Жанр: Разное » Юлий Дубов » Большая пайка (Часть пятая) (страница 7)


Старый Новый год

Виктор сидел на диване и слушал, как Ахмет произносит тост. В этом тосте некая красавица познакомилась с неким джигитом и обнаружила в нем определенные достоинства, но ее это не слишком впечаглило. Тогда она познакомилась с другим джигитом, который тоже был неплох, но чего-то в нем недоставало. И следующий джигит ее никак не удовлетворил, и еще один, и еще. Поэтому красавица так и не смогла выйти замуж и умерла старой девой. Но вот если бы эта красавица жила не тогда, в незапамятные времена, а сегодня, и если бы ей выпала редкая удача познакомиться с нашим замечательным новорожденным, то она увидела бы в нем все то, что не смогла найти в незадачливых джигитах, своих современниках, и тогда у этой истории был бы счастливый конец.

Новорожденным был Платон, появившийся на свет в ночь Старого Нового года. В честь этого события у него дома собрался мальчишник – Муса, Ларри, Марк Цейтлин, Ахмет, Терьян и Виктор. Несмотря на обилие выходцев с Кавказа, запас тостов исчерпался, и день рождения постепенно начал сходить на нет.

Вот тогда Платон наполнил рюмку и встал.

– Ребята, я хочу кое-что сказать.

Никто не помнил, чтобы Платон когда-нибудь произносил тосты. И то, что он сказал, тостом, строго говоря, никак не являлось. Он говорил о том, что половина жизни уже позади. Что всем им невероятно повезло – они всегда занимались только тем, что им нравилось. И главное – что они вместе. И за все эти годы ничто не могло их по-настоящему разделить. Ни женщины, ни дети, ни работа.

– Мы – счастливые люди, ребята, – сказал Платон. – У нас есть один общий дом – это любое место, где мы собираемся вместе. И у нас есть одна общая семья – это мы все. Женщины будут приходить и уходить, дети будут вырастать, а мы всегда будем оставаться вместе. Мы ведь не просто знаем друг друга черт-те сколько лет, мы вместе выросли. И жили на глазах друг у друга. Мы знаем, что каждый из нас сделает через минуту, через час, через день. Я не буду говорить о дружбе и всем таком. Мы не друзья, мы – больше. Мы – одно целое. Мы – это целый мир, со своими правилами, со своими законами, своими радостями и своими бедами. И я хочу, чтобы мы сейчас выпили за этот мир, и за эту радость, и за беды тоже давайте выпьем, потому что без них все равно не бывает, но настоящей беды, когда кто-то из нас повернется спиной к другим и забудет об этом нашем братстве и о том, кто мы друг для друга, у нас не будет никогда.

Он долго еще говорил, глядя куда-то в угол и вертя в руках рюмку, из которой выплескивалась водка, и в голосе его звучало непонятное удивление – будто он сам не ожидал этих слов, и говорились они сами собой, помимо воли. Когда Платон закончил и, выпив то, что оставалось в рюмке, сел, глядя перед собой все теми же удивленными глазами, за столом установилась абсолютная и не прерываемая ничем тишина.

Муса, простоявший все время, пока Платон говорил, у проигрывателя, вполоборота к столу, поставил рюмку на подоконник, подошел к Платону, молча обнял его и вернулся на свое место...

Комбинаторы

...Разбор полетов затянулся за полночь. Еще в семь утра Платон, предупрежденный о планируемом правительством обмене пятидесяти– и сторублевых купюр, дозвонился всем директорам стоянок и строго-настрого предупредил, чтобы вся сегодняшняя выручка, до последней копейки, была сдана в банк до конца дня. А кассовые остатки свести либо к нулю, либо к минимуму. Нет, к нулю! Причины Платон объяснять не стал и рассказал об этом только Ларри, которого отловил в "Инфокаре" днем.

– А ты директорам сказал, в чем дело? – поинтересовался Ларри.

– Нет, – сказал Платон. – Пусть делом занимаются. А то побегут сейчас личные проблемы решать.

– Думаю, что не совсем личные, – задумчиво протянул Ларри. – Это они могут думать, что личные. А по-моему, это наши проблемы.

Платон оторвался от комментариев юристов к договору с "Даймлер-Бенц" и посмотрел на Ларри.

– Ты на что намекаешь?

– Это мы с тобой уже как-то обсуждали, – сказал Ларри. – Навар на наших машинах.

Вопрос о том, сколько можно заработать на продаже одного автомобиля, не раз муссировался инфокаровской верхушкой. Помимо заложенной во всех расчетах маржи, известной только очень узкому кругу лиц и поступавшей в "Инфокар" совершенно официально, существовал целый ряд способов, которые права на существование не имели. К ним относились доплата за получение машины вне очереди, за цвет, за комплектацию, за наличие в багажнике инструмента и запаски, за исправность электрики и нужное количество галогеновых лампочек, за скорость оформления документов. Можно было предполагать также, что на стоянках с клиентов берут левые деньги за антикоррозийку и установку сигнализации информация о периодическом оказании подобных услуг, "Инфокаром" еще не освоенных, время от времени доходила до центрального офиса.

Возможны были и довольно экзотические каналы нелегального личного обогащения. Так, например, под давлением директоров и с согласия всех членов правления Платон подписал распоряжение, которое разрешало заключение агентских соглашений и выплату агентского вознаграждения каждому, кто приведет не менее десяти клиентов В принципе, после этого директорам ничего не стоило в конце дня разбить все проданные машины на десятки, подписать нужное число агентских соглашений и заплатить соответствующую сумму себе или близким родственникам.

Какие каналы и с какой интенсивностью были задействованы, определить так и не удавалось, несмотря на бешеную активность Марка Цейтлина, которому уходящие из-под контроля доходы не давали спокойно спать. Время от времени он засылал на стоянки лазутчиков. Но, по-видимому, у директоров была хорошо налажена служба контрразведки, ибо лазутчики неизменно возвращались ни с чем, отмечая безукоризненность сервиса и полное отсутствие каких-либо поборов. Тем не менее наличие левых денег сомнений не вызывало, потому что директора стоянок, при оформлении на работу возникавшие в "Инфокаре" в свитерах и джинсах, сразу после назначения начинали заметно обрастать жирком, обзаводились приличным гардеробом и неброскими, но дорогими галстуками, поголовно переходили с "Пегаса" и "Опала" на "Мальборо", а по вечерам любили проводить время в ресторане на "Спортивной", где, по слухам, швыряли деньгами направо и налево.

Платон вопросительно посмотрел на Ларри.

– Что ты хочешь сделать?

– Все очень просто. Давай посидим и подумаем, что должен делать человек, у которого в заначке кое-что есть. Вот он неожиданно узнает, что завтра начинают менять деньги, причем до определенной суммы. И узнает об этом, к примеру, в три часа дня. Куда он побежит?

Платон пожал плечами.

– Черт его знает, куда он побежит. Золото побежит покупать. Или валюту.

– Возможно. Только если ему нужны деньги, то золото он потом продать будет должен, а это не так просто, и наверняка с потерями. Думаю, что и с валютой сегодня непросто. Не одни же мы про это знаем. Давай так. Оторвись от бумажек, давай позовем Мусу и попробуем что-нибудь придумать. Идея такая. Мы должны

изобрести способ спасения денег. Железный. И чтобы все было под контролем. Тогда вызовем директоров, подсунем им этот способ, а завтра все посчитаем.

После часа напряженного мозгового штурма конструктивных идей так и не появилось. И тут в кабинет к Платону кошачьей походкой и с загадочным лицом зашел Марк.

– Новость знаете? – начал он с порога. – Завтра...

– Знаем, – махнул рукой Платон. – Садись. Как раз этим и занимаемся. Смотри сюда, у тебя много денег...

– Ну предположим – Марк устроился в кресле и начал вставлять сигарету в мундштук.

– Задача состоит в том, чтобы завтра их не стало меньше. Думай. Марк напрягся и через несколько минут сказал:

– Легко. Еду на аэровокзал, покупаю сто пятьдесят билетов на самолет до Хабаровска На послезавтра. А завтра их сдаю. Ну, там что-то теряется, но это крохи.

– Гениально! – Муса обхватил Марка и закружил его по комнате. – Вот что значит наука!

– Хотите второй способ? – Польщенный Марк освободился из объятий Мусы и стал стряхивать с себя сигаретный пепел. – Еду на Казанский вокзал, покупаю те же сто пятьдесят билетов до Владивостока. Это даже дешевле станет. – Он наморщил лоб. – А вот совсем железная штука. У меня есть сто тысяч, у тебя есть сто тысяч. Идем на почту, прямо сейчас, я отправляю почтовый перевод тебе, а ты – мне. Через пару дней получаем свои деньги. Или еще лучше. Отправляю эти же деньги на свой адрес, например, на имя жены. Даже на свое. На почте ведь документы при отправке не спрашивают...

– Вот это класс! – Платон выхватил из кармана бумажник и вынул из него несколько сторублевок, доживающих последние часы. – Сейчас попробуем. Ленка! Когда Ленка влетела в комнату, он скомандовал;

– Вызови кого-нибудь из водителей, пусть срочно летит на почту и отправит эти деньги переводом на мой домашний адрес. Потом пулей обратно.

– Пулей не получится, – сказала Ленка. – Это из-за обмена, что ли? Так во всех почтовых отделениях очереди – просто жуть. Люди с утра занимали.

Платон не хотел сдаваться.

– Тогда пошли его в кассу Аэрофлота. Пусть купит билет куда угодно. На будущий понедельник. Ленка покачала головой.

– Там то же самое. Ребята из буфета только что вернулись, у них через два часа перекличка.

– Так, – сказал Муса. – Ну народ! Пока мы тут голову ломаем. они уже действуют.

– А нам эти варианты все равно не подходят, – пробурчал Ларри, сидевший у окна и рисовавший на листе бумаги круги и овалы. – Нам нужен вариант, который мы можем контролировать. А это мы контролировать не можем.

– Ну так предложи сам что-нибудь, – взорвался Платон.

– А ничего и не надо предлагать. Я тут поразмыслил немного. Все, до чего мы здесь додумались, народ уже с утра знает. И директора тоже знают. Так что нам не придумывать надо, а угадать, что они сделают. И тут есть одна идея. Ты правильно сказал, что народ побежит золото покупать. А у нас, между прочим, товар почище золота. И директорам покупать билеты до Магадана совсем не нужно. И почтовые переводы отправлять не нужно. Они на машинах сидят.

– Ты хочешь сказать...

– Вот именно. Пока мы рассуждаем, они давно уже всю свою наличку пустили в оплату за машины.

– Погоди, – медленно вступил Муса. – Значит, вносит он, к примеру, сколько-то там в кассу, оформляет на себя машину. Не на себя, конечно, на родственника...

– Нет, нет, – перебил его Платон, уловив в полузакрытых глазах Ларри какую-то искорку. – Здесь что-то другое. Ларри, давай!

– Давай... – снова пробурчал Ларри. – Все давай да давай. Сами догадайтесь. Я вам только вводную скажу. У каждого из директоров, по моим прикидкам, живых денег машин на пять-шесть. А то и больше. Так что замучаются оформлять...

– Есть! – Платон выскочил из-за стола и сунул руки в карманы. – Если они пооформляют машины на своих, то потом деньги-то все равно возвращать придется. Значит, машины надо будет гнать в комиссионку. Это морока, не дай бог. А значит... значит деньги будут приняты за неоформленные машины.

– О! – Ларри поднял палец. – Молодец! Они сейчас понапринимали авансов, а через пару дней клиенты откажутся от машин, и авансы придется возвращать. Вот такой простой способ превратить старые деньги в новые. Но все эти авансы сегодня же пройдут по кассовым книгам. Так что хотите сегодня вечером, хотите завтра утром, – но узнать, сколько они прикарманивают, можно легко. Надо только сумму авансов посчитать.

– Сегодня! – категорически сказал Платон. – Ларри, сейчас же свяжись со стоянками. Пусть, как только проведут инкассацию, немедленно звонят нам, и чтоб без твоего разрешения ни один человек домой не уходил. Ни один! А то начнется потом – бухгалтерия закрыта, сейфы опечатаны, кассовые книги под замком...

Не предвидящие грядущей расправы директора собрались в "Инфокаре" к восьми вечера с лицами триумфаторов. Никогда еще торговля не шла так бойко, как в этот предреформенный день. Ни на одной из стоянок не было продано меньше полусотни машин, что втрое превышало среднесуточный показатель, А на дальней стоянке, в конце Ярославского шоссе, продажа зашкалила за девяносто.

– Зачем кассовую книгу потребовали? – спросил директор дальней стоянки. – Она нам завтра с утра нужна будет.

– Есть у нас одна мысль, – обнародовал Платон согласованную с верховным трибуналом версию. – Мы сейчас размещаем на Заводе новый заказ, и нужно уточнить объемы. Марк Наумович заказал в одном НИИ прогноз продаж, но они требуют статистику. Поэтому мы сейчас скопируем книги, и через час получите их обратно.

– А большой заказ? – поинтересовались директора.

– От пятидесяти тысяч. Директора переглянулись,

– Мы тут стол накрыли, – радушно улыбаясь, сказал Ларри. – Пойдите, господа, выпейте, попробуйте наше угощение. У вас был тяжелый день. А мы еще поработаем.

Когда директора, сметя со столов в переговорной все Ларрино угощение и забрав ненужные уже кассовые книги, удалились солидной походкой, четверка накинулась на скопированные материалы. Свою копию Ларри уступил Марку, а сам сел к телефону. Через полчаса нарисовалась ужасающая картина. Ситуация, когда человек вносил за машину аванс, а полностью рассчитывался за нее через несколько дней, была вполне типичной. В среднем за день таких клиентов по всем стоянкам проходило человек десять-двенадцать. Человека три-четыре в день, опять же в среднем, передумывали и просили вернуть деньги. Но сегодняшний день побил все рекорды. В сумме по все стоянкам авансов было внесено за шестьдесят четыре машины, из них только на дальней стоянке – за тридцать восемь, более чем втрое выше среднего.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать