Жанр: Космическая Фантастика » Чарльз Ингрид » Пилот Хаоса (страница 43)


– Нет! – Рэнд заскользил вперед на животе, к самому краю крыши, пытаясь поймать Зейна за рукав свободной рукой. Он чувствовал, как его пальцы немеют и разжимаются.

– Зейн, останься со мной!

Юноша свирепо дернулся и освободился. Рэнд бросился вперед, чтобы схватить его, и чуть не свалился с крыши. Зейн прыгнул вниз, не издав ни звука. Его тело глухо ударилось о землю.

Рэнд затрясся от рыданий.

– О, Боже! Нет!

Низкий голос произнес возле его уха.

– Все в порядке. Я держу тебя.

Рэнд почувствовал на своем плече сильную руку. Он оглянулся и увидел, что его держит чоя.

Палатон смотрел на перепуганного мальчишку, которого удерживал на краю крыши. В призрачном свете, идущим от соседней башни, он разглядел блестящие бирюзовые глаза, расширенные от трагедии, свидетелями которой оказались, до сих пор не подозревавшие о жестокости мира. «Человек», – понял Палатон. Один из детей. Горе в его глазах всколыхнуло в душе Палатона воспоминания о детях Скорби. По-видимому, мальчик еще не понял, что обязательно бы последовал на смерть вслед за товарищем, если бы не вмешательство Палатона. Его голоса вздрогнули от скрытых чувств, когда он повторил:

– Все в порядке. Я держу тебя.

Глава 24

– Тебе незачем больше беспокоиться о мальчике, – сказал рив. Он откинулся в кресле и вздернул подбородок, слушая, какой довод может еще выдвинуть Палатон.

– Он перенес невероятный шок.

– Который был бы гораздо более чувствительным, если бы доктор Лиго не послал тебя посмотреть, кто там топает по крыше. Мальчика вернули к товарищам.

Слегка измененные обертоны голоса рива напомнили Палатону, что его могли бы и не вернуть. Палатон переступил с ноги на ногу.

– Я знаю, что я здесь гость, но даже осторожность не может удержать меня от вопроса: что заставило курсанта пойти на самоубийство?

Бриад изучал бумаги на своем столе. Не глядя на Палатона, он произнес:

– Путь курсантов к Братьям слишком труден. Именно так мы добиваемся от них гордости достигнутым положением. Зейн Ардофф уже испытал разочарование – в прошлый раз его не перевели в верхнюю школу. Второй отказ стал для него невыносимым. Может, это к лучшему. Если курсантам приходится тяжело на младших курсах, то в будущем им предстоят не меньшие тяготы. Ты не знаешь, какую работу нам приходится вести, тезар Палатон, и я считаю дальнейшие объяснения бессмысленными. Если же ты желаешь узнать поподробнее о нашей программе, разговор можно продолжить. Чоя в углу до сих пор не принимала участия в их разговоре. Сейчас Грасет зашевелилась, привлекая внимание Палатона и Бриада. Она коротко улыбнулась:

– Вероятно, наш гость задает вопросы, чтобы иметь возможность принять решение.

Палатон отозвался:

– Любое решение трудно принимать вслепую. Что вы можете сделать для меня… и что потребуете взамен?

Рив бесстрастно произнес:

– Мы можем вернуть тебе обратно бахдар. Можем восстановить его на бесконечное множество лет. После этого процесс можно повторять, когда твой дар истощится. А что касается платы… мы просим, чтобы ты отрекся от своего Дома.

– Что? – шок от последнего пересилил радость.

Рив обхватил руками стол, чтобы не потерять равновесие.

– На Чо действия тезаров почти незаконны, следовательно, они не имеют права находиться в обществе. Они отвечают только перед своими летными школами и императором – даже в историческом смысле отвергая престол. Ваш дар – вот что делает доступным космос. Вы, и только вы, спасаете Чо от колонизации. Как тезар, ты имеешь право не отчитываться ни перед кем, кроме своих наставников.

Палатон не мог усидеть на месте. Он поднялся, прошел несколько шагов, увидел пристально наблюдающую за ним Грасет, повернулся и посмотрел на рива Бриада.

– Вы просите об измене.

– Нет, только хочу, чтобы ты стал реалистом. Ты уже переступил границы. Ты воспротивился императору, который в настоящий момент занимает престол. – Бриад тоже поднялся. – Нам нет смысла ссориться с ним. Мы стремимся только укрепить Дом, который должен существовать.

– И какое же положение вы займете на Великом Круге?

– Положение, которое по праву будет принадлежать нам, как только мы подготовимся к этому. – Бриад прошел к окну, откуда открывался вид на школу. – Мы сможем многое дать Чо. Мы не умеем исцелять невропатию – пока, но можем укротить ее так, что больше болезнь не будет сокращать жизни самых одаренных чоя. – Он в упор взглянул на Палатона. – Я смело говорю тебе об этом – думаю, я могу так поступать хотя бы по той причине, что если ты уйдешь, ты так и останешься убийцей четырехсот. Оставшись, ты станешь героем, давшим чоя новый талант и новые возможности. Ты узнаешь, что Круг может поворачиваться в твою пользу – как и в пользу каждого.

Палатон с трудом сглотнул. Он не ответил риву, но вместо этого спросил:

– А как насчет детей?

– Они – часть процесса, – торжественно заявила Грасет. – Но они этого не знают. Они в самом деле не могут познать наш бахдар и то, как мы им управляем.

– Есть правила, – ответил Бриад, – которые мы не осмеливаемся нарушить. Один раз принятые в наш круг, ставшие Братьями, дети уже не будут никем иным. Я не буду повторять тебе свое предложение. Наши ресурсы ограничены, и есть множество других тезаров, которые не страдают от малодушия, подобно тебе.

Палатон сдержался. Грасет не отрывала от него огромных, спокойных глаз. Наконец он произнес:

– Мне надо подумать.

– Думай. Походи по школе. Побывай у курсантов, если захочешь. Понаблюдай за детьми с другой планеты. После этого возвращайся ко мне, – и рив обнажил зубы в улыбке.

Палатон вышел из кабинета.

Грасет встала сразу же, как только мониторы у входа в здание показали, что тезар вышел. Бриад обратился к ней:

– Что ты думаешь?

– Думаю, мы имеем дело со случаем естественной связи. Нам известно, что такое бывало… именно поэтому доктор Нунция и открыла этот процесс. Но ничто в ее записях не может подсказать нам его реакцию.

– Тогда он останется с нами.

– Может быть, – она потянулась и развязала ленту, освободив шелковистые

волосы. Она запустила в них пальцы. – Но если мы ошиблись, он может стать действительно опасным.

Бриад притянул ее поближе к себе.

– Один чоя не сможет помешать нам. Мы работали слишком упорно и зашли слишком далеко, чтобы вновь пасть.

Грасет довольно изогнулась. Она провела пальцем по столу Бриада. Приглушенными от действий Бриада голосами она заметила:

– Вскоре мы узнаем ответ. Вряд ли он захочет ждать.

– Я тоже, – отозвался Бриад.


Палатон шагал по территории школы, чувствуя, какую суматоху вызвало его появление среди курсантов. Их было немного, несмотря на внушительные размеры школы. Там, где могли разместиться тысячи, сейчас жило несколько дюжин. Разглядывая здания школы, он пытался угадать, что это – начало Дома или колония, независимая от Чо, совсем не то, на что надеялся Паншинеа – этот «процесс» может стать для него смертельным.

Когда вернется его бахдар, его жизнь вновь наполнится почти безграничными возможностями. Одной из этих возможностей будет искупление вины. Он остановился под большим, с толстыми ветками деревом в углу двора. Стайка детей бегала под ним вокруг паренька в плотном защитном шлеме со знаком школы Голубой Гряды. Пока Палатон стоял, изумленный видом знакомого шлема, мальчишка с закрытыми глазами направился в его сторону. Курсанты расступились, пропуская его к Палатону. Не дойдя шага до него, курсант резко встал и стянул шлем.

Он усмехнулся, увидев, кто оказался на его пути.

– Простите, наставник, – произнес паренек. – Это урок развития предвидения.

– Я так и понял, – с улыбкой ответил Палатон. Он следил, как мальчик вновь натянул шлем и дети пошли прочь в другом направлении. Они приняли его за чоя-учителя, и Палатон не собирался поправлять их. Но почему Заблудшие должны учиться у слепого?

Он вышел из тени под деревом и задумался, сколько времени рив дал ему, чтобы принять решение?


Алекса вошла в комнату неслышно и закрыла за собой дверь. Половина комнаты выглядела неестественно пустой – там не осталось никаких предметов, кроме мебели.

Рэндолл заметил, куда она смотрит и сжался под одеялом на своей постели. Он постоянно мерз и не мог себя согреть – виноват шок, как говорили ему чоя. Доктор Лиго, чоя с двойным роговым гребнем и блестящей гривой каштановых волос, свисающих с него, слишком сурово говорил с Рэндом. Тот немел от строгого голоса доктора.

– Ты выглядишь лучше, – мягко заметила девушка.

– Но чувствую себя по-прежнему. Она присела рядом на пол.

– Это ужасно. Я хочу, чтобы ты знал – мне очень жаль.

Беван уже приходил к нему. Кожа бразильца еле уловимо пахла ее ароматом мускуса и розы.

– Завтра ты пойдешь учиться? Все уже начали.

Его мечта о полетах рассыпалась в пыль. Он покинул своих родителей, свою родную планету и свой народ, оказавшись в плену этой мечты. Ему объяснили, что он должен чем-то пожертвовать, и он был согласен. Но такого он даже не ожидал. Он молчал, и лицо Алексы исказилось.

Она протянула руку и коснулась его щеки, тут же широко улыбнувшись.

– Скоро тебе придется бриться.

Рэнд потер щеку там, где ее только что коснулась Алекса. Колкие щетинки уткнулись в ладонь, и Рэнд почувствовал, как краснеет. Он убрал руку.

Но Алекса взяла его ладонь и сжала, воскликнув:

– Ты холодный, как лед!

– Не могу согреться. Я все время думаю… я должен был его удержать!

– Ты старался, – Алекса взяла обе его руки, согревая их в ладонях. Она посмотрела на Рэнда отчужденным взглядом, как будто вглядываясь во что-то невидимое ему. Вскоре она вновь улыбнулась. – Помоги мне.

Она встала и потянула молнию, расстегивая малиновую блузку. Рэндолл в смущении прикрыл глаза, а когда вновь открыл их, она уже выскользнула из своих одежд и отбросила их. Она быстро сняла тоненькое белье.

– Подвинься, – шепнула девушка, приподнимая угол одеяла.

Он послушался.

Она забралась в постель и легла рядом. Округлости ее тела были теплыми и упругими, и Рэнд показался себе угловатым и костлявым. Она обвила его ногой, положила ладонь на его плоский живот. Он не мог удержаться и в то же время не хотел этого. После первого прикосновения девушки несколько дней назад, он знал, что либо это должно случиться, либо он просто сгорит от желания.

– У тебя это в первый раз? – спросила она, придвинувшись поближе.

– Нет. – Волна желания прошла по его телу. Он приоткрыл рот в безмолвном крике.

Алекса улыбнулась.

– Хорошо, – и набросила одеяло на их головы. – Тогда сейчас ты узнаешь, как надо целовать меня.


Потом она свернулась клубком, как котенок, и задремала, занимая больше половины узкой постели – так, что он был вынужден спать на боку. Рэнд подумал, что Алекса была права – он действительно согрелся. Он прислушивался к ее глубокому дыханию, зная, что ночью она была с Беваном и размышляя, что чувствовал при этом он.

Все это было слишком новым для него. Он еще не избавился от оцепенения.

Завиток ее волос коснулся носа Рэнда. Он осторожно убрал его в сторону. Постель пахла любовью, его потом и ее духами. Он поуютнее устроился в сделанной ими вмятине и заснул.


Алекса проснулась как обычно – внезапно и полностью, широко открыв глаза и озираясь, как будто они открылись прежде, чем мысль об этом возникла у нее. Почувствовав рядом теплое тело, она быстро собралась с мыслями. Воспоминания о мрачном сне постепенно возвращались, как она ни старалась их прогнать.

Ей снились охота и добыча, и даже, Господи помилуй, сладость человеческой плоти. Ей снилось, как она пожирает беспомощных и наслаждается этим. Горячая слеза сбежала по ее щеке. Алекса быстро вытерла ее, решив не поддаваться нелепым снам.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать