Жанр: Ужасы и Мистика » Говард Лавкрафт » Заброшенный дом (страница 5)


Впрочем, еще столетие с лишком эту семью частенько вспоминали, как яркий эпизод в спокойной, размеренной жизни новоанглийского приморского городка. Сын Этьена Поль, неприятный малый, чье сумасбродное поведение, вероятно, и спровоцировало тот бунт, что сгубил семью, вызывал особый интерес, и хотя Провиденс никогда не разделял ужаса перед черной магией со своими пуританскими соседями, широкое распространение в нем получили россказни о том, что Руле-младший и произносил-то свои молитвы не в урочное время, и направлял-то их не по тому адресу. Именно этот слух, вероятно, лег в основу той легенды, о которой знала старуха Роббинс. Какое отношение это имело к французским бредням Роуби Гаррис и других обитателей страшного дома, можно было либо вообразить, либо определить путем дальнейших изысканий. Я задавался вопросом, многие ли из тех, кто знал эту легенду, принимали во внимание ее дополнительную связь с ужасным, которая была мне известна благодаря моей начитанности. Я имею в виду ту полную зловещего значения запись в анналах чудовищного ужаса, которая повествует о некоем Жаке Руле из Кода, приговоренном в 1598 году к костру за бесноватость, а затем помилованном французским парламентом и заключенном в сумасшедший дом. Он обвинялся в том, что был застигнут в лесу, весь в крови и в клочьях мяса, вскоре после того, как два волка задрали мальчугана, причем очевидцы видели, как один из волков убегал вприпрыжку целым и невредимым. Такая вот милая домашняя сказочка, приобретающая, впрочем, зловещий смысл, если принять во внимание имя персонажа и место действия. Я, тем не менее, пришел к выводу, что кумушки из Провиденса в большинстве своем ничего не слыхали о ней. Поскольку если бы слыхали, то совпадение имен наверняка повлекло бы за собой какие-нибудь решительные действия, продиктованные страхом. А в самом деле: что, если какие-то не имевшие широкого хождения слухи о Жаке Руле и привели к финальному бунту, стершему французское семейство с лица городской земли?

Я стал посещать проклятое место все чаще и чаще, изучая нездоровую растительность в саду, осматривая стены здания и внимательно обследуя каждый дюйм земляного пола в погребе. Испросив разрешения у Кэррингтона Гарриса, я подобрал ключ к неиспользуемой двери, ведущей из погреба прямо на Бенефит-стрит; я сделал это потому, что предпочитал иметь более близкий доступ во внешний мир, нежели тот, что могли предоставить неосвещенная лестница, прихожая на первом этаже и парадный вход. Там, где пагубность таилась в наиболее концентрированном виде, я проводил долгие послеполуденные часы, обшаривая

каждую пядь, заглядывая в каждый уголок, и солнечные лучи просачивались внутрь сквозь щели в затканной паутиной наземной двери, благодаря которой лишь несколько шагов отделяло меня от безопасного уличного тротуара. Но увы! старания мои не были вознаграждены новыми находками: кругом была все та же угнетающая затхлость, едва уловимые болезнетворные запахи и все те же очертания на полу. Представляю, с каким любопытством разглядывали меня многочисленные прохожие через пустые оконные проемы! Наконец, по наущению дядюшки, я решил обследовать место в темное время суток и однажды в непогожую ночь сноп света из моего электрического фонарика метался по заплесневелому полу с жуткими фигурами на нем и причудливо искривленными слабо фосфоресцирующими грибами. В ту ночь обстановка подействовала на меня настолько удручающе, что я был почти готов к тому, что увидел, если только это мне не показалось, а именно: очертания скрючившейся фигуры , отчетливо выделявшиеся среди белесоватых наростов. Это была та самая фигура, о существовании которой я слышал еще мальчишкой. Ясность и отчетливость ее были поразительны и бесподобны и, глядя на нее, я снова разглядел то слабое желтоватое мерцающее испарение, которое ужаснуло меня в дождливый день много лет тому назад.

Над человекоподобным пятном плесени возле очага поднималась она, эта слабая, болезнетворная, чуть светящаяся дымка; клубясь и извиваясь в темноте, она, казалось, непрерывно принимала различные неясные, но пугающие формы, постепенно истончаясь и улетучиваясь в черноту огромного дымохода, оставляя за собой характерный омерзительный смрад. Все это было отвратительно и лично для меня усугублялось всем, что мне было известно об этом месте. Дав себе слово не покидать своего поста, что бы ни случилось, я внимательно наблюдал за исчезновением испарения и, наблюдая, не мог отделаться от ощущения, что и оно, в свою очередь, плотоядно следит за мной своими не столько видимыми, сколько воображаемыми зрачками. Когда я рассказал обо всем дяде, он пришел в сильное возбуждение и после часа напряженных раздумий принял определенное и радикальное решение. Взвесив в уме всю важность предмета и всю весомость нашего отношения к нему, он настоял на том, чтобы мы оба подвергли испытанию а, если возможно, то и уничтожению ужас этого дома путем совместного неусыпного дежурства по ночам в затхлом клейменом плесенью подвале.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать