Жанр: Публицистика » Изабелла Нефедова » Максим Горький (Биография писателя) (страница 27)


Ленин в изображении Горького - великий политик, мудрый философ, обаятельный человек с широким и многосторонним интересом к жизни. Великий сын великого народа, Ленин скромен и прост, отзывчив и внимателен к нуждам людей. Это человек-борец, последовательный и непримиримый враг человеческого страдания во всех его формах. С огромной художественной силой сумел Горький сохранить многосторонний и обаятельный, великий и предельно человеческий образ Ленина, дорогого и близкого простым людям земли. Писатель находит для рассказа о Ленине емкие, выразительные слова, раскрывает внутреннюю, духовную жизнь вождя, показывает его действия, видит в Ленине нового человека нового мира.

Горьковский очерк о Ленине - это не только рассказ о великом вожде русского и мирового пролетариата. Это и лирическая исповедь писателя о своих спорах с Ильичем, признание своих заблуждений, выражение чувств, которые питал он к Ленину. В процессе работы (очерк написан в 1924 году, значительно доработан в 1930) Горький все глубже постигал марксистское понимание исторического процесса. "Несомненно, что одна из величайших, единственно великих идей - идея коммунизма - упала на какую-то чрезвычайно плодотворную почву", - говорил Горький в 1928 году, и это понимание исторической обусловленности победы социалистической революции в России определило и эволюцию в изображении Ленина в горьковском очерке. Так, в частности, вместо первоначального определения героизма Ленина как подвижничества человека, "искренне верующего в возможность на земле абсолютной справедливости", в окончательной редакции мы читаем о подвижничестве человека, "непоколебимо убежденного в возможности социальной справедливости".

Воспоминания Горького о замечательных русских писателях художественно реализуют ленинский призыв - осмыслить и овладеть культурным наследием прошлого, противостоят нигилистическому пролеткультовскому неприятию достижений человеческой культуры.

В очерке о Короленко он подчеркивает высокие гражданские традиции русской классической литературы. Рассказ о Чехове-человеке переходит в характеристику его как писателя. Говоря о Толстом, Горький раскрывает величие художника и слабость проповедника, показывает противоречия между характером Толстого, его жизненным и художественным опытом и позицией обновителя религии, в которую становился Толстой; по оценкам великого писателя очерк близок ленинским статьям о Толстом. Недаром Ленин, прочитав горьковский очерк залпом, за одну ночь, сказал: "Пожалуй, так честно и смело никто о Толстом не писал".

Очерк о Леониде Андрееве далеко выходит за рамки воспоминаний о хорошо знакомом Горькому человеке: в нем раскрыта трагедия художника, оторванного от народа, на материале одной человеческой судьбы поставлена тема интеллигенции, народа и революции. Перед нами не просто талантливый писатель, друг Горького, а выразитель системы взглядов, с которыми страстно спорит автор очерка.

5

Петроград, где жил Горький, был, по словам Ленина, "одним из наиболее больных пунктов" страны. Много политически грамотных питерских рабочих, социал-демократической интеллигенции, революционеров-большевиков разъехалось по стране бороться за Советскую власть в развертывающейся гражданской войне. Так, в 1919 году в ответ на призыв Ленина к петроградским рабочим "мобилизовать все силы на помощь Восточному фронту" из города отправились 20% коммунистов и 20% комсомольцев. Тысячи питерских рабочих в составе продовольственных отрядов боролись с голодом по всей стране. К 1920 году в Петрограде вместо предвоенных 234 тысяч рабочих оставалось только 88 тысяч.

"Цвет рабочих ушел на фронты и в деревню", но зато "осталось непропорционально много безместной и безработной интеллигенции", "ничего не понявшей, ничего не забывшей, ничему не научившейся", - так характеризовал обстановку в Петрограде Ленин.

Эта брюзжащая, недовольная Советской властью старая интеллигенция приходила в панику от бытовых трудностей. Многочисленные посетители из "бывших" осаждали писателя бесконечными и разнообразными просьбами.

В стране разворачивалась гражданская война. Белогвардейцы стремились задушить республику Советов, потопить в крови первое в мире государство рабочих и крестьян. Щедрую помощь оказывала им международная буржуазия. Республика находилась в огненном кольце фронтов, враг действовал и внутри ее. Молодому государству приходилось прибегать к суровым и крутым мерам для подавления врагов революции - в том числе и среди интеллигенции.

Социалистическая революция, совершенная во имя народа, руками народа, приведшая к власти правительство, которое выражало интересы народа, в принципе против террора, против насилия, против репрессий. Не случайно была отменена смертная казнь, прощены участники первого покушения на Ленина, отпущены под честное слово белые генералы, выходили оппозиционные Советской власти газеты. Но лишенные власти, экономической и политической силы, враждебные революции классы и социальные группы развернули бешеное сопротивление, не гнушались ничем. Тяжелая обстановка сложилась на фронтах гражданской войны, вспыхивают мятежи, убит Урицкий, тяжело ранен Ленин. В этих условиях пришлось временно прибегнуть к красному террору, репрессиям. Красный террор должен был не только сурово карать тех, кто с оружием в руках выступал против Советской власти, но стать угрозой, серьезным предупреждением тем, кто колебался, тайно сочувствовал контрреволюционерам, был готов при первом удобном случае - а их было много - стать на путь вооруженной борьбы с социалистической революцией.

Горькому репрессии казались

чрезмерными, и он не раз ходатайствовал перед Лениным за тех, кто обвинялся в действиях против Советской власти. Ильич всегда был внимателен к просьбам писателя, но писал ему: "Вопль сотен интеллигентов по поводу "ужасного" ареста на несколько недель Вы слышите и слушаете, а голоса массы, миллионов, рабочих и крестьян, коим угрожает Деникин, Колчак, Лианозов, Родзянко, красногорские (и другие кадетские) заговорщики, этого голоса вы не слышите и не слушаете".

Луначарский вспоминает, как Горький жаловался Ильичу на обыски и аресты петроградских интеллигентов, которые в прошлом помогали большевикам. Ленин, усмехнувшись, ответил:

"Да, славные, добрые люди... Ведь они славные и добрые, ведь их сочувствие всегда с угнетенными, ведь они всегда против преследователей. А что сейчас они видят перед собой? Преследователи - это наша ЧК, угнетенные это кадеты и эсеры, которые от нее бегают. Очевидно, долг, как они его понимают, предписывает им стать их союзниками против нас. А нам надо активных контрреволюционеров ловить и обезвреживать".

В большом письме Ильич показывает Горькому причины его "больных выводов", разъясняет то, чего писатель не понял, зовет туда, где рождается новое. Вместо того чтобы ежедневно слушать стенания и жалобы "самых усталых из оставшихся в Питере из нерабочих", Ленин советовал Горькому поездить по стране, увидеть новое на фабриках, в деревне, в армии: "радикально измените обстановку, и среду, и местожительство, и занятие" ("профессионального редактора переводов", руководителя "Всемирной литературы". - И.Н.).

Ленин видел в Горьком не идейного противника, а временно заблуждающегося художнически впечатлительного, напряженно раздумывающего друга всех трудящихся масс. Не ошибки, а глубокое и искреннее стремление разобраться в происходящем, кипучая общественная деятельность, неиссякаемая инициатива, горячее желание служить народу - вот что определяло отношение Ленина к писателю.

Критикуя ошибки Горького, Ленин помогал другу, в преданности которого делу пролетариата, социалистической революции не сомневался ни на минуту, боролся не с Горьким, не против Горького, а за Горького.

Русская земля была увезена им в своей душе

1

Огромная работа и бытовые лишения серьезно подорвали здоровье писателя, который делил бедствия войны и разрухи со всеми петроградцами, работал не зная отдыха (последний раз Горький ездил в Крым летом 1917 года).

У него обострился ревматизм, появилась подагра, серьезные сердечные приступы были в пути из Москвы в Петроград в июле 1919 года и осенью 1920 года, в конце 1920 года он болел цынгой. Но главное - обострение туберкулеза, усиленное крайним переутомлением.

Нужно было длительное лечение. Ленин настаивал, чтобы Горький уехал за границу: "Уезжайте, вылечитесь. Не упрямьтесь, прошу Вас!"

"...Приехать Вам (в Западную Европу. - И.Н.), - пишет Горькому летом 1921 года В.Боровский, советский полпред в Италии, - полезно не только для того, чтобы починить механизм (здоровье. - И.Н.) и подкормиться, но и чтобы упорядочить все переживания и спокойно поработать... Ваше присутствие здесь... было бы полезно для европейского общественного мнения", которое "проявляет смутную тенденцию ознакомиться с тем, что же такое эта загадочная советская Россия, которая и в огне не горит, и в воде не тонет, и с голоду не умирает".

В конце 1921 года писатель уехал за границу и с декабря лечился в санатории в Шварцвальде (Германия).

Узнав, что писатель испытывает материальные затруднения, Ленин считает необходимым включить его в число лиц, лечащихся за границей за счет партии или государства. Он отчеркнул в письме М.Ф.Андреевой строки о том, что "все, что у него (Горького. - И.Н.) было, прожито, а жить здесь, а уж особенно лечиться - безумно дорого". Через несколько дней Ленин пишет управделами Народного Комиссариата иностранных дел: "Всячески ускорить получение денег Горьким. Если есть малейшие трения, сказать мне".

"Отдыхайте и лечитесь получше", - писал Ильич Горькому 6 декабря 1921 года. "Лечусь. Два часа в день лежу на воздухе, во всякую погоду, - здесь нашего брата не балуют: дождь - лежи! снег - тоже лежи! И смиренно лежим. Нас здесь 263 человека, один другого туберкулезнее", - пишет Горький Ленину.

С апреля 1922 года он живет в Берлине, а летом - на побережье Северного моря, встречается здесь с А.Н.Толстым, А.Белым, С.Есениным. Горький остро почувствовал сложную, противоречивую, мятущуюся натуру "своеобразно талантливого и законченно русского поэта", видел, как внутренне чужды Есенину окружавшие его люди, понимал глубокий трагизм его положения, определивший характер есенинской поэзии. Чтение поэтом стихов потрясло Горького изумительной искренностью и невероятной внутренней силой, хотя в нем и не было искусства профессионального чтеца-декламатора. "Взволновал он меня до спазм в горле, рыдать хотелось" - так подытожил Горький впечатление от чтения Есениным "Пугачева". "Сергея Есенина, - писал позднее Горький, не спрячешь, не вычеркнешь из нашей действительности, он выражает стон и вопль многих сотен тысяч, он яркий и драматический символ непримиримости раскола старого с новым".



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать