Жанр: Исторические Любовные Романы » Дина Данович » Страсти по Анне (страница 27)


Потом ко мне подошла цыганка, я ссыпал ей какую-то мелочь. Она быстро заговорила, что я буду всю жизнь счастлив и всякие тому подобные глупости. Я засмеялся и спросил, что у меня будет сегодня вечером. Она осеклась, потом взяла мою руку, сказала: «Женщина» — и ушла.

На следующей станции в мое купе подсела хорошенькая барышня. И — поверишь ли? — странное дело, совсем недалеко идет война, а я этого совершенно не чувствовал в тот момент… Мы разговорились. Говорили о погоде, о римских поэтах. Она восторженно смотрела на меня, я сам себе казался очень остроумным и веселым. Потом я помог ей с багажом и, совершенно теряя голову от собственной уверенности и наглости, спросил:

— Где я могу увидеть вас вновь?

Она покраснела, опустила глаза, но я ждал ее ответа.

— После полудня я прихожу в парк. — Она подробно и сбивчиво описала мне место, где находится ее любимая скамейка. — Вы придете? — спросила она с надеждой.

— Завтра же, — пообещал я.

На том мы и распрощались. Помня о скорейшей передаче письма, я пошел на поиски. Солнце уже село, но было еще светло, а во мне пели на разные голоса птицы. Я представил, как я приду завтра к условленной скамейке, как мы продолжим начатую в вагоне беседу. Весь в планах на завтра, я немного заблудился, но расспросил у прохожих про адрес и наконец вышел к нужному мне дому. Было почти темно, и я засомневался, примут ли меня в такой час, но все-таки постучал в дверь.

Открыла мне приходящая горничная, которая уже собралась к себе домой. По ее удивленному лицу стало ясно, что меня здесь не ждали.

— У меня письмо, — сказал я. Она протянула руку.

— Я передам, подождите минуточку. Может, там надобен ответ.

Я сказал, что отдать письмо должен лично. Горничная на сей раз не удивилась. Я был приглашен в зал и оставлен на некоторое время. Потом снова пришла горничная, передала, что ко мне сейчас выйдут, и ушла, сказав, что ей не оплачивают ночные часы. Фраза неприятно задела меня. Я остался ждать. Темно-синий ворсистый бархат кресел, на стенах — какие-то картины, и я отметил про себя, что жилье это хоть и с претензией, но все-таки дешевое.

— Вы ко мне? — услышал я голос и повернулся на него.

И понял, что значит онеметь от неожиданности. Передо мной стояла королева. И осанка, и гордая голова, и маленькие руки — все говорило о благородстве происхождения. Я поклонился, но мне вдруг захотелось упасть к ее ногам и поцеловать край ее одежды. Она подошла ко мне, окутала ароматом своих духов. Я увидел маленькую родинку на ее высокой шее и не мог оторвать от нее взгляда. Я понимал, что бледен, смешон и взъерошен, что от моей вагонной бравады не осталось и следа, что передо мною не маленькая барышня, готовая смотреть мне в рот, а наверняка роковая дама, избалованная мужским вниманием!

— У вас письмо? — снова заговорила она.

И снова я не ответил, только кивнул. Но, по-видимому, она привыкла к тому, что мужчины теряют голову в ее присутствии, поэтому не стала меня ни тормошить, ни высмеивать. Она указала мне на кресло, сама зажгла свечи, предложила мне чаю и взяла письмо, снова прикоснувшись ко мне шлейфом своего аромата.

Письмо было коротким: я видел несколько ровных строчек, но читала она его долго, перечитывала, бледнея на глазах.

— Что ж, — сказала она ровным голосом, но я понял, что дался он ей с великим трудом. Видно было, что ей плохо. Она почувствовала мою неловкость, смущение, желание уйти, чтобы не мешать ей.

— Не торопитесь, — властно остановила она меня. — Или вам надо обратно на поезд?

— Нет! — сказал я.

— Побудьте еще немного. Вы же понимаете, что я сейчас не в себе. Пожалуй, и застрелиться смогу. Вы же не хотите, чтобы я умерла?

И тут я впервые увидел ее глаза. Они были черны, как два бездонных омута, с тонкими голубыми краями, за которые уже опасно заходить. Я смотрел в ее до предела расширенные зрачки и не мог пошевельнуться.

— Так что же? — рассмеялась она. Наваждение рассеялось, она прикрыла глаза длинными ресницами, будто для того, чтобы остановить действие чар. — Мне убить себя?

— Не надо, — сказал я, не узнавая собственного голоса.

— Почему? — спросила она.

Я не понимал. Она смеялась мне прямо в глаза и ждала моих слов.

— Вам нельзя… Вы просто не можете… Вы не должны… — От моих глупых слов мне стало жарко и неловко, еще больше захотелось уйти.

Она внимательно посмотрела на меня то ли с сочувствием, то ли с удивлением. Глухо рассмеялась. Но почти сразу же оборвала свой неприятный смех.

— Нет? — спросила она. — Так почему же? Вы ведь так и назвали мне ни одной разумной причины. — Она посмотрела мне в глаза внимательно и строго. — Вы, вероятно, меня за королеву приняли, — сказала она, прочитав легко мои мысли. — Но я не королева. Вы, как и многие другие, ошибаетесь. Я — всего лишь содержанка. Продажная девка, иными словами. Кто позовет ночевать, к тому и иду.

Теперь мне стало душно от ее слов. Казалось, и горностаевая мантия исчезла с ее плеч, и венец растаял над ее головой. Передо мной была женщина с безумными глазами и порочной улыбкой.

— Противно вам? — спросила она.

— Нет, — ответил я и не лгал.

Она посмотрела на меня внимательно.

— Раз не противно, останетесь на ночь?

Все перевернулось во мне. Пронеслись в воспоминаниях дорога, залитая солнечными лучами, краснеющая барышня из моего купе, слова: «Завтра же»… Кто их произнес? Я? И появление в маленьком зале величавой королевы, которая могла бы стать вечным предметом моего тайного поклонения. Я не посмел бы и мечтать, что такая женщина позволит мне ухаживать за собою. И ее слова, от которых повеяло пламенем преисподней, — не шутка ли? Сейчас она расхохочется,

как русалка или вилисса, и выставит меня вон. Но она ждала.

Я стоял и смотрел на кончик ее черной туфли.

— Останусь, — сказал я, вскинув на нее взгляд. Она ласково мне улыбнулась.

— Очень хорошо! Так давайте познакомимся. Меня Маргаритой зовут. А вас?

— Николаем.

— Присаживайтесь, — предложила она.

Она подошла ко мне, пробежала гибкими пальцами по ручке кресла, зашла за его спинку, перегнулась ко мне, положила руки мне на плечи и зашептала.

— Вот и хорошо. Я хоть и дрянная девка, но для вас, только для вас, буду хорошей. Только вот, чтобы уж вы все до конца поняли, я и деньги с вас возьму. Рубль. За ночь. За целую ночь, как самая дешевая проститутка. Согласны? От ее слов, горячего дыхания, от ее запаха я едва не терял сознание.

— Маргарита…

— Вам стыдно давать мне деньги? — спросила она, снова угадав мои мысли. — Не стыдитесь. Вы же покупаете сигареты? Вы же платите в лавке за любую вещь.

— Но вы… — перебил ее я.

— Так это то же самое. Вы поймете. Сегодня же поймете!

Мы поднялись на второй этаж, и только в ее спальне я понял, что со мной происходит. Сладкая и грешная тайна за семью печатями раскрывалась передо мной во всей своей прелести и порочности.

Мы немного поболтали, потом она указала мне на ванную комнату, поцеловала в лоб, и я ушел купаться. Пришел я обратно довольно быстро, когда она меня еще не ждала. Она сидела в низком кресле рядом с крохотным столиком, а в ее руках была стеклянная трубочка, которую я сначала принял за сигарету. Присмотревшись, я понял, что ошибся, тем более что в глазах Маргариты я увидел испуг.

— Что это? — спросил я.

Она посмотрела на меня и тихо сказала, не желая лгать:

— Кокаин.

Зрачки ее стали еще чернее, они дышали, пульсировали, напоминая теперь не черные омуты, а спрутов на холодном океанском дне. Мне показалось, что рядом со мной ведьма, но она заговорила, и вся неловкость тотчас исчезла. Она хищно облизывала губы, но и этот ее жест почему-то мне нравился.

Скрывая свою стыдливость, она жадно целовала меня, откровенно и захлебываясь шептала нежности. Да, она была стыдлива, но я не понял этого тогда. Понял, но много позже. Я же не помнил себя, мне казалось, что королева, снизошедшая до простого смертного, вдруг стала моей собственностью, отчего было и жутко, и радостно.

Утром я проснулся поздно, еще в постели вспомнил все свое вчерашнее приключение, улыбнулся и быстро встал. Удивительно хорошо и ново было осознавать себя в доме малознакомой женщины после ночи бурных ласк. Я искупался и отправился искать хозяйку. Она была на кухне и уже приготовила нам завтрак.

— Доброе утро, — пропела она, осматривая меня, словно за ночь я мог неузнаваемо измениться. — Горничная по выходным дням не работает, — пояснила она.

Я обнял ее, скользя руками по ее прекрасному телу, поцеловал в маленькую родинку на шее.

— Маргарита, — спросил я, — я смогу остаться у тебя еще на ночь?

— Рубль, — спокойно ответила она. Я отпрянул.

— Маргарита, дружок, — сказал я как можно ласковее, — зачем тебе этот дурацкий рубль? Ведь ты его выдумала, чтобы оскорбить и унизить себя. И меня тоже. Давай я принесу тебе огромный букет роз. И если тебя будет интересовать его цена, то она будет в десятки раз большей!

Она только отмахнулась от меня.

Весь день мы провели вместе. За плотными шторами ее спальни не было ясно — день на дворе или ночь. Под утро, устало целуя меня и прижимаясь к моей груди щекою, она закрыла глаза.

— Маргарита, будь только моей, — попросил тогда ее я.

Она горько рассмеялась.

— Вот еще! Глупости какие! Ты сможешь меня содержать? Ты сможешь мне снять дом? Обеспечить выезд? Наряды?

— Нет. Не сейчас. Но, может быть, через несколько лет…

— Через несколько лет, — перебила она меня, — я буду старухой с гнилыми зубами и сединой в волосах. Неужели я буду нужна тебе такой?

И так как я молчал, она продолжила:

— Этот мир принадлежит молодым и поэтому жестоким животным. Остальным в нем нет ни места, ни дела! И потом, через несколько лет меня просто не будет на этом свете. Мой сладкий яд действует верно.

— Маргарита, — в отчаянии прошептал я, — но ведь есть лечебницы…

— Я сама не хочу, — улыбнулась она. — Ах, не надо грустных глаз! Тебе-то что за печаль? Я не жалею! И ты не жалей! Просто я не хочу умирать старой. Я боюсь старости.

Когда я уходил, она все-таки настояла на том, чтобы я отдал ей два рубля за проведенные у нее ночи. Долго и страстно она целовала меня в прихожей, боясь расплакаться.

— Я приду к тебе, — пообещал я.

— Нет, — сказала она. Потом подумала и сказала. — Приходи.

Я поспешил на вокзал. Уже в вагоне подумал о том, что я подлец сразу по нескольким причинам. Во-первых, потому, что привезя даме письмо, очевидно, от любовника, который является моим начальником, я остался с дамой, совершив прелюбодеяние и возжелав принадлежащее ближнему своему. Во-вторых, я нарушил свое слово, данное юной барышне, и не пришел к ней в назначенное время. И в-третьих, что меня тяготило больше всего, я не зашел в храм Божий, как собирался сделать по приезде в город, и предпочел молитве рублевую женщину. Четыре смертных греха и две бессонные ночи не давали мне покою.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать