Жанр: Боевики » Андрей Воронин » Личный досмотр (страница 16)


Глава 5

Подберезский был прав, предполагая, что при желании сотрудники ФСБ могут все. В то утро, которое стало последним для отставного прапорщика Уварова, трое сотрудников этой организации, находившиеся в подчинении у майора Постышева, активно и целенаправленно занимались подтверждением этой теории бывшего сержанта Подберезского.

Они занимались этим уже не первый день, но успеха пока не достигли. Сегодня, впрочем, их шансы возросли: Пономарю удалось вырваться из цепких лап медиков, а он как-никак был единственным из них, кому удалось более или менее подробно разглядеть того здоровенного бугая, который устроил драку прямо под окнами конспиративной квартиры генерала Шарова и едва не сорвал операцию. Принимать участие в активных боевых действиях Пономарю было еще рановато, поскольку ребра его до сих пор стягивала тугая марлевая повязка, и он всякий раз шипел от боли, сделав неловкое движение, но посидеть в машине и посмотреть по сторонам он мог вполне.

Строго говоря, все они должны были сейчас находиться совсем не здесь и заниматься совсем не тем, чем занимались: Пономарю полагалось лежать дома на диване и смотреть телевизор, поглаживая травмированный бок, а Сизый с Мешком, по идее, обязаны были слоняться по Черкизовскому рынку, выслеживая кренделя, на днях толкнувшего какому-то недоумку пистолет, снятый с мертвого мента. Сизый, Мешок да и сам майор Постышев, выдавший им это задание, были уверены, что толкача можно с таким же успехом поджидать где-нибудь на Земле Королевы Мод или в Аргентине, так что угрызения совести их не мучили. Они и так провели на чертовом рынке целую неделю, и, послоняйся они там еще хотя бы пару дней, на них, наверное, начали бы показывать пальцами, говоря: «А вон пошли два эфэсбэшника в штатском!». Это была бы пустая трата времени, так что оперативники решили использовать его с толком.

Никакой служебной, а тем более государственной необходимости в том, чтобы выследить ночного драчуна, конечно же, не было, но они не могли позволить, чтобы избиение двух офицеров ФСБ сошло ему с рук.

Офицер спецслужб — это всегда немножечко супермен, и очень неприятно, когда случайный подвыпивший прохожий походя убеждает тебя в обратном одним ударом кулака. Так что проучить усатого здоровяка было необходимо хотя бы для того, чтобы сохранить остатки самоуважения.

Пономарь сидел на переднем сиденье служебной «лады», курил и мрачно размышлял обо всех этих неприятных вещах, не забывая держать под неусыпным наблюдением вход в булочную. Если отбросить амбиции и уязвленное самолюбие, то исход этой затеи представлялся ему, мягко говоря, весьма сомнительным, Больше всех разорялся, естественно, Мешок, который вообще ничего не видел, не получил в ночной стычке ни единого синяка и считал себя героем только на том основании, что усатый незнакомец поленился лезть в фургон, чтобы отобрать у него пистолет. Пономарь не без оснований предполагал, что усача остановило скорее оборудование фургона, чем пистолет Мешка; видима, он понял, с кем связался, и предпочел не заводить дело слишком далеко. Он очень сомневался, что Сизому и Мешку удастся отстоять попранное достоинство: сколько бы они ни кричали о том, что отметелят «этого козла», как «последнего козла» (это было собственное выражение Мешка, которое при других обстоятельствах заставило бы Пономаря кататься по полу от смеха), Пономарь никак не мог забыть тот противный хруст, с которым сломались и подались, вминаясь внутрь, его ребра. Один удар! Этот парень мог бы зарабатывать большие деньги, на спор пробивая кулаком кирпичные стены.

Сизый, например, был уверен, что лично его вырубили по чистой случайности. Это было понятно: он выпал в осадок первым и практически ничего не видел.

Кроме того, когда они обсуждали все это в последний раз, этот идиот выдвинул новую теорию, которая поражала своей свежестью и наивностью: он-де не мог драться в полную силу из-за того, что руки у него были заняты шприцем с лошадиной дозой морфия.

Пономарь ухмыльнулся, вспомнив этот бред, и раздавил окурок о приборный щиток. Он уже в который раз подумал, что напрасно ввязался в эту дурацкую затею, от которой за версту несло какой-то мелкоуголовной тухлецой и ребячеством, но отступать было поздно: на пороге булочной вдруг возник тот самый человек, которого они искали. Пономарь быстро протер глаза и проморгался, но сомнений быть не могло: это был он. Оставалось только гадать, как этот тип ухитрился незамеченным проскользнуть в булочную, но это было уже неважно: главное, что ему не удалось оттуда незаметно выскользнуть.

Пономарь поднес к губам рацию, не сводя с объекта внимательного взгляда. Да, он был высок и плечист, но все-таки не так огромен, как показалось Пономарю той недоброй памяти ночью. Лет, наверное, под пятьдесят, джинсы, кожаная куртка — видно, та же самая...

Под распахнутым воротом серой шерстяной рубашки виднелся треугольник тельника с голубыми полосками.

«Вон оно что, — подумал Пономарь, — десантура. Ну, козел...» Сомнения были отброшены. Сейчас старший лейтенант Пономарев чувствовал себя так же, как, наверное, должен себя чувствовать старый нужник, в отверстие которого какой-то шутник бросил килограмм дрожжей: пенящееся дерьмо перло у него изо всех щелей, и он с трудом сдержался, чтобы тут же не выскочить из машины и не наброситься на противника с кулаками и каблуками. На то были свои причины: в самом начале своей карьеры

Пономарь вместе с коллегами патрулировал улицы в День воздушно-десантных войск и был жестоко помят пьяными дембелями. Новое унижение наложилось на старое, усилив его во сто крат, и в мозгу Пономаря молнией промелькнула соблазнительная в своем безумии мысль: пуле все равно, десантник ты, космонавт или тракторист. Пуля предназначена для того, чтобы проделывать дырки во всем, что не превосходит ее по твердости, а этот тип явно будет помягче, чем пуля со стальным сердечником.

Он надавил на кнопку так, что побелел сустав пальца, и негромко сказал в микрофон:

— Есть. Выходит из булочной. Сажусь на хвост.

Кряхтя, шипя и ругаясь черными словами от боли в ребрах, он передвинулся на водительское место и запустил двигатель.

...Вернувшись из булочной. Комбат разгрузил сумку и поставил на плиту чайник. Пока чайник сипел и вздыхал на огне, он выставил на стол большую фаянсовую кружку и, не скупясь, засыпал в нее две полные чайные ложки заварки. Залив заварку кипятком, он накрыл чашку блюдцем, располовинил свежий батон, разрезал одну половину вдоль, щедро намазал маслом и проложил сыром. Придирчиво оглядев образовавшийся в результате этих манипуляций чудовищный сэндвич со всех сторон, Борис Иванович не удержался и откусил от него изрядный кусок, не дожидаясь, пока заварится чай. Со вкусом жуя, он подумал, что Подберезский что-то уж очень долго бегает по своим делам. За те два дня, что Андрей прожил в его квартире, Рублев опять успел привыкнуть к тому, что рядом все время есть кто-то живой, и теперь, поймав себя на беспокойстве по поводу долгого отсутствия Подберезского, иронически улыбнулся. «Жениться на нем, что ли? — насмешливо подумал он. — И каждое утро устраивать сцены ревности с мордобоем и ломанием мебели.»

Он не успел до конца продумать эту блестящую мысль, потому что в прихожей вдруг раздалась мелодичная трель дверного звонка.

— Легок на помине, — проворчал Комбат, положил бутерброд на стол и пошел открывать.

Даже не подумав заглянуть в глазок, он распахнул дверь и очень удивился, когда один из стоявших на площадке трех совершенно незнакомых ему мужчин вдруг резко выбросил вперед правую руку, вполне недвусмысленно покушаясь на комбатову челюсть. Борис Иванович отвел удар, и кулак незнакомца с неприятным хрустом врезался в дверной косяк. Незнакомец взвыл и выронил кастет, который с тяжелым глухим звоном упал на кафельный пол лестничной площадки.

Дверной проем ограничивал свободу нападавших, и они предприняли успешную попытку прорваться в квартиру, насев на Комбата всей массой. В руке показавшегося Комбату смутно знакомым узкоплечего субъекта с бесцветной крысиной мордой мелькнул электрошокер. Рублев ударил этого типа по его крысиному личику тыльной стороной ладони, и тот, оскалив мелкие испорченные зубы, головой вперед с грохотом и звоном влетел в ванную. Оттуда донесся придушенный вопль, а в следующую секунду там что-то обрушилось с ужасным шумом.

— Все мне там разворотил, недоносок, — огорченно сообщил Комбат двоим оставшимся на ногах участникам налета.

— Не двигаться! — испуганно завопил один из них, наводя на Комбата пистолет. Он держался позади всех и был как-то неестественно перекошен на левый бок, из чего Комбат сделал вполне логичный вывод, что у него повреждены ребра. — Лицом к стене, руки за голову! ФСБ!

— Да я уж вижу, — сказал Борис Иванович, вдруг узнавший старого знакомого. — Бок побаливает?

Старший лейтенант Пономарев большим пальцем правой руки взвел курок пистолета.

— Сизый, надень ему браслеты! — скомандовал он. — Мешок, где ты там?

Из ванной донесся протяжный стон, и снова что-то загремело.

— Ушибся Мешок, — услужливо пояснил Комбат, на глаз прикидывая расстояние, отделявшее его от старшего лейтенанта.

— Молчать, задержанный, — прикрывая за собой дверь, сказал Пономарь, — Задержанный? — удивился Комбат. — У вас, что же, и ордер есть?

— Обязательно, — нехорошо улыбнувшись, заверил его Пономарь. — Вот он.

И он повертел перед собой пистолетом.

— А, — сказал Комбат, — это мы понимаем. Хороший ордер. Выправлен по всей форме.

— Сизый, мать твою, — прошипел Пономарь, — что ты копаешься? Надень ему браслеты, пока я не шлепнул эту сволочь к чертям собачьим!

Сизый торопливо кивнул и с опаской шагнул к Комбату, продолжая тянуть и дергать застрявшие в узком кармане джинсов наручники. Заминка объяснялась тем, что ему пришлось вынимать наручники левой рукой из правого кармана. Правую руку он держал на отлете, и по лицу его было отчетливо видно, что расшибленная кисть причиняет ему сильнейшую боль. Впрочем, несмотря на боль, Сизый был-таки профессионалом и, вопреки ожиданиям Комбата, подошел к нему не спереди, а сбоку. Когда он сунулся к нему с наручниками, Комбат еще раз взглянул на Пономаря и понял, что в случае чего тот выстрелит не задумываясь и скорее всего не промахнется. Следовало выждать более удобного момента, и Борис Иванович со вздохом позволил защелкнуть у себя на запястьях стальные браслеты.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать