Жанр: Боевики » Андрей Воронин » Личный досмотр (страница 26)


— Ясно, ясно, — отводя взгляд, проворчал Шестаков, и Углов ощутил мгновенную эйфорию от одержанной победы. — Только как же я его до машины допру?

— А как хочешь, — мстительно ответил Углов, поднял перевернутый стул и твердым шагом вышел из дежурки.

Бессмертная душа майора Постышева, покрутившись еще немного над его бренным телом, плюнула и улетела прочь: миллион долларов и даже миллиард был для нее пустым звуком.

Глава 8

Майор Постышев, сам того не зная, умер очень вовремя, избежав тем самым крупных неприятностей, которые, подобно грозовым тучам, уже начали незримо сгущаться над его хитроумной головой.

Торопясь навстречу лучезарному будущему, он не: учел того простого обстоятельства, что люди, с помощью которых он претворял в жизнь свои далеко идущие планы, тоже что-то такое планировали, стараясь в меру своих слабых сил обеспечить себя на черный день.

В частности, он совершенно упустил из виду такой немаловажный факт, как то, что Михеич до того, как поселиться в кирпичном теремке на берегу лесного озера, много лет служил в армии в чине прапорщика.

Приказ, полученный Михеичем от человека в кожаном плаще, звучал однозначно: после того как трехсторонняя встреча завершится, обе видеокамеры следовало без промедления утопить в озере. Камеры были хорошие и, несомненно, очень дорогие. Произведя мгновенный подсчет в уме, Михеич пришел к выводу, что, даже спустив обе камеры за бесценок, разом станет богаче, как минимум, на тысячу долларов, а если повезет, то и на все две. И какая, в сущности, разница: утопить камеры в озере или продать безымянному барыге с Рижского рынка? В обоих случаях камеры исчезнут без следа, что и требовалось доказать. А кто позаботится о прапорщике Уварове, если он не позаботится о себе сам? Да никто, черт побери, и в последнюю очередь — этот хмырь в кожаном балахоне.

Оставлять камеры в доме было, конечно же, нельзя, и Михеич, улучив момент, отвез их на свою заросшую мохнатой пылью, имевшую совершенно нежилой вид московскую квартиру, затолкав, пока суд да дело, в стенной шкаф. Лежа в стенном шкафу прапорщика Уварова по соседству с пыльными пустыми трехлитровками и каким-то ветхим тряпьем, эти сверкающие линзами заграничные игрушки производили весьма странное впечатление, и Михеич решил избавиться от них как можно скорее, еще не зная, что на следующий день с ним самим сделают то, чего он должен был, но не сделал с видеокамерами.

Вторым обстоятельством, которого не учел Постышев, был начальник охраны генерал-полковника Шарова майор Багрянцев по кличке Багор. У Багра был цепкий, холодный ум и звериное чутье на опасность, а торопившийся побыстрее завершить операцию Постышев оставил после себя след шириной с колею от самосвала, так что Багор не мог его не заметить.

Когда один за другим пропали Сапог и Михеич, Багор задумался и поделился своими сомнениями с хозяином. Хозяин, по обыкновению, набычился, сильно оттянул пальцами мочку левого уха, подвигал бровями и после короткого раздумья сказал:

— Что-то мне все это не нравится. Сколько лет все было тихо, и тут — на тебе. Может, они вдвоем украли что-нибудь? У нас ничего не пропало?

— Сомневаюсь, — сказал Багор. — Хотя...

— Ну что там? — неторопливо закуривая облегченную сигарету, спросил хозяин. — Столовое серебро стянули?

— Нет, — сказал Багор, — лодочный мотор.

Хозяин поперхнулся дымом и закашлялся.

— Чего? — прокашлявшись, спросил он. — Мотор?

Один? Ты извини, Валера, но это бред какой-то.

Багор был едва ли не единственным из хозяйской обслуги, чье имя генерал Шаров дал себе труд запомнить.

— Бред, — согласился Багор. — В лодке лежат снасти, наживка, словно на ней собирались рыбачить, а вот мотора нет. И весла в уключинах. Странно, правда? И ни Михеича, ни Сапога.

— Да, — сказал хозяин, — странно. Надо поискать, как ты полагаешь?

— Есть, — четко ответил Багор, которого ни на секунду не ввела в заблуждение вопросительная интонация хозяина.

Поиски он начал с того, что в сопровождении двух охранников отправился в заповедник. В багажнике джипа, на котором они ехали, лежали два снаряженных, готовых к работе акваланга. Майор Багрянцев не вполне представлял себе, что он собирается искать на дне озера, но чутье подсказывало ему, что там может обнаружиться что-нибудь интересное.

Его догадка подтвердилась почти сразу. Не пробыв под водой и трех минут, один из аквалангистов пробкой выскочил на поверхность и торопливо содрал с себя маску.

— Ну? — с интересом спросил у него сидевший в лодке Багор.

— Самолет, — отдуваясь, доложил охранник. — Вроде бы «юнкере». Здоровенный, сволочь.

— Тьфу на тебя, — сказал ему Багор. — Тоже мне, красный следопыт. На хрена мне «юнкере»?

— Ну мало ли, — дробно постукивая зубами, сказал аквалангист. — Вдруг пригодится.

— Нет, — отрицательно покачав головой, ответил Багор. — Не пригодится. Кончай трепаться, ныряй.

— Холодно, — пожаловался аквалангист, тяжело вздохнул и погрузился в прозрачную темную воду.

Они искали почти три часа, время от времени меняя район поисков. За это время Багор узнал от своих подчиненных массу любопытных вещей: выяснилось, что в озере холодная вода, что в нем до черта рыбы, что щуки там водятся здоровенные, как бревна, что бревен там тоже до черта, что на дне встречаются ледяные ключи и что людям, которые битых три часа сидят в ледяной воде, полагаются сверхурочные, премиальные, глубоководные и северные.

— А почему северные? — спросил Багор, прикуривая очередную сигарету и щурясь на ощутимо пригревающее осеннее солнышко, которое уже

начинало клониться к закату.

— Так холодно же, елки, — лязгая зубами, хором ответили аквалангисты.

— Ладно, — сказал им Багор, — черт с вами. Последнее погружение, и на сегодня шабаш.

— На сегодня? — скорчив кислую мину, переспросил синий от холода Гумпом.

— Там же нет ни хрена, — с тоской косясь на свинцовую воду, добавил Рыло и, подумав, уточнил:

— Кроме менингита.

— Бедные вы, несчастные, — глядя на желтевший в отдалении полуоблетевший березняк, сочувственно сказал Багор. Голос у него был ласковый, но охранники, коротко переглянувшись, полезли обратно в озеро.

Через пять минут Рыло выскочил из воды, как дельфин, и, забыв снять маску, торопливо погреб к лодке, бестолково молотя руками и ногами и вздымая фонтаны брызг. Выглядело это так, словно за ним гнался водяной, и Багор понял, что поиски увенчались успехом. Он налег на весла и подвел лодку поближе к охраннику, который, судя по всему, готов был вот-вот утонуть к чертовой бабушке вместе с аквалангом. Когда разделявшее их расстояние сократилось до каких-нибудь трех метров, Багор сквозь плеск воды и скрип уключин различил сдавленное мычание: Рыло пытался орать, держа во рту загубник акваланга.

Рыло трижды срывался обратно в воду, прежде чем Багру удалось втащить его в лодку. При этом охранник не переставал мычать и дрыгать ногами, а глаза его за мокрым стеклом маски были выпучены так, что, казалось, вот-вот лопнут. Багру пришлось самолично стянуть с него маску и выдрать изо рта загубник. Мычание превратилось в полновесный вопль, и тогда Багор коротко, без замаха, влепил охраннику звонкую пощечину. Рыло замолчал, словно в нем выключили звук.

— Ты чего орешь? — спокойно спросил его Багор. — Карася испугался?

— К-к-карася, е-н-ть, — лязгая зубами, сказал Рыло. — Видел бы ты этого карася... Стоит, падла, кверху ногами, как буек, блин, и рожа объедена.

— Михеич? — спросил Багор, снова принимаясь разглядывать далекий березовый перелесок, на краю которого стоял казавшийся отсюда игрушечным кирпичный терем.

— Я у него не спрашивал, — нашел в себе силы съязвить начавший успокаиваться Рыло. Он все еще нервно косился на спокойную темную воду и поджимал ноги — похоже, черная глубина, видневшаяся сквозь прозрачное дно моторки, внушала ему страх. — Говорю же, всю морду окуни обгрызли. Их там как мух на падали, чес слово... Хотя тряпки вроде бы его...

— Мотор от второй лодки там? — спросил Багор.

— Ага, — шмыгнув носом, подтвердил Рыло, там. За шею привязан, вроде якоря, значит. Он потому вверх ногами и плавает. С-с-сука... — добавил он, передернувшись от воспоминаний. — Вот блеванул бы я внутри маски, что тогда?

— Утоп бы наверняка, — по-прежнему глядя мимо Рыла, ответил Багор. — Ясное дело, за рулем «линкольна» интереснее... И перестань трястись, смотреть на тебя совестно.

Прежде чем стемнело, они успели нанести визит в деревню. Багор вел джип сам: Гумпом и Рыло в профилактических целях раздавили на двоих литровый ботл «Дикого Турка» и теперь оживленно делились впечатлениями на заднем сиденье. Гумпом рассказывал Рылу, сколько скелетов он насчитал в кабине сбитого и затонувшего в озере «юнкерса» и как чудом не подорвался на рассыпавшихся по всему дну ржавых авиабомбах, а Рыло втолковывал Гумпому про то, как едва не утонул, запутавшись в выпущенных наружу кишках Михеича.

— Как змеи, понял? — размахивая руками, объяснял он. — Серые, склизкие... И сомы кругом — вот такие, понял? Как акулы...

— Ага, — тяжело кивая патлатой башкой, с подковыркой соглашался Гумпом. — Понял. Как киты.

— Как акулы, тундра, — поправлял его Рыло.

Здоровенные такие акулы.

— Я же говорю, как маленькие киты, — пошел на компромисс Гумпом.

— Не, — не согласился Рыло с предложенным нулевым вариантом, — киты все-таки побольше будут... наверное.

Оставив подчиненных блуждать в дебрях сравнительной ихтиологии, Багор разыскал егеря и очень быстро выяснил, что в день гибели Михеича тот тоже едва не отдал богу душу. Примет напавшего на него велосипедиста он, естественно, не разглядел: шляпа, брезентовый дождевик и солдатский «сидор» могли принадлежать кому угодно. Но сам факт наводил на размышления, позволяя почти полностью исключить возможность самоубийства.

Развезя подчиненных, так и сыпавших эскадрильями затонувших бомбардировщиков и стадами китовых акул, по домам, Багор, не теряя времени, наведался в городскую квартиру Михеича и был не очень удивлен, обнаружив в набитом древним хламом стенном шкафу две новенькие профессиональные видеокамеры.

— Старый пидор, — сказал майор Багрянцев и, несмотря на поздний час, немедленно позвонил хозяину.

Генерал-полковник Шаров, осмотрев доставленные Багром улики и выслушав его рассказ, разразился длинной матерной тирадой. Сейчас он меньше всего напоминал свадебного генерала, и Багор впервые подумал о том, что, возможно, напрасно не рванул на все четыре стороны, обнаружив чертовы видеокамеры. В конце концов, вопросы безопасности были его вотчиной, и, как выяснялось теперь, он слишком многое пустил на самотек.

Хозяин, похоже, придерживался того же мнения, но понимал, что если убрать Багра, то заделывать внезапно образовавшуюся брешь в его обороне будет некому.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать