Жанр: Исторические Любовные Романы » Дина Данович » Страсти по Анне (страница 5)


— Спокойной ночи, Анна Николаевна. Желаю вам приятных сновидений.

Я захлопнула за ним дверь. Ах, Николка, жаль, что ты мог услышать хоть часть нашего разговора! Нельзя такие вещи слышать родным людям! Нельзя!

Потом сама разобрала постель, легла. Смысла нет в продолжении вечера. Александр Михайлович сейчас, вероятно, сидит над своими бумагами. Если бы все бумаги в мире сгорели, то он непременно бы придумал способ, как сделать хоть один клочок, чтобы вечером сказать: «Сегодня вечером я занят, надо поработать с бумагами!»

Только бы Николка ничего не услышал!


Костюм для Николки я присмотрела еще в начале месяца, не задумываясь, купила его, уже зная, что на день моих именин брат должен быть в нем.

— Что это? — поинтересовался Николка, беря в руки бархатную короткую куртку.

— Костюм пажа.

Николка недовольно хмыкнул.

— Надо было поступать в Пажеский корпус.

— Фу, ты неоригинален. Что за глупые шутки! Давай переодевайся, я посмотрю, подойдет ли он тебе.

— Я не хочу быть пажом! — закапризничал Николка.

— Боже! Зачем я тогда привезла тебя на именины! — притворно рассердилась я.

Николка улыбнулся.

— В каком костюме будешь ты, Анненька? Я взяла в руки флакончик духов.

— Трефовой дамы.

— О! Слушай — идея!

— Нравится аромат? — перебила его я. Николка осторожно понюхал мои духи и резко отстранился, заставив меня от души рассмеяться.

— Нравится, — как-то неопределенно ответил он.

— «Коти», «Фиалка». Николка откровенно поморщился.

— Мне это название совершенно ни о чем не говорит! Лучше послушай, что я тебе скажу! Если ты будешь трефовой дамой, то в пажеском наряде я легко смогу выдать себя за трефового валета! Как тебе такая идея?

— Ты же моя умница! Ласково потрепала я его по щеке.

— Отстань, — процедил Николка.

— Одевайся! — завопила я, тормоша брата. — Одевайся! Мне сегодня еще прическу делать. Я не прощу тебе, если из-за тебя мне придется копаться дольше положенного.

Николка с готовностью стянул сорочку через голову, скомкал ее и, оглядевшись, бросил в мое кресло. Насвистывая что-то легкомысленное и бестолковое — и откуда эта дурная привычка свистеть? — он начал перебирать все атрибуты пажеского наряда. Белые чулки вызвали бурю эмоций на лице младшего брата. После чулок берет с пером был воспринят как должное.

Я подошла к нему совсем близко и вдруг неожиданно почувствовала николкин запах — запах юного здорового тела. Он перебирал и скептически осматривал сорочку и плащ, а я обошла его и разглядывала, словно не видела долгие годы. Я смотрела на него и не могла оторваться — Николка уже давно стал выше меня на голову, плечи его раздались, и меня охватило желание прикоснуться к его подвижной спине, уловить под пальцами всю гибкость молодого животного. И я не стала сдерживаться.

Наверно, мои пальцы были слишком прохладными, Николка вздрогнул, но продолжил ворчать, что будет не пажом и даже не валетом, а придворным шутом. Я почти и не слушала его, рассматривая крохотное родимое пятнышко под его левой лопаткой, тихо рассмеялась, привстала чуть на цыпочки и прильнула губами к его коже. Николка замер, я рассмеялась про себя, уткнулась ему в спину, а он медленно обернулся ко мне.

Николка смотрел немного обиженно и отстраненно.

— Господи, — сказала я, — как ты вырос… Ты уже совсем…

Я не успела договорить, Николка шагнул на меня так, что пришлось попятиться, позади меня оказалась стена, а впереди стоял он, в потемневших глазах его не было и тени улыбки, губы были сжаты. Его пальцы скользнули мне в волосы, он приподнял мой затылок и резко поцеловал в губы. Я заметила, что на его груди проступили редкие капли пота, на своей шее ощутила его прерывистое дыхание. С каким-то странным остервенением он целовал мое лицо, даже не давая возможности шевельнуться или сказать слово. Я словно увидела себя со стороны — прижатой к стене, с растрепанными волосами и отчего-то радостную.

Его пальцы расстегивали мою блузку, теребили крохотные пуговицы, одна никак не поддавалась и была вырвана с куском ткани. Николка целовал мою полуобнаженную грудь, уже скользя рукою по гладкому чулку вверх, путаясь в кружевах нижней юбки. Стена за моей спиной дрогнула, и мы медленно спустились на пол.

В дверь постучались неожиданно и резко, я одернула юбку и замерла.

— Кто там? — спросил Николка будничным голосом.

— Таня, Николай Николаевич. Анна Николаевна у себя?

— Приди позже, мы заняты, — отозвался он, прикрывая мне рот ладонью.

Таня ушла. Растерянно я стянула блузку на груди, огляделась.

— Анненька, — позвал меня Николка.

Я встала, прижимая пальцы к вискам. Пошатнулась и снова прижалась к стене. Николка наблюдал за мною с усмешкой на губах.

— Мне надо идти, — сказала я, едва ли понимая, что нахожусь в своей спальне.

Он перехватил мое запястье и удержал.

— Пусти, — приказала я тихо. — Пусти меня немедленно.

— Анна, — зашептал он, — Анна, не уходи.

— Ты не понимаешь…

Он снова начал меня целовать, я слабо отбивалась, часы в гостиной пробили

восемь раз.

— Мне надо причесаться… Скоро придет тапер. И Александр Михайлович тоже. …Николка, я тут кое-что придумала.

Он отчужденно и холодно взглянул мне в лицо.

— Что?

— Крутится у меня в голове один классический литературный сюжет!

— Литературный? — переспросил брат. — Посмотрим, на что ты способна…

Николка взял пажеский наряд и ушел в свою комнату.


К полуночи мы собрались в гостиной. Александр Михайлович ради моих именин вышел раньше из кабинета.

— Вы даже не переоделись, — упрекнула я мужа. Однако руку для поцелуя ему подала.

— Кто с вами, Анна?

— Как! — удивленно вскинула я брови. — Вы не узнали? Да это моя кузина — Наталья! Ташенька! Ты помнишь Александра Михайловича?

— Да, — кротко и тихо ответила она.

— Вы невнимательны, Александр Михайлович, — с упреком сказала я.

— Прошу меня простить, — поклонился он. — Но у моей милой супруги столько родственников!.. Иногда я просто теряюсь.

— Вас легко понять, — успокоила его Наталья.

— Танцевать! Танцевать! — воскликнула я и потащила их в зал.

Во время первого танца Александр Михайлович тихо сказал мне:

— Платье вашей родственницы мне что-то напоминает.

— О! Вы очень наблюдательны! Ташенька приехала только утром, я сразу начала соблазнять ее балом. Пришлось предложить ей мое, в котором я была два года назад на балу у Бек-Башиевых. Вы помните?

— Да, вам оно шло больше. И еще эта нелепая маска на молодом и свежем лице. Она совершенно не нужна.

— Ташенька захотела быть в маске! Когда лицо закрыто, нет ни знакомых, ни родственников, есть маска — дух карнавала.

— Вам надо было родиться в Венеции!

— Я с удовольствием туда бы съездила!

— Не надо принимать мои комплименты за предложение путешествовать.


Потом мы танцевали с Николкой, а Александр Михайлович — с Натальей. Мы едва не переломали себе шеи, чтобы понаблюдать за их танцем. Наталья танцевала великолепно — легко и уверенно, рука ее почти не касалась руки Александра Михайловича.

— Как бы твой муж не увлекся! — сказал Николка, прижимая меня к себе.

— Он умрет от стыда, когда узнает, что вальсировал с горничной.

Стоит ли говорить, что под маской скрывалась Таня! А кузины по имени Наталья у меня не было. Я придумала все верно, и мы начали уговаривать Таню помочь нам в нашей проказе. Она отказывалась, чуть не плакала. Но мы, как жестокие и расчетливые дети, упрашивали ее, умоляли, обещали даже денег. Зная, чем можно растопить лед Таниных отказов, я пообещала купить ей Библию в красивом и прочном кожаном переплете. Таня покусала губы и согласилась. Платье ей подошло идеально! И неудивительно, Таня его шила сама, знала здесь каждый стежок! Я же отдала ей маску, которую случайно купила в лавке всяческих редкостей, таким образом дополнив Танин костюм.

После танцев мы смеялись, вспоминали курьезы, рассказывали анекдоты про знакомых.

— Наталья, вы могли бы снять вашу маску, бал окончился уже, — сказал Александр Михайлович вдруг. Он улыбался.

Танин взгляд метнулся ко мне. Истина должна была открыться. Мне на мгновение стало не по себе от глупой и жестокой затеи. Но я переборола свои чувства и кивнула Тане. Она медленно развязала узелок на затылке и сняла с лица кусочек картона, обшитый шелком.

— Таня, ты была великолепна, — улыбнулся ей Николка.

Надо было видеть лицо моего мужа. Оно приобрело нездоровый землистый оттенок. Глаза его перестали быть лучистыми и добрыми, как во время танцев. Тане он не сказал ни слова, но именно она больше всех почувствовала себя виноватой.

— Я не должна была, — пролепетала она, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Мы с Николкой замерли.

— Вот к чему привели ваши шутки! — сделал выводы Александр Михайлович.

Со мною он не разговаривал несколько дней. Но я и не нуждалась в общении с ним. Я была рада, что рядом со мною был еще полдня мой дорогой Николка. Мне не нужен больше никто другой.

На следующий день супруг приехал чуть раньше обычного. Я столкнулась с ним в дверях столовой. Он не поздоровался со мною.

— Вы так и будете меня избегать и молчать при встрече? — спросила я.

— Мне не следует перед вами отчитываться, как, собственно, и вам передо мной.

— Я должна извиниться перед вами? Он долго смотрел на меня.

— Не надо, вы будете неискренни. Но позвольте мне один вопрос: вы извинились перед Таней?

И он прошел мимо меня, оставив наедине с размышлениями.

Я настолько дурна? Да, мы придумали затею с горничной ради смеха, чтобы позабавиться. Но нельзя же не иметь абсолютно никакого чувства юмора! А извиняться перед Таней! Да это просто смешно! Я купила ей Библию, которую она приняла!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать