Жанр: Исторические Любовные Романы » Дина Данович » Страсти по Анне (страница 10)


— Будьте осторожны! — улыбнулась я.

— До встречи, мадам. Я сражен в самое сердце, поверьте мне, — глаза его смеялись.

Он ушел, и темнота обступила меня. Мне он не понравился. Неоригинален, пытается ухаживать… Надо будет спросить у Александра Михайловича, откуда у него такой «знакомец».


Он пришел на следующий день. Я так же сидела в плетеном кресле. Увидела его при свете дня, подумала, что обозналась, но он уже кланялся мне с почтительной улыбкой. Пришлось пригласить его. Он рассказал, что они с Александром Михайловичем учились вместе в гимназии, рассказал про проделки, которыми они часто грешили. Я предложила ему кофе. И он не отказался. Мы болтали о разных пустяках, смеялись. Он извинился передо мной за вчерашние слова и навязчивость.

— Однако вы пришли! — рассмеялась я.

— Вы не поверите, но я вдруг понял, что если не увижу вас сегодня, то случится что-то непоправимое в моей жизни. И в вашей тоже, — добавил он серьезно, без тени насмешки, которая светилась в его глазах вчера.

— Вы суеверны?

— Да, — кивнул он. — Я верю в судьбу и в удачные тосты.

— И любите кошек?

— Не знаю. Никогда не задумывался над тем, люблю ли я кошек. Наверно, люблю. Почему вы меня спросили о кошках?

— Кошек любят суеверные старые девы.

— Я похож на старую деву? Боже! Мадам Зимовина! Вы поражаете меня все больше и больше! Я не слышал большей гадости за всю свою жизнь!

Я подумала: сейчас упаду в обморок, но он уже смеялся.

— Вы меня напугали! — возмутилась я.

— Вы же назвали меня старой девой!

— Я не думала…

— Что можно обидеться на такие слова?

— Нет, вы не поняли, — чуть ли не со слезами проговорила я.

Он неожиданно взял меня за руку.

— Что вы себе позволяете? — пролепетала я.

— Я наглец и знаю об этом. Простите меня за пошлые слова, но вы — прекрасны.

— С каких это пор комплимент стал считаться пошлостью? — машинально спросила я.

Он окинул взглядом сад.

— Нет, это не комплимент. В устах влюбленного мужчины все слова приобретают иной, особый смысл, разве вы не знали?

Я чуть не лишилась дара речи. Пусть я слышала сотни признаний в любви, пусть я привыкла к ним, но теперь мне впервые стало не по себе, страх холодным пальцем прошелся по моей спине. В его словах не было ни восхищения, ни обожания, как у прежних моих поклонников, он говорил спокойно и естественно, словно о погоде. И даже его насмешливое «мадам Зимовина» звучало неожиданно мягко и нежно. Мне захотелось плакать, я опустила глаза.

— Вы… — слова предали меня, потерялись в мыслях, и пришлось ему признаться, — я не нахожу слов.

— Не надо слов. Просто послушайте: я не знаю, почему я рискнул сказать вам о любви. Я банален. У меня много недостатков, за что прошу извинить меня. Но я могу вам рассказать и о достоинствах.

— Прошу, увольте, — в ужасе прошептала я, но он как не слышал.

— Главное мое достоинство в том, что у меня масса свободного времени!

— И совсем нет дел?

— Переводы! Но работаю я исключительно по ночам. Так что днем вы можете располагать мною по своему усмотрению!

— Я не хотела бы вас видеть. Вы говорите дерзости.

— Я сумею искупить свою вину.


Поздним вечером я неожиданно вспомнила, что как-то зимой Александр Михайлович упоминал в разговоре имя Вадима Александровича. «Господи, — подумалось мне, — а ведь я сказала тогда какую-то глупость, вроде того, что смогла бы влюбиться в него, если бы знала его!»

И тогда же рассмеялась — не хватало мне ко всем моим фантазиям еще и Вадима Александровича! Тогда я еще могла смеяться и шутить над своими словами. Но с каждым летним днем, с каждым визитом Любомирского я все осторожнее подбирала слова, все внимательнее следила за тем, что говорю. И кому.


На следующий день разразился страшный ливень. До полудня я не выбиралась из постели, потом долго пила кофе. Когда я уже принялась наконец лениво приводить себя в порядок, ко мне подошла Таня:

— Анна Николаевна, Вас просят.

— Кто?

— Представились как господин Любомирский. В такой дождь!.. Звать?

— Да.

Я видела, как он поспешно снял и передал Тане мокрый плащ. И появился передо мной с огромным букетом белых роз.

— Здравствуйте, мадам.

— Боже, — прошептала я. — В такую погоду!.. Какая красота. И где! Благодарю вас!

— Рад, что вам понравились эти скромные цветы. За сим разрешите откланяться!

— Чаю? Может быть…

— Нет, благодарю.

И я осталась стоять с букетом роз. Проводив Любомирского взглядом до самой калитки дачи, я разозлилась. И почему мужчины дарят мне исключительно розы! И почему Вадим Александрович поступил столь же банально! И почему я принимаю его! И почему он вдруг ни с того ни с сего объясняется мне в любви! И почему Александр Михайлович где-то пропадает, пока его знакомые и друзья пытаются ухаживать за мною!

В тот же дождливый день пришла почта на мое имя. Было три письма: одно от Сергея Ивановича, другое — от Алексея Петровича. Сергей Иванович извещал нас с Александром Михайловичем о своей свадьбе, но приглашения, к счастью, не было. Алексей Петрович прислал несколько своих новых стихотворений, но их я даже не стала читать, приказала Тане выбросить.

Третье письмо было от моего супруга. Я развернула большой лист, вгляделась в строчки и подумала, что почерк Александра Михайловича полностью соответствует его характеру — такой же ровный, без помарок. Супруг сообщал о том, что приедет на дачу только через неделю.


Визиты Любомирского стали

едва ли не ежедневными, он приходил в три пополудни, мы вместе пили чай и смотрели на заросли цветов через распахнутые окна.

— Спешу вас обрадовать, на днях должен будет приехать Александр Михайлович. Не знаю, сколько он будет на даче, но вы должны встретиться, не так ли?

Вадим Александрович заулыбался.

— Отличные новости! Думаю, мы с Александром Михайловичем устроим вечер воспоминаний, с вашего разрешения. Бог ты мой, сколько же мы не виделись? Лет, наверно, шесть. Или даже больше. — Он пристально посмотрел на меня и снова улыбнулся. — Одним словом, вы тогда были еще совсем маленькой девочкой, вероятнее всего — худой и неловкой. И ваша гувернантка была вами недовольна.

Я вздрогнула, словно опять услышала резкий голос моей воспитательницы, но постаралась не подать виду.

— Откуда вы знаете? — как можно беспечнее сказала я. — Может быть, я была ужасно толстым и удивительно послушным ребенком?

— Вы? Нет, не похоже. Да, я совсем забыл упомянуть о кружевных штанишках, которые вы ненавидели. Были такие штанишки?

— Были, — призналась со стыдом я. Вспоминать о них было даже неловко.

— А сколько фарфора вы разбили? — весело спросил Вадим Александрович.

— Ах, не надо о фарфоре! — воскликнула я немножко театрально. — На моей совести несколько сервизов и еще саксонская кукла! Маман была страшно разгневана!

— Только подумайте, сколько всего знаю о вас! — сказал Любомирский.

— Вы еще скажите, что видели меня в пеленках! — отмахнулась я. — Но каким образом вы догадались о посуде и воспитателях?

Он пожал плечами.

— Кажется, я сам был таким, — и добавил: — Много лет назад. Я старый.

— Нет! — поспешно возразила я. — Вовсе нет! — улыбнулась и спросила: — Скажите, что для вас было самым сложным?

— Танцы!

Я даже захлопала в ладоши от восторга.

— И для меня танцы были сущим наказанием! — Я медленно поднялась со стула, неестественно выпрямила спину и заговорила картаво: — Если вы будете так танцевать, то вас перепутают с цирковым медведем!

Поднялся и Вадим Александрович.

— Простите, я не помню урока! — виновато сказал он с глубоким вздохом.

— Что за вид! — проворчала я. — Спину надобно держать прямо! Еще прямей.

И, совершенно заигравшись, я уверенно взяла его за талию, изображая учителя танцев. Увидев его совсем близко, я страшно смутилась и отступила поспешно назад.

— Простите, — сказала я.

Вадим Александрович как будто и не заметил моей неловкости.

— Учителя танцев всегда и везде одинаковы! Однако в гимназии было еще хуже. Хвалили только одного ученика, — он сделал паузу и хитро взглянул на меня.

— Кого же?

— Зимовина.

— Действительно? — удивилась я.

— Можно подумать, что вы не знаете, что Александр отлично танцует, — недоверчиво сказал Любомирский.

— Как же… Помню… — пробормотала я совсем неубедительно, но мой гость уже был поглощен воспоминаниями.

— Через дорогу от нас, — он говорил медленно и тихо, словно видел то, о чем говорит, но потом опять перешел на шутливый тон, — располагалась женская гимназия. И, если хотите знать, по вашему супругу вся эта женская гимназия вздыхала! Барышни доходили до истерик, если на наших совместных балах не танцевали с Александром. Их патронесса даже куда-то в министерство жаловалась. Вот такой курьез.

— Любопытно… — сказала я и подумала: «Неужели и вправду такое было?»

— Мы с Александром были влюблены в одну гимназистку… Звали ее Лиличкой. Она была такая худенькая, вся прозрачная, неземная… Руки — прохладные, невесомые… Вам не скучно? — неожиданно спросил он.

— Рассказывайте, — разрешила я.

— И мы вечно соревновались, кто с ней первым танцевать будет. Даже подрались как-то, представьте себе, какие страсти кипели!

— Подрались? — чего я не могла ожидать от Александра, даже в его пятнадцать лет, так это драки.

— Прямо на Рождественском балу! — подтвердил Вадим Александрович. — Скандал был… Смешно сейчас вспоминать. — Он задумался.

— И что же с вами потом было? — осторожно спросила я.

— Да… Потом? — переспросил он. — Ничего особенного. Мы с Александром стали лучшими друзьями, а та барышня не дожила до следующего бала, то ли простуда с ней приключилась, то ли что-то еще. Мы с Александром, пока учились в гимназии, каждое Рождество к ней на могилу ходили.


Через несколько дней вернулся Александр Михайлович, которому я рассказала о Любомирском, опустив историю с цветами.

— И давно он здесь? — спросил супруг.

— Всего несколько дней. Чуть больше недели… Кажется…

— Замечательно, надо будет пригласить его к нам! Не возражаете?

— Нет…

Вадим Александрович был приглашен, но все было столь неофициально, что мне даже не заказали нового платья, а на стол подали обычный обед.

После обеда мы вышли прогуляться к пруду. Я была в модной юбке, открывающей щиколотки, и выглядела очень молодой. Чувствуя себя лишней, я немного отстала от господ бывших гимназистов, которые предались воспоминаниям, я же что-то напевала, срывала во время прогулки какие-то простые цветы, слышала обрывки разговора.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать