Жанр: Исторические Любовные Романы » Эмма Драммонд » Танцовщица (страница 74)


Вивиан кивнул в сторону разрушенного Гранд-Отеля.

— Джордж Лабрам был убит здесь почти сразу после того, как построил и успешно испытал огромное орудие. Мне кажется, что ты так увлекся описанием патриотизма и мощи империи, что не замечаешь разрушений вокруг. После нескольких месяцев подобной жизни, Чарльз, люди склонны верить во что угодно.

Чтобы еще сильнее подчеркнуть значение своих слов, Вивиан придержал коня, вынуждая брата проделать то же самое. Чарльз затих, его красивое лицо под шлемом внезапно потеряло выражение презрительного негодования, когда он стал замечать разрушенные здания, глубокие воронки посреди улиц, печатные объявления о раздаче конины и похожих на скелеты людей, тащившихся на рыночную площадь, чтобы поглазеть на английские войска, в тщетной попытке найти причину, почему их не было так долго. Затем, явно начиная понимать серьезность происходившего здесь, он повернулся к Вивиану.

— Ты хочешь сказать, что мама тоже подвергалась опасности во время бомбардировок, что она тоже ела конину?

Раздраженный видом этого чистенького необстрелянного солдата, Вивиан резко заметил:

— Ты что, совершенно не понимаешь, что означает блокада? Я-то думал, что такого галантного и бесконечно лояльного спасателя наши генералы наверняка просветили, почему ваша помощь была так необходима?

Чарльз вспыхнул от гнева, в то же время пытаясь удержать лошадь, шарахнувшуюся при виде большой группы приветственно кричащих и размахивающих руками женщин.

— Перенесенные испытания ничуть не изменили твою привычку ставить меня на место, как только подвернется возможность, — отрезал он, и гарцующая лошадь развернула его лицом к Вивиану. — Я здесь не из-за стремления сравняться с тобой в воинском звании, а просто из чувства долга. Позволь уверить тебя, что я вовсе не завидую твоему положению в жизни и не собираюсь наносить по нему удар. Ты вполне доказал свою способность к саморазрушению, в котором мог и преуспеть, если бы не беззаветная помощь жены, которой ты не стоишь. Ты даже не поинтересовался здоровьем Джулии или тем, есть ли у меня для тебя письма от нее.

Качнувшись, когда лошадь снова резко подала в сторону, он продолжил:

— Я собирался забыть о разногласиях между нами в свете тех обстоятельств, при которых мы встретились, но ты, очевидно, настроен по-прежнему враждебно.

Осознав, что появление на улицах толп женщин и детей означает, что они поднялись из шахт, Вивиан рассеянно ответил:

— Если между нами и было непонимание, то только с твоей стороны. Я пытался объясниться, ты не захотел слушать. Я хотел встретиться — ты запретил мне появляться в родном доме. Я собирался вернуть тебе земли, которые по праву принадлежат наследнику Шенстоуна, — ты швырнул мое предложение мне в лицо.

Подгоняя Оскара из страха встретить Лейлу среди оборванных и немытых, но радостных женщин, он бросил через плечо:

— Мне страшно надоела твоя роль мученика, Чарльз. После долгого заточения в Кимберли я могу сравнить ее лишь с капризами примадонны.

Через несколько минут, потраченных на осторожную езду между осколками снарядов, которые, без сомнения, будут убраны до того, как основная часть пришедших на помощь войск гордо проскачет рысью по городу, Чарльз снова оказался рядом с братом. Он, однако, ничего не сказал, и так получилось, что Вивиан первым нарушил молчание.

— Мама была в полной безопасности, находясь во время последнего обстрела в подвале под домом барона фон Гроссладена — я сам отвез ее туда, — добавил он горько, вспоминая ее категорический отказ на его предложение, чтобы Лейла, как и Франц Миттельхейтер, побыла вместе с ней в этом относительно комфортном убежище. Подобный всплеск аристократического снобизма, когда речь шла о вопросах жизни и смерти, Вивиан не мог простить. Из-за этого ему пришлось укрыть девушку, которую он хотел бы видеть своей женой, в шахте, где за три дня и три ночи условия наверняка стали невыносимыми.

— Я предполагаю, что моя обязанность — объяснить, почему я и мама оказались в Кимберли. Барон сделал ей предложение.

— Что?! — выдохнул Чарльз, почему-то ужаснувшись.

— Меня пригласили, чтобы помочь сделать выбор, но барон к этому времени уже все решил сам. Они планировали пожениться в ту самую минуту, когда кончится блокада, так что твое прибытие как нельзя более кстати. Присутствие на торжествах лорда Бранклиффа, одного из наших первых героев, ворвавшихся в разрушенный город, придаст событию респектабельность, столь обожаемую нашим будущим отчимом, — закончил Вивиан едко.

Чарльз задыхался от волнения.

— Боже мой, она не может выйти замуж за этого мужчину!

— Он проинструктировал ее, что она станет его женой. Мама с радостью согласилась.

С удивлением отметив подавленное выражение на лице брата, Вивиан спросил:

— Что-то не в порядке?

— Не в порядке? Ты хочешь сказать, что ни один из вас не читал газеты?

— Здесь не получали газет! Мы были полностью отрезаны от внешнего мира, что я пытаюсь объяснить тебе уже битый час.

Чарльз остановил лошадь, несмотря на толпу людей, приветствовавших солдат из армии Робертса, и, не обращая внимания на протест Вивиана, принялся торопливо объяснять.

— Семья фон Гроссладена в Германии не только посылала бурам оружие и боеприпасы. Два его дальних родственника привезли в Южную Африку медицинское оборудование, купленное на собственные деньги, чтобы лечить наших врагов. Эта новость облетела все

газеты. Вив, — заметил он горячо, — мы не можем позволить нашей матери войти в подобную семью!

Новость не слишком потрясла Вивиана. Он лишь подумал об иронии судьбы, распорядившейся, чтобы Гроссладен заставлял свою будущую супругу прервать дружбу ее сына с актрисой из опасения быть замешанным в скандале, в то время как его высокородные прусские родственники снабжали буров оружием.

Чем дольше Вивиан раздумывал над этим, тем забавнее ему представлялась ситуация: пока барон развлекал пленников Кимберли концертами и вечеринками, его родные засыпали их снарядами! Гюнтер фон Гроссладен несомненно попадет в учебник истории. И как теперь осторожный Роде станет открещиваться от дружбы с подобным человеком? Очень, очень смешно.

— Не вижу ничего, что может показаться забавным, — рявкнул Чарльз. — Ты только что сказал, что мама собирается выйти замуж за человека, в настоящее время ставшего предметом пересудов в значительно большей степени, чем когда-то наш отец, и все же сидишь и смеешься. Должно быть, солнце повлияло на твой разум.

Смахивая вызванные смехом слезы с опухших от усталости глаз, Вивиан заметил:

— Как официальный глава семьи, ты обязан проследить, чтобы наша податливая родительница не обесчестила твое титулованное имя. Желаю удачи, Чарльз.

Ткнув хлыстом в сторону, он добавил:

— Вот и жилище нашего негодяя. Иди туда.

— Нет, подожди минуту, — запротестовал Чарльз. — Ты не можешь просто так ускакать и снять с себя всю ответственность.

— Нет, могу, — последовал холодный ответ. — Мама уже высказала свое мнение о моих сыновних чувствах. К тому же я голоден и устал. Я разрешаю тебе, лейтенант лорд Бранклифф, принять командование, пока я приму ванну и посплю по крайней мере двадцать четыре часа. Будущее нашей матери вкупе с защитой Кимберли я с удовольствием отдаю в твои руки. Как только я отдохну, то по долгу службы вернусь в свой полк в Кейптауне, — закончил он, чувствуя, как внезапно пропадает веселое настроение.

— В этом нет необходимости. Сорок девятый полк является частью армии Робертса и прибудет сюда через пару дней.

К этому моменту улицы были полны ликующими людьми, выползшими из подземных убежищ, словно кролики из норы. И подобно им Вивиан вдруг почувствовал свалившуюся с него тяжесть. Молча он повернул Оскара и по улицам, где три дня назад вез Лейлу, поскакал в сторону военного лагеря — или того, что от него осталось.

Жизнь волшебно переменилась. Магазины полны товарами, улицы забиты военными, фургонами и пушками. Колонна английских войск наконец-то прибыла в полном составе, уничтожая по пути последние остатки отчаяния и лишений, но почему-то оставляя пустоту в душах тех, кто пережил блокаду. Их слабые тела отторгали хорошую пищу, месяцы затворничества мешали включиться в бешеный ритм жизни нового общества Кимберли.

Краснолицые солдаты из далеких британских колоний, индийские сипаи, бравые веселые жители Новой Зеландии ворвались в город и, казалось, захватили его. Они постоянно рассказывали о страшных сражениях по пути, когда спрятавшиеся снайперы буров, пропуская передние ряды, обстреливали находящихся сзади, оставляя раненых страдать под обжигающим солнцем, пока спускающаяся темнота не позволяла им отползти в сторону. Говорили и о внешне невинных холмах, скрывавших неисчислимое войско врагов, обнаруживших себя, лишь когда англичане оказались зажатыми в узкой долине. Незаметные без мундиров, скачущие на привычных к условиям вельда животных и прекрасно знающие территорию, буры обладали способностью появляться как из-под земли и так же мгновенно исчезать после успешного нападения на строгие шеренги английских военных.

Чем больше слушали жители Кимберли, тем больше их охватывала радость, что они выстояли. Обладающие некоторой проницательностью догадывались, что удача заключалась больше в тактических ошибках противника, чем в их собственной непобедимости. Имея в своем активе победы над английской армией, сильно подорвавшие дух военных, буры могли захватить Кимберли в любой момент. Но, как это уже неоднократно бывало в истории, отдельные грубые просчеты часто приводят к проигрышу всей войны. И когда через несколько дней прибыло известие об успешном разблокировании города Ледисмит, эта вторая неудача свидетельствовала о злом роке буров.

Когда закончились празднествования, настало время считать потери и искать виноватых. Сесил Роде, никогда не бывший скромным человеком, с удовольствием примерил на себя мантию спасителя города. Он выпячивал свои достижения, поливая грязью полковника Кекевича. И таково было его влияние в правительстве, что репутация и честное имя способного и достойного офицера были принесены в жертву, дабы умаслить Родса. Кекевич был снят с поста командующего и переведен в свой прежний полк, не получив подобающей благодарности за тяжелую работу, которую выполнил с честью. Гражданское население Кимберли этого даже не заметило, хотя, военные были оскорблены. Но они сейчас оказались в меньшинстве, и их протесты казались не более чем рябью на бушующем море.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать