Жанр: Боевики » Андрей Воронин » Личный досмотр (страница 10)


Он еще додумывал эту мысль, стоя на полусогнутых и плюясь гравием, когда отъехавшая совсем недалеко «ауди» вдруг резко затормозила. Сапог, как завороженный, смотрел, как вспыхнули рубиновым светом тормозные огни, и тут же на смену им загорелись белые фонари заднего хода. За секунду до того, как багажник «ауди» ударил его в живот, он подумал, что надо бы посторониться. Собственно, ему показалось, что он так и сделал, но это была иллюзия, хотя и очень стойкая: в тот момент, когда задние колеса машины, подпрыгнув, с хрустом переехали его грудную клетку, он был уверен, что бежит к своему автомобилю, — бежит, чтобы поскорее добраться до пистолета и вышибить из этого волка мозги.

С этой уверенностью Сапог провалился в темноту.

Майор не стал останавливаться, чтобы пощупать у Сапога пульс: он не видел в этом необходимости. Переключив передачу, он послал машину вперед и снова почувствовал, как задние колеса подпрыгнули, переваливая через распластанное на гравии тело. Ощущение было такое, словно он переехал через бордюр — в точности такое, с одним лишь отличием: бордюры не хрустят, потому что у них нет ребер.

«А ведь есть-таки, — подумал майор, скармливая магнитоле кассету „Аббы“. — Там, внутри, полно арматуры, так что ребра у бордюров, пожалуй, все-таки есть. Господи, что за чушь лезет иногда в голову!»

Машина вырулила на шоссе и, плавно набирая скорость, помчалась в сторону Москвы под наполнявшие салон звуки «Танцующей королевы». Постышев был почти спокоен, а незабвенная шведская четверка успокоила его окончательно. Он был уверен, что поступил правильно.

За секунду до того, как дать задний ход, он еще не знал, как поступит с Сапогом. Решение было принято интуитивно, как это обычно и происходило в подобных случаях, и теперь, прокручивая различные варианты развития событий, майор отчетливо видел, что интуиция, как всегда, не подвела: избранный им вариант был самым разумным, потому что мертвые не кусаются.

«Черт, — подумал он, — откуда же это: „Мертвые не кусаются“? Ага, есть, вспомнил. Из „Тома Сойера“, вот откуда! Странная штука — память. Какого только мусора она не хранит! А полезешь туда за чем-нибудь важным и — привет! Стерлось, забылось, пропало, выброшено к чертям на свалку... Это ж надо такое вспомнить — Том Сойер!»

Он даже покрутил головой от удивления, забрасывая пистолет обратно в бардачок. Стрелять в Сапога он не собирался. Какой же дурак убирает свидетелей из табельного пистолета? А убрал он его правильно. Мертвые не кусаются. Не то чтобы Сапог мог его по-настоящему укусить — черта с два он бы его отыскал в многомиллионной Москве, но жизнь изобилует чудесами, причем по большей части погаными, и нет ничего приятного в том, чтобы жить, зная, что по городу рыщет с налитыми кровью глазами вооруженный идиот, мечтающий только о том, чтобы прострелить тебе башку, И потом, он ведь мог бы и проговориться — рано ли поздно товарищ генерал узнает об утечке информации, а вычислить того, кто сделал фотокопии документов, сделать не так уж трудно. И это просто чудесно, что к тому моменту виновный уже успеет наполовину разложиться. Мертвые — отличные ребята: лежат себе молча под одеялом из дерна и никому не доставляют хлопот.

Подъезжая к городской черте, Постышев снова посмотрел на часы и сбросил скорость до разрешенного предела: времени у него теперь было более чем достаточно, поскольку управился он в рекордно короткий срок. В самом деле, чего тянуть?

Впереди показался ярко освещенный аквариум цветочного киоска. Майор ловко перестроился в правый ряд и, притормозив напротив киоска, опустил стекло со стороны пассажира. Из киоска выпорхнула миловидная брюнетка и с профессиональной улыбкой, выглядевшей точь-в-точь как настоящая, протянула в открытое окошко несколько букетов. Майор выбрал два и расплатился с королевской щедростью. Улыбка продавщицы стала значительно шире.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — ответил Постышев. — Это вам, — добавил он, возвращая ей один из букетов.

— Ой, что вы, — растерялась она. — Спасибо... Какая прелесть!

— Это вы — прелесть, — с улыбкой сказал майор и включил передачу.

Проводив «ауди» взглядом, брюнетка хмыкнула, пожала плечами и вернулась в киоск. Там она поставила оставшиеся букеты в воду, засунув туда же и тот, что подарил ей Постышев. Пересчитав деньги, она положила в кассу ровно столько, сколько стоил один букет, прикарманив остальное. Ей и в голову не пришло забрать подаренный незнакомцем в кожаном плаще букет домой: она уже давным-давно не могла смотреть на цветы без отвращения.

Майор поспел в театр как раз к концу спектакля.

Встретив жену, он торжественно вручил ей роскошный букет чайных роз, сказав все приличествующие случаю слова. Она пришла в восторг: это было так мило с его стороны! Майор галантно усадил ее в машину, аккуратно просунул следом букет и, обойдя автомобиль сзади, сел за руль. Обходить машину сзади было неудобно, но зато он получил возможность еще раз незаметно осмотреть багажник и задний бампер. На лакированной поверхности не осталось ни пятнышка, ни царапинки, не говоря уже о вмятинах и иных механических повреждениях.

«Чистая работа, — подумал майор Постышев, садясь за руль и вставляя в магнитолу кассету с записью Верди. — Как всегда.»

* * *

Постышев не без оснований считал, что ему повезло. Он признавал существование таких чисто стихийных, природных явлений, как удача и слепое везение, но всегда делал при этом оговорку: без упорного труда и грамотного использования серого

вещества любая, даже самая фантастическая, удача неизбежно оборачивается пшиком, а то и настоящей бедой.

Его удача сильно напоминала найденный в куче навоза самородок — она была такой же дорогостоящей, неожиданной и опасной. Собственно, сначала он даже не заметил ее, приняв за обыкновенный кусок дерьма, правда довольно крупный, но, потерев из любопытства этот неаппетитный комок, с изумлением увидел тусклый блеск благородного металла.

Не обошлось, конечно, и без счастливого стечения обстоятельств — это и была, собственно, госпожа Удача, в натуральную величину и со всеми онерами.

Год назад майор Постышев, корпевший над очередным рутинным делом, касавшимся незаконной торговли огнестрельным оружием (некий прапорщик — ну конечно, прапорщик, кто же еще! — продал неустановленным лицам десять гранат Ф-1 «лимонка» и полторы сотни пистолетных патронов, и вот теперь майор Постышев должен был установить, кем были эти чертовы неустановленные лица, как будто больше ему нечем было заняться), набрел на след, уводивший куда-то в заоблачные сферы, до которых майору Постышеву было недоплюнуть ни при каких обстоятельствах. Это был даже не след в обычном понимании этого слова, а скорее тоненький, едва различимый пунктир, и не пунктир даже, а так — стрелочка наподобие тех, что рисуют мелом на заборе, когда не знают, что бы такое изобразить.

В рапорте одного из осведомителей майора откуда ни возьмись всплыла вдруг фамилия генерал-полковника Шарова. Упомянута она была как бы между делом, да и из всего контекста следовало, что автор донесения считает участие Шарова в различных скользких сделках делом доказанным, само собой разумеющимся и не подлежащим обсуждению ввиду полной невозможности допрыгнуть до такой фигуры, как генерал-полковник.

Поначалу Постышев не придал этому ровным счетом никакого значения: автор донесения был человеком, что называется, широко, но мелко образованным, весьма экзальтированным и вообще не совсем от мира сего. В голове у него сновали тараканы, вызывая в мозгу информатора короткие, но частые замыкания. Постышев даже подозревал, что половину своих донесений этот тип просто высасывает из пальца, что вскорости подтвердилось.

С одной маленькой поправкой: донесения были высосаны не из пальца, а из бутылки дешевого вина. Справедливости ради стоит добавить, что вторая половина представляла собой неисчерпаемый кладезь бесценной, скрупулезно проверенной информации. Постышев только диву давался: откуда он ее берет?

О том, к какой именно категории отнести рапорт, в котором упоминалось имя генерал-полковника Шарова, Постышев даже не стал думать: если это и правда, Шаров все равно оставался недосягаемым. Пытаясь сковырнуть генерала, можно было запросто свернуть себе шею, а к такому исходу дела Постышев стремился в последнюю очередь. Настораживало только одно: вся остальная информация, содержавшаяся в том самом донесении, целиком и полностью подтвердилась. Это было подозрительно, поскольку его респондент не признавал полумер: если врал, то напропалую, от первого до последнего слова, но уж если брался за дело всерьез, то никогда не позволял себе даже сослаться на непроверенные данные.

Немного поколебавшись, Постышев решил рискнуть и принялся осторожно разрабатывать генерала. Вскоре он пожалел о том, что связался с этим делом: стоило ковырнуть, как оно немедленно принялось распространять невообразимую вонь, от которой мутило даже не отличавшегося излишней щепетильностью майора.

Генерал-полковник Шаров во все времена представлял собой камерную, чисто кабинетную фигуру, не оказывавшую ни малейшего влияния ни на политику, ни на что бы то ни было вообще, кроме своих подчиненных и семьи. Оставалось только гадать, каким образом эта бездарь дослужилась до генерал-полковника и ухитрилась не угодить под увольнение. Как следует обдумав этот вопрос, майор Постышев пришел к выводу, что генерал далеко не так прост, как кажется: только очень умный человек может позволить себе прикидываться дурачком и при этом делать головокружительную карьеру. Этот вывод подтверждал теорию майора насчет удачи и везения, но Постышев решительно не видел, каким образом это может принести ему пользу.

Говоря коротко, генерал-полковник Шаров казался типичным свадебным генералом. Все выглядело так, словно в верхах его высоко ценили и держали у кормушки исключительно в качестве высокоэффективного громоотвода. Чего только не писала о нем пресса! Генерал Шаров — черносотенец и националист, настолько помешавшийся на своих идеях, что, дай ему волю, обрядит всю армию в кольчуги и вооружит саблями и бердышами. Генерал Шаров — коррупционер и мафиози. Генерал Шаров практически единолично повинен в том, что мы с позором прогадили Чеченскую кампанию, Афганистан и вообще все на свете, до финской войны включительно. Генерал Шаров дискредитирует идею национального возрождения великого русского народа высказываемыми во всеуслышание благоглупостями. Генерал Шаров построил в заповеднике трехэтажный терем и платит егерям, чтобы они стреляли во всякого, кто рискнет приблизиться к его феодальной вотчине. Генерал Шаров то, генерал Шаров се...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать