Жанр: Исторические Любовные Романы » Эмма Драммонд » Танцовщица (страница 43)


Часть вторая

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Вивиан достиг вершины холма и осадил лошадь. Он осмотрелся по сторонам. Справа лежала сине-зеленая полоса Атлантического океана, слева — темное индиго Индийского. Там, где морские волны набегали на берег, золотились пляжи — прибежище мигрирующих птиц и одиноких тюленей. Горы, зеленые у подножия, становились сплошным камнем к вершине, выделяясь на фоне широкого прекрасного неба неровными зубцами, напоминавшими пустынные холмы его родного Корнуолла.

Повсюду веселым ковром стелились дикие цветы. Апельсиновые и лимонные деревья в полном цвету дополнял пурпур джакаранды и огромные магнолии. В ветвях деревьев роились мириады птиц бесчисленных оттенков, и их яркое оперение, высвеченное лучами солнца, блестело, как радуга.

Переведя взгляд с бледно-золотистых камней к изумрудным деревьям, затенявшим огромные белые дома, Вивиан вздохнул, ощущая смутную тоску. Весна в Кейптауне была потрясающей смесью цветов, теплых запахов и нежных дуновений ветерка, так соблазнявших человека остаться здесь навсегда. Необыкновенная земля: в ее недрах таятся ценности, заставляющие людей бороться за них, рискуя жизнью.

Перекинув ногу через круп коня, Вивиан спешился и медленно прошел туда, где в нескольких метрах плоский камень образовывал естественное сиденье, с которого отчетливо виднелся снятый им дом. Тепло от нагретого солнцем камня чувствовалось и через бриджи, когда он устраивался поудобнее, намереваясь, как обычно, немного посидеть здесь, прежде чем вернуться в тот дом… вернуться к своей жене.

Некоторое время он просто глазел вниз, погруженный в воспоминания о цепи случайностей, приведшей к нынешнему невыносимому положению. Если бы полк отправили в какую-нибудь область, подобную Ашанти, где женщинам не разрешалось сопровождать мужей, то, возможно бы, и не наступил окончательный надлом их вынужденного брака. Но перевод в страну с мягким климатом и обширным колониальным обществом предоставил Джулии ту самую возможность, о которой она мечтала. Ее действия были направлены против мужа таким изощренным способом, что оставляли его полностью беззащитным. А сейчас, как он понял, наступил момент, когда надо было или вырываться на свободу, или оставаться с Джулией навсегда. Поэтому-то Вивиан и сидел здесь, зная, что только в одиночестве может оставаться самим собой.

Он с трудом подавил ощущение, что вернулся в свое безрадостное детство. В Джулии было такое же стремление властвовать, что и у его деда, однако здесь оно порождалось странной формой любви, а не ненавистью.

Женитьба вызвала значительные перемены в обеих семьях. Сэр Кинсли и его сын предпочли бы втихую выпороть Вивиана за сексуальное насилие над Джулией, а потом быстренько выдать ее замуж за Чарльза. И только настойчивое требование Джулии сделать ее свадьбу настоящим событием со множеством гостей заставило семью принять такой неприятный для них поворот событий. Однако они не смогли примириться с потерей титула и земель, прилегающих к их собственным, а также с тем, что единственная женщина в семье вышла замуж за незаконнорожденного, каким бы аристократом он ни был.

Вивиан нахмурился, вспомнив реакцию брата. После тридцати лет близких отношений, выстоявших вопреки деду, они разругались так отчаянно, что с тех пор ни разу не разговаривали. Чарльз был поражен до глубины души и разъярен, не желая верить в подобное предательство. И он перевернул с ног на голову все, что делал Вивиан со времени возвращения из Ашанти: предупреждения Вивиана насчет Джулии призваны были скрыть его собственные намерения; роман с хористкой, чье имя Чарльз забыл, стал лишь дымовой завесой, чтобы запутать других. Затем Чарльз объявил, что Вивиан всегда ненавидел его, а женитьба на Джулии стала еще одним проявлением мести, вызванной ревностью.

Известие убило лорда Бранклиффа. Услышав новость, которую от него скрывали как можно дольше, он упал в обморок и умер через два дня после свадьбы. Молодожены отказались покидать Швейцарские Альпы, чтобы присутствовать на похоронах, давая возможность новому лорду Бранклиффу вновь обвинить брата в предательстве.

Для Вивиана самым значительным результатом женитьбы стало официальное закрепление за ними участка земли, обещанного Джулии в наследство, если она выйдет замуж за кого-то, кроме наследника Шенстоуна. Сэр Кинсли был вынужден уступить эту землю нежеланному зятю. Вивиан немедленно написал Чарльзу, что тот может считать ее частью своих владений, но получил в ответ сухой отказ через семейного поверенного.

Вивиан тут же перекрыл дороги, ведущие через доставшийся ему участок, таким образом закрыв тестю и брату доступ к их землям с этой стороны. Затем он восстановил в правах первоначального владельца фермы Макстед, которого выгнал сэр Кинсли.

Через несколько месяцев Вивиан понял, что его женитьба стала отличной местью деду, даже и мысли не допускавшему, что Джулия может иметь силу воли, не уступающую его собственной. Эта сила воли и стала основой их бед.

По возвращении из медового месяца Джулия быстро завоевала признание и преданность офицеров, начиная от генерала и кончая самым молоденьким корнетом. У членов кавалерийского полка в женщине ценится не только красота, но и умение. А она гарцевала на лошади почти так же, как и они, смело обсуждала любые проблемы в присутствии мужчин, в то же самое время восхищая их своим вкусом в выборе нарядов, только подчеркивающих ее привлекательность. Ни один не смог устоять. Через полгода все офицеры в полку Вивиана буквально ели из ее рук — даже Тео Феннимор, который решил, что она

каким-то образом легализовала ублюдка, выйдя за него замуж.

В своей неподражаемой манере Джулия легко пережила те дни, когда скандал в Ашанти составлял заголовки газет. Тогда для Вивиана жизнь была кошмаром, каждый день за воротами казармы его поджидала разъяренная толпа, а старые друзья отворачивались или уходили в сторону, встретившись с ним в клубах и ресторанах. Однажды на него набросилась истеричная мать того капитана, которого он застрелил. Ее оскорбления долго звучали у него в ушах, и только три месяца на континенте позволили немного забыться. К счастью, на момент окончания медового месяца газеты были уже полны другими скандалами, поглотившими внимание британской публики.

Благодаря желанию начальства защитить одного из своих офицеров, он был оправдан в суде и повышен в звании— ровно за месяц до того, как 1 января 1899 года их полк получил приказ отправиться в Кейптаун. Там он снял огромный дом, который, по мнению Джулий, соответствовал их социальному положению, и с этого времени прежде вполне терпимая семейная жизнь потихоньку становилась невыносимой.

Быстро заняв главенствующее положение среди местных дам, Джулия хваталась за любую возможность, лишь бы продвинуть мужа по службе или упрочить его социальный статус. Посвятив себя полностью этой задаче, она, не советуясь с Вивианом, рассылала и принимала приглашения, предлагала его услуги различным комитетам, вызывалась от его имени служить третейским судьей, устраивать ярмарки и выставки, а также участвовать в военных парадах. Что хуже всего, она использовала любую возможность, чтобы привлечь его к различным соревнованиям, уверенно заявляя, что ее муж в состоянии выполнить даже самую трудную задачу.

В результате Вивиан обнаружил, что вынужден постоянно присутствовать на многочисленных балах и приемах, которые обычно затягивались до ночи. Он был членом всех мыслимых и немыслимых комитетов, отнимавших большую часть свободного времени. Долгие часы приходилось проводить, организовывая мероприятия, которые ему были неинтересны, или тренируя свои военные навыки, — такие, как установка палатки или разрубание саблей насаженной на палку свеклы на полном скаку. А в довершение ничего не оставалось, как участвовать в бесконечных состязаниях на силу и ловкость с любым дураком, который имел неосторожность похвастаться своими способностями в присутствии Джулии.

Вначале он пытался сопротивляться, даже спорил. Однако Джулия была так популярна в обществе колонистов, что невозможно было отказаться сопровождать ее на светские рауты и вечеринки, не выглядя при этом невоспитанным; не принять приглашение стать членом бесконечных комиссий и комитетов означало поссориться именно с теми добропорядочными и влиятельными гражданами, с которыми военные предпочитают поддерживать только хорошие отношения. Участие в парадах стало обязательным после того, как она раззвонила о его мастерстве в каждой гостиной Кейптауна. Невозможно было также не принять вызовы, сделанные от его имени Джулией. Все, чего он мог этим добиться, — это оскорбить жену, сильно затруднить себе карьеру и вообще бросить тень на свою принадлежность к сословию джентльменов.

Наклонившись, Вивиан опустил голову на руки, закрыв в отчаянии глаза. Когда он потерял ту единственную, которую любил, и был подавлен общественным негодованием по поводу событий в Ашанти, Джулия предложила ему лекарство. И за это он был ей благодарен. Но благодарность ослепила его настолько, что Вивиан не увидел ее настоящей цели — полностью подчинить себе мужа.

А сейчас Вивиан был истощен — как физически, так и эмоционально. Его жена даже страсть превратила в марафон, где он не имел права отступить первым.

Вивиан понимал, что так больше продолжаться не может. Прошлой ночью он был вынужден фехтовать с Джоном Кинсоном — результат восхваления Джулией его особого мастерства. Вивиан выиграл поединок случайно. Движения были замедленны, внимание рассеивалось. Жизнь словно сделала круг. Но наказание за неудачу теперь было намного горше, так как раньше его высмеивал и оскорблял только фанатичный старик, тогда как сейчас…

Резко поднявшись, Вивиан вновь бросил взгляд на дом, который стал ненавидеть. Расставание с Джулией станет для него концом карьеры, вызовет новый скандал, заставит до конца дней скитаться по дальним гарнизонам. «Попавшим в ад нет смысла выбирать», — напомнил он себе. Джулия будет безжалостно преследовать его. Единственная надежда ускользнуть — отправиться на войну. Он с ужасом вспоминал сражения в Ашанти, но все же мечтал о новой войне как о спасении.

Заполненные стойла в конюшне говорили о том, что Джулия принимает очередных гостей. Их дом в последнее время превратился в неофициальный клуб офицеров. Сей факт мог бы вызвать двусмысленное поднятие бровей у некоторых доброхотов, если бы миссис ВВХ, как Джулию называли в полку, не дала понять, что она предана исключительно своему мужу. Вивиан же не видел в этом ничего, кроме стремления Джулии руководить его жизнью. Желание убежать стало еще сильнее, когда он медленно поднимался по ступеням, ведущим на веранду. Вдоль перил стояли кадки с цветами, но он не замечал их тяжелого аромата и яркой окраски.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать