на конверте и пересылка, оплаченная военным министерством. Кровь застучала у нее в висках. Она испугалась того, как радостно забилось ее сердце. О Господи, это значит, что больше нет препятствий и она может стать миссис Вейси-Хантер. И не нужна эта гостиница в воскресенье. Между ними больше не будет невыносимых ссор, непреодолимой ревности или лжи. Трясущимися руками Лейла разорвала конверт и прочитала:

Уважаемая мисс Лоув,

Я пишу вам по поручению одного из моих солдат, который не может написать сам. Я с сожалением вынужден сообщить вам, что военнослужащий Френк Дункан храбро участвовал в бою и получил ранение, потребовавшее ампутации правой руки. Ему была оказана медицинская помощь, и он отправляется в Лондон на корабле Марктаун, прибывающий в Тилбери 8-го июня. Он очень хотел, чтобы вам сообщили об этом. Насколько я понимаю, вы близкие друзья, а у него нет семьи, поэтому я очень сожалею, что мне приходится сообщать вам такую печальную весть.

Позвольте заверить вас в моем…

Строчки поплыли у нее перед глазами. Лейла бессмысленно смотрела на лист бумаги в руках, мгновенно забыв о Нелли и о Джиме.

Вместо прогулки по фруктовому саду Вивиан получил в уик-энд письмо от Лейлы. Его содержание ужасным образом подействовало на него и выбило из колеи на несколько дней. Каждое слово письма отпечаталось в его мозгу, каждая жестокая фраза преследовала его. Она писала ему, что ее карьера значит для нее больше чего бы то ни было. Что его постоянное надоедание и беспочвенная ревность не дают ей сосредоточиться на занятиях пением. Таким образом, он должен усвоить, что о проведении досуга с ним, сейчас или в будущем, не может быть и речи. Письмо заканчивалось словами, что она сама будет оплачивать уроки пения, продавая подарки, которые он ей подарил.

Не в состоянии смириться с таким внезапным разрывом, он проводил все внеслужебное время, крепко напиваясь, или скакал на Оскаре, пытаясь изгнать демонов, овладевших им. Вивиан никому не смог бы признаться, что его сердце разбито на части любовью к женщине, которая его отвергла. О нем всегда говорили, что он флиртует с теми, чья честь давно забыта, или с теми, кто не особо будет жалеть о чести, лишившись ее из-за него. Он всегда считал себя мужчиной с нормальным соотношением добродетелей и пороков и полагал, что в компенсацию за одинокое детство волен отдавать кусочки себя такому количеству подруг, какому пожелает. Затем он столкнулся с загадочной девушкой, которая вдребезги разбила все его представления о прекрасном поле и поймала в ловушку, из которой он не может выбраться.

Лейла открыла ему глаза, показав другую сторону отношений Лемптона и Рози Хейвуд; она продемонстрировала удивительное чувство чести, основанное на личной гордости, а не на гордости за свое происхождение или социальное положение. Благодаря ей он

понял, что такое решимость в достижении успеха. Она часто унижала его, почти всегда неосознанно, и он обнаружил, что этот опыт не так уж неприятен ему. Он помнил, как постоянно менялось ее настроение, помнил восхитительное смущение, когда он поддразнивал ее, звук ее голоса.

Ночь за ночью он мучился ревностью, представляя ее у Романо в украшениях, подаренных другим мужчиной, рассказывающей этому ухажеру о спектакле или о последних задумках Лестера Гилберта. Что еще хуже, он представлял, как Лейла рассказывает о своем визите в «особняк лорда», где предыдущий поклонник гонялся по лугам за черным ягненком для нее. И, что было хуже всего, Вивиан знал, что снова сделает это, если только она позволит ему.

Каждую ночь он приходил к выводу, что она бросила ему вызов способом, далеко превосходящим все, что смогла изобрести Джулия. Лейла, по-видимому, больше наслаждалась его слабостью, чем его силой. Она вела тонкую игру с того самого вечера, когда в праведном гневе выкинула его из кеба: Лейла вынудила его общаться с ней только по-дружески, потом эти уроки пения и серьги; а он был настолько очарован ею, что привез в свой дом, заставил Чарльза и Джулию развлекать ее, защищал от их презрения и нападок деда.

Лейла играла с ним в кошки-мышки до тех пор, пока он не созрел для того, чтобы сделать все, что она ни попросит. Эта безвестная девчонка из кордебалета, поставила его на колени.

Несколько недель он был словно обезумевший: ссорился с друзьями, рычал на подчиненных и стегал лошадей. Командир как-то отозвал его в сторонку для мужского разговора, но из этого ничего не вышло. Офицеры его полка, как обычно, разделились на два лагеря. Друзья Вивиана по-мужски оправдывали его, те же, кто всегда считал его джентльменом второго сорта, расценивали такое поведение как извращенную форму мести.

Лидер группы офицеров голубых кровей майор Теодор Мауль Редферн Феннимор никогда не благоволил к нему, называя не иначе как «Вейси-Хантер Внебрачный», и позволял обменяться с ним лишь парой слов, и то если этого требовала служба. Хвастаясь личным знакомством с принцем Уэлльским и тем, что его родословная восходит к первому королю Англии Тюдору, Тео Феннимор считал себя гордостью полка. Его закадычные друзья были склонны согласиться с ним, но избегали Вивиана больше из солидарности со своим героем, чем из-за его статуса незаконнорожденного. Хотя иногда и возникали маленькие трения, это не причиняло Вивиану серьезных неприятностей до тех пор, пока через несколько недель после получения письма от Лейлы не случилась одна из них.

Как-то в середине лета, в субботу, полк проводил парад для населения. В этот день столбики термометров поднялись до рекордных отметок. Жара мучила и людей и животных, которым пришлось демонстрировать искусство верховой езды, полковые построения и все, чем славится кавалерия. Детей сажали на самых спокойных, старых, отслуживших боевых лошадей, молодые женщины трепетали от вида загорелых солдат, которые норовили подмигнуть девушкам, когда старшего офицера не было поблизости. Безукоризненные мундиры особенно подчеркивали их мужественность. Пожилые пары наполнялись верой в могущество нации, когда видели сверкающие копья и красивые лица солдат. Военная часть праздника была короткой и сменилась спортивными состязаниями. Команда, ставившая палатки, куда входил Вивиан, демонстрировала, что копья — это не только смертельное оружие, а матч в крикет между одиннадцатью солдатами полка и джентльменами Сассекса был призван показать, что уланы— молодые, мужественные ребята, которые проявят на войне такой же высокий боевой дух, как и в крикете.

Кульминацией дня, во всяком случае для офицеров, был визит Эдварда, принца Уэлльского, который, согласно плану, должен был вручить им кубок в знак признания успехов в Ашанти. Церемония должна была состояться во время легкого чая, который готовили к четырем часам. Поэтому в три тридцать все офицеры, кроме тех, кто был на дежурстве, собрались при всех регалиях в зале в ожидании чая, который им не позволяли пить до появления «Тедди». Сообщение о том, что королевская особа задерживается и прибудет почти на час позже, было встречено многозначительными взглядами: выражать протест ворчанием у офицеров и джентльменов считалось плохом тоном. Однако поскольку сам командир умирал от жажды, он приказал обслуге принести подчиненным, затянутым в парадную форму, стаканы и холодный лимонад.

Разговоры вертелись вокруг одной темы: комиссии по расследованию неудачного рейда Джеймсона полтора года назад, в результате которого Британия потеряла контроль над провинцией Трансвааль и ее золотыми приисками. Операция вызвала протесты, руководители восставшей армии были посажены в тюрьму, а Сесил Роде, хоть и с опозданием, был вызван в Лондон, чтобы объяснить свое участие в этих почти военных действиях, а главное, подтвердить непричастность правительства. Результаты расследования были обнародованы сегодня утром, и все, кто находился в оппозиции к правительству, назвали их «шпиком». Враги Сесила Родса, которых у него было много, негодовали, потому что он не понес никакого наказания, несмотря на то, что его признали тайным организатором нападения.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать