Жанр: Боевики » Андрей Воронин » Личный досмотр (страница 30)


— Ну, что с тобой сделать? — спросил он у обладателя десантного тельника, крепко зажав под мышкой его ногу. — Тельник-то небось на базаре купил, недотыкомка?

Противник ответил коротко и непечатно и неловко подпрыгнул, пытаясь с разворота достать Подберезского второй ногой. Андрей выпустил зажатую ногу и отступил на шаг. Человек в тельнике плашмя упал на бетон, и тут на Подберезского, как грозовая туча, налетел толстяк.

Борис Иванович посмотрел на пожилого, который все еще стоял возле заднего борта фургона, и стал осторожно перемещаться вдоль стены, подбираясь к нему поближе: Комбату очень не понравилось, как тот держал правую руку.

Подберезский остановил направленный в голову сокрушительный удар примитивным верхним блоком и без затей ударил толстяка в солнечное сплетение.

Ему показалось, что он ударил по туго надутому аэростату, да и эффект получился примерно такой же.

— Ха, — презрительно сказал толстяк и нанес прямой удар левой, целясь Подберезскому в нос.

Андрей нырнул под руку и дважды резко ударил толстяка в подбородок. Толстяк покачнулся и упал, явно находясь в глубоком ауте. Это дало Подберезскому возможность достойно встретить «десантника» и молодого, которые все еще не поняли, что главные здесь не они.

Пожилой, по-прежнему стоя у заднего борта, неторопливо поднял обрез охотничьей двустволки, намереваясь раз и навсегда прекратить безобразие. Взвести курки он не успел: чья-то рука, протянувшись из-за спины, легла на стволы дробовика, со страшной силой пригнула книзу и легко выдернула обрез из ослабевших пальцев.

— Пойдем, голубь, — ласково сказал пожилому Комбат. — Они тут и без нас прекрасно разберутся, а мы пока орден поищем.

— Да какой еще орден?! — возмутился пожилой, но тут же замолчал, почувствовав, как стволы обреза с силой уперлись не куда-нибудь, а в задний проход.

— Ну, если ордена нет, придется устроить фейерверк, — сказал Комбат, свободной рукой придерживая собеседника за воротник. — У тебя там дробь или картечь?

Дробь хороша от геморроя, а картечь от простатита.

— У меня там пули, — язвительно ответил пожилой.

— Юморист, — восхитился Комбат. — Пули — это Вообще здорово. Лучшее средство от глупости, между прочим.

— Ты не выстрелишь, — не очень уверенно сказал пожилой.

— Да брось, — ответил Комбат, взводя курки. — Ведь ты-то выстрелил бы! Так чем же я, боевой офицер, хуже тебя? Хватит болтать, пошли за орденом.

— Афганцы, — с отвращением процедил пожилой, послушно направляясь к выходу, — отморозки...

— Это точно, — сказал Комбат. — Бах!!! — громко крикнул он и сильно толкнул пленника обрезом, Пожилой вздрогнул и на некоторое время замер, с трудом переводя дыхание.

— У меня, между прочим, больное сердце, — обиженным тоном сказал он.

— Так выбери себе работу поспокойнее, — посоветовал Борис Иванович. — Улицы, к примеру, подметать... Все время на свежем воздухе, и, опять же, профессия уважаемая.

— Козел, — сказал пожилой, открывая дверцу кабины.

— Это спорный вопрос, — ответил Рублев, наблюдая за тем, как его пленник копается в бардачке. — Мы его обсудим как-нибудь в другой раз, в более спокойной обстановке. Нашел орден-то?

— Подавись, — буркнул пожилой, отдавая ему орден. Комбат небрежно сунул обрез под мышку и толкнул пленника к дверям склада.

Когда они вернулись в помещение, все уже было кончено. Все трое грузчиков отдыхали, сидя вдоль стены, а перед ними прохаживался Подберезский.

— ..как договорились, — втолковывал он им. — Привозим, разгружаем, производим расчет и расстаемся друзьями. Если мне не изменяет память, вы должны мне четыре с половиной тысячи долларов.

— Сколько?! — возмутился пожилой. — Мы у тебя взяли только три!

— Так я же и говорил: три. Ты сам настоял на четырех с половиной. Орден где?

— У меня, — сказал Комбат. — Ну, — обратился он к пожилому, — деньги сам отдашь или начнем все сначала?

Пожилой грязно выругался и бросился на Бориса Ивановича, целясь растопыренными пальцами в глаза.

Другой рукой он попытался выхватить все еще торчавший под мышкой у Комбата обрез. Напоровшись на твердый кулак, он грузно сел на пол.

— Ну вот, — сказал Рублев, — ушибся. Ушибся ведь? Что ж ты делаешь, у тебя же сердце больное...

Пожилой поднес к кровоточащему рту сложенную лодочкой ладонь "и осторожно выплюнул зуб.

— Гестаповцы, — с горечью сказал он. — Нет у меня четырех с половиной штук. Три, может быть, наскребу...

— Как, Андрюха, — спросил Комбат, — три тебе хватит?

— Хватит, — сказал Подберезский, — я не жадный. А вы чего расселись? — грозно спросил он у грузчиков. — Марш в фургон! Иваныч, — обратился он к Комбату, — возьми, пожалуйста, мою машину. Я на грузовой поеду, дорогу покажу.

— Домой? — спросил Комбат, снова принимаясь гадать, зачем Подберезскому второй комплект мебели.

— Не совсем, — ответил тот. — Ты просто держись за фургоном.

Тяжело переваливаясь на ухабах, мебельный фургон вырулил со двора и покатился по улице. Комбат тронул с места машину Подберезского и пристроился ему в хвост, совершенно не понимая, куда и зачем они едут. Знакомые улицы сменялись полузнакомыми, а потом и вовсе незнакомыми, фургон петлял и кружил — видимо, выполнявший роль штурмана Подберезский не совсем твердо знал дорогу — ив конце концов остановился перед ржавыми воротами в кирпичной стене. Комбат решил было, что это какой-нибудь склад, на котором Подберезский решил временно оставить свое барахло, но тут на глаза ему попалась

неприметная табличка, висевшая справа от ворот, и Борис Иванович энергично почесал затылок; Подберезекий умел-таки иногда удивить.

Они приехали в детский дом.

Фургон сигналил никак не меньше пяти минут, прежде чем ворота распахнулись с ржавым треском, пропуская машину во двор. Борис Иванович отогнал автомобиль Подберезского в сторонку, заглушил двигатель и последовал за фургоном в пешем строю, вежливо поздоровавшись с полупьяным стариканом, караулившим ворота. Когда Рублев догнал фургон, работа уже была в разгаре: угрюмые грузчики вытаскивали из кузова мебель, время от времени шмыгая разбитыми носами и с болезненными гримасами хватаясь за разные места, а улыбчивый Подберезский объяснялся с нервной и некрасивой женщиной средних лет, у которой из-под белого халата выглядывал сильно поношенный серый костюм старомодного покроя.

— Что это значит? — резко говорила она, напирая на здоровенного Подберезского, который, продолжая улыбаться, невольно пятился назад, пока не уперся спиной в стенку фургона. — Что вы себе позволяете?

Это детский дом, а не ваше казино! Здесь дети, пони маете, и я не позволю...

— Подождите, — остановил ее Подберезский, — боюсь, вы не совсем поняли... Это просто подарок вашему детскому дому от фирмы." — Он обернулся к грузчикам, больше напоминавшим пациентов травмопункта, ждущих приема. — Эй, отцы, как ваша фирма называется?

— "Русский телекинез". — подсказал Комбат.

— Вот-вот, — поддакнул Подберезский, — «Русский телекинез». Я, конечно, понимаю, что это не совсем то, в чем вы нуждаетесь, но все-таки... Кроме того, эти господа хотели бы презентовать вашему учреждению небольшую сумму — три тысячи долларов.

Заведующая с сомнением посмотрела на «господ», таскавших мебель с энтузиазмом военнопленных.

— А документы? — растерянно спросила она. — Накладные, передаточный акт...

— К чему все эти формальности? — пожал плечами Подберезский. — Это бескорыстный дар. Как говорится, чем богаты...

— Да вы что! — воскликнула заведующая. — Меня же посадят! После первой же проверки...

— Обалдеть можно, — сказал Комбат. — Что, правда посадят?

— Да, — поморщившись, подтвердил Андрей. — Пожалуй, что и посадят... Это я как-то недодумал. Вот же ерунда какая... Да вы не волнуйтесь, — оживился он. — Как же это я не сообразил? Я же могу все это быстренько оформить и завтра же, прямо с утра, подвезти вам бумаги. Это вас устроит?

— Н-ну, не знаю, — растерянно протянула заведующая, снова недоверчиво косясь на перемазанных подсыхающей кровью грузчиков. — Это все как-то очень неожиданно.., давайте я хотя бы напишу расписку.

— Фи, — сказал Подберезский. — Я и так вижу, что вы не станете красть у детей. А если станете...

Он выразительно покосился в сторону грузчиков.

На лице заведующей медленно проступило понимание.

— Вот оно что... — сказала она. — Забирайте-ка вашу мебель. Не хватало еще, чтобы в один прекрасный день за ней явился хозяин.

— Хозяин перед вами, — ответил Подберезский.

— Так вы говорите, «Русский телекинез»... — Заведующая вдруг рассмеялась, сразу сделавшись моложе на десять лет. — С ума сойти, — призналась она. — Что ж, спасибо вам огромное, дети будут на седьмом небе. Может быть, зайдете?

— Как-нибудь в другой раз, — отказался Андрей. — У нас, — он снова покосился на грузчиков, — еще масса дел. Фирма «Русский телекинез» самоликвидируется, и мы с Борисом Ивановичем должны им помочь, Они люди простые, могут что-нибудь напутать...

— Да, — с серьезным видом кивнула заведующая, — сейчас стало столько проблем с документацией...

— И не говорите, — поддакнул Комбат.

* * *

— Как по нотам, — удовлетворенно сказал Подберезский, отпуская сцепление.

Машина тронулась, оставив позади склад со стоявшими подле него милицейскими машинами, в одну из которых сердитые омоновцы забивали угрюмых учредителей фирмы «Русский телекинез».

— Да, — вздохнул Комбат, — осталась твоя Аллочка без работы.

— Ничего, — успокоил его Подберезский. — Работа ей найдется. Будет в зоне солдатские кальсоны строчить. Чем не работа?

— Ну, ты даешь, — покрутил головой Комбат. — А я-то голову ломал: ну что, думаю, он станет со всем этим барахлом делать?

— Козлы, — поморщился Подберезский, выруливая на проспект. — Мебель — ерунда, но как вспомню это унижение... Приходишь домой, а там одни стены.

А мент и говорит: ну а сами вы разве не виноваты? Замочки стандартные, дверь слабовата...

— Это у тебя дверь слабовата? — поразился Комбат.

— Ну должен же он что-то говорить...

Некоторое время они ехали молча. Комбат сидел откинувшись на спинку сиденья и смотрел по сторонам.

Сентябрь кончался, это было видно даже без помощи календаря. На газонах было полно желтых листьев, а в кронах деревьев совсем не осталось зеленых пятен, зато появилось множество просветов. Скоро Зима, подумал Борис Иванович, тщетно пытаясь понять, что именно испортило ему настроение. На дне души плескался какой-то мутный осадок, никак не связанный ни с приближением холодов, ни со временной бездомностью.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать