Жанры: Детская Проза, Детские Приключения, Юмористическая Проза, Детское: Прочее » Юрий Воищев, Альберт Иванов » Пираты Неизвестного моря (страница 15)


Глава 15.

Второе сражение с Вениамином

Наступила «знойная летняя ночь», как сказал писатель Александр Беляев в «Человеке-амфибии». Все было при себе: и луна, и звезды.

– Ночью все кошки серы! – сказал мой брат Ленька, заворачиваясь в простыню, как в плащ.

– Ночь – это не день! – удачно заметил я, потихоньку вынув из Ленькиной тумбочки его собственный фонарик.

– Ночь – самое подходящее время для мести! – жутким голосом сказал страшно начитанный Гринберг, выкатывая из-под кровати желтющую тыкву, выдолбленную внутри.

– Ночью люди спят, – проворчал Грунькин.

Пружины на его кровати нервно застонали, и он отвернулся носом к стене и даже накрылся одеялом с головой.

– Спи, спи! – разозлился Рой. – Мы тебя из пиратов попрем, как миленького!

А Левка добавил:

– Филин!

Пружины снова застонали, но Грунькин благоразумно промолчал. Гринберг проделал в тыкве дырки для глаза, рта и носа и надел себе на голову. Глаз не было видно, зато нос так и торчал!

– Марсианский головной убор! – гордо заявил Левка.

– Не нос, а рубильник! – сказал Грунькин. Он высунулся из-под одеяла на том самом месте, где должны были бы находиться ноги, и хихикал:

– Ну и нос! Почем метр?

Левка, ни слова не говоря, медленно приблизился и внезапно наклонился над ним в своем жутком тыквенном шлеме для того, чтобы произвести убийственное впечатление. И произвел: тот перепугался не меньше, как до полусмерти, и завопил нечеловеческим голосом, или благим матом:

– Я пошутил! Я пошутил! Честное слово!

Грунькин исчез под одеялом и вынырнул там, где и должна была находиться голова, – у подушки.

– Ха-ха! – засмеялся он, осмелев. – Карабас-Барабас!

Тогда Левка вдруг снял шлем, задумчиво повертел его в руках и как насадит его Грунькину на голову!

Грунькин загудел что-то изнутри и стал поспешно дергать шлем вверх, но не тут-то было. Размер не тот, запросто так не снимешь!

Грунькин так старался – чуть себе уши не оторвал. И ни в какую! Мне его даже жалко стало.

Ну, и посмеялись же мы над Грунькиным!

Грунькин, видимо, испугался, что его голова останется в тыкве на всю жизнь, и начал рваться к двери. А из-под шлема неслось, как из пустого молочного бидона:

– Пираты так не поступают! Я все Вениамину расскажу! Он вас из лагеря отчислит!

– Да брось ты! – испугался Ленька и стал помогать ему освободиться от тыквы. А она – ни туда, ни сюда. Тогда Ленька разозлился и ударил ребром ладони – тыква так и треснула и распалась на две половины.

Грунькин схватился за шишку на голове и выскочил в раскрытое окно.

– Все! – уныло заявил Рой.

Мы лежали и ждали мщения. Вот-вот заявится Вениамин с хнычущим Грунькиным, прочтет нам двухчасовую лекцию о правилах лагерного распорядка, а потом со вздохом скажет:

– Собирайте вещички и по домам! А в школу мы сообщим особо!

Ленька не выдержал всеобщего скорбного молчания и пробубнил:

– А чего это мы о нем и о нем?… Нечего было с ним связываться, он шуток не понимает.

– Сам ты не понимаешь! – послышалось за окном, и Грунькин влез в комнату. Забрался под одеяло и притих. А потом застонал жалобно-прежалобно: «Ой-ой-ой…» И так до бесконечности, без передышки!

– Уж лучше бы он Вениамина привел, – вздохнул Рой.

Грунькин постонал еще немного, а потом вдруг говорит:

– Что, струсили? Вениамин уже спит давно, двадцать четвертые сны видит! А вы обрадовались, что мне шишку набили, и ни с места!

Ленька вскочил и мерной рысцой затрусил к Грунькину.

– А что, неправда? – вскочил Грунькин. – Мы-ы… Мы-ы… «Мы его напугаем! Будет знать, как книги по ночам отбирать!» А сами? Трепачи! – и отвернулся.

Ленька потоптался на месте, сел на мою кровать и тихонечко свистнул.

Все собрались.

– Я считалку знаю, – зашипел Ленька. – Давай посчитаемся, кто первым пойдет: на вокзале в темном зале…

Счет выпал на самого Леньку.

– Я, верно, сбился, – растерялся Ленька и снова затараторил: – На вокзале в темном зале…

– Нечего, нечего, – загудели мы. – Не жиль!

Ночь была темная, хоть оба глаза выколи или пять мешков подряд надень на голову, а потом – шапку 60-го размера. И луна исчезла, и звезды – должно быть, к непогоде.

Впереди шел Ленька, за ним волочился

хвост простыни. Леныка все время оборачивался и ворчал:

– Не отставайте! Ну!

– Ух, мы сейчас Вениамина и попугаем! – сказал я Левке. – Войдем к нему в комнату, станем по углам… Все в белом! И завоем: «у-у-у»… А он бряк на колени: «Караул! Спасите!»

Я зажег под простыней фонарик и весь так и засветился, как святой на старинных картинах.

– Привидение, – ахнул Ленька. – Шагай впереди!

Что, я дурак? Я ему отдал фонарик, а сам пошел сзади всех. Спасибо догнал Леньку.

– Ты не трусь, – подбадривал он его. – Как только войдешь в комнату, включай фонарик. А когда Вениамин напугается, деру!

– А вы? – остановился Ленька.

– А мы… – запнулся Спасибо. – Ну, мы тоже не подведем. Я стану на атасе, а остальные будут в окна смотреть.

– Дурак дурак, а хитрый, – обиделся Ленька. – Я и сам могу на атасе постоять.

– Ладно, ладно, – рассердился Гринберг. – Я с тобой войду!

– И я, – сказал Рой.

– И я, – заявил я на всякий случай. Не люблю оставаться белой вороной.

Спасибо смутился:

– Ну, вот… Ну, вот… Я хотел как лучше! Если б на Леньку не выпал счет, я сам бы вызвался первым!

– А потом бы заблудился, – с облегчением засмеялся Ленька. – Кто капитан? Я! А капитан где? Впереди! Ведь у пиратов настоящих как? Как? – спросил он у меня.

– У пиратов… – растерялся я. – Ах, у пиратов!… Один за всех, все за одного! Куда один, туда и все! Куда все, туда и один!

– Вот! – гордо оказал Леныюа. – А ты… на атасе…

– Вы меня превратно поняли, – по-культурному забубнил Спасибо. – У меня храбрости хоть отбавляй!

– Ведрами? – ехидно опросил Рой.

Спасибо обиделся, замолчал, оттолкнул Леньку и пошел впереди:

– Можете в окна смотреть! Я войду один!

Ленька для порядка пошипел:

– Кто напитан? Кто? – Но особо настаивать не стал.

– Он сам напросился, – шепотом оправдывался Ленька перед Роем. – Ведь у пиратов как? Как? – опросил он у маня.

Я не стал подводить Леньку. И так каждому ясно, что он струсил, потому что даже мне – мужественному, смелому человеку! – было немного не по себе после того, как я вызвался со всеми попугать Вениамина.

Поэтому я и оказал:

– Желание каждого – закон! Чего хотят все, хочет один! Чего хочет один, хотят все!

– Вот! – обрадовался Ленька. – Другой бы на моем месте спорить стал, а я – нет. Закон!

Так мы и шли. Впереди – Спасибо, за ним – Ленька, потом Левка, затем – Рой, а я «замыкал шествие», как оказал бы Дюма-отец. И каждый в простыню завернут. Парад домовых!

Мы подошли к веранде третьего корпуса, где жил Вениамин, и остановились.

– Ну, иди, – оказали мы Олегу. Спасибо поднялся на одну ступеньку:

– А вдруг его инфаркт хватит?

– Чего? – удивился Рой.

– Приступ сердечный, – затараторил Спасибо. – Вот у моего деда на неделе по сто раз бывает. Хвать – и не отпускает! Инфаркт, говорит дед, пойду пиво пить. Только пивом и спасается. В энциклопедии так и сказано: пиво – жидкий хлеб.

– Давай, давай, – подталкивал его Ленька. – Пиво… На фонарик. Дед тут ни при чем. Деду-то твоему сколько?

– Семьдесят, – упавшим голосом ответил Спасибо.

– А Вениамину?

Спасибо промолчал.

– То-то! Давай быстрей. Попугаем – и все. И спать.

Спасибо подошел к двери, взялся за ручку и снова обернулся. Мы стояли и делали знаки – давай, мол, не трусь. Олег дернул за ручку и…

– Ого-го! – прорычал чей-то бас, и на пороге появилось какое-то чудище-страшилище в тулупе шерстью наружу! А в руках дубина!

Не успели мы его и разглядеть как следует – да что разглядеть! – даже опомниться, как оказались на своих кроватях. Все показали такой класс, куда там лучшим олимпийским бегунам на короткие дистанции.

А Грунькин лежал себе и хохотал-надрывался:

– Здорово мы с Вениамином над вами подшутили?!

Ну, и предатель!

Ничего себе шуточки!

Так человека можно и до инфаркта довести. Совершенно свободно! Целая бочка пива не поможет! Ну, Вениамин, держись!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать