Жанр: История » Юрий Никифоров » Военно-исторические исследования (страница 10)


Нетрудно увидеть, что такая постановка вопроса позволяет В.Д.Данилову, М.И.Мельтюхову и В.А.Невежину продемонстрировать свою беспристрастность и, вроде бы, отмежеваться от одиозной книги В.Суворова (Резуна), возлагающего всю вину за развязывание не только Великой Отечественной, но и Второй мировой войны на Сталина и Советский Союз. "...Очевидно, - пишет В.Д.Данилов, - виновность Германии как агрессора не может быть поставлена под сомнение..."{173} Объективно, однако, их позиция совпадает с позицией представителей западногерманского "ревизионизма", давно уже не пытающихся открыто говорить о "превентивности" нападения Германии в узком военном смысле и акцентирующих внимание на якобы агрессивных внешнеполитических устремлениях Советского Союза.

Необходимо, тем не менее, отметить, что существует принципиальная разница между "превентивной войной", о которой десятилетия твердила западногерманская правоконсервативная историография, и "превентивным ударом", дискуссия по поводу которого была навязана российским историкам в начале 90 - х годов. Израильский ученый Г.Городецкий, например, чётко разделяет "превентивную войну" и "упреждающий (превентивный) удар" и показывает, что для советской военной науки первое понятие вообще чуждо{174}. Интерпретируя "Соображения..." Генштаба от 15 мая как предложение нанести превентивный (упреждающий) удар, исследователи имеют в виду военную операцию, предпринимаемую в оборонительных целях против изготовившегося к нападению (или уже совершившего таковое) противника. В.Д.Данилов, М.И.Мельтюхов и В.А.Невежин, используя выражение "превентивный (упреждающий) удар", подразумевают под ним нападение, никак внешними обстоятельствами не мотивированное{175}.

Используемая В.Д.Даниловым, М.И.Мельтюховым и В.А.Невежиным аргументация в основном воспроизводит основные положения "Ледокола" и вышеназванной статьи Й.Хоффмана. Единственное более или менее существенное отличие заключается в отношении к показаниям военнопленных советской армии: если для Хоффмана они представляют источник, заслуживающий доверия даже в большей степени, чем содержащиеся в российских архивах документы{176}, то В.А.Невежин и М.И.Мельтюхов предпочитают отталкиваться в своих построениях от собственного истолкования отечественных архивных материалов, лишь в заключение приходя к выводу о репрезентативности этих показаний для установления подлинных намерений И.В.Сталина и его окружения{177}.

По мнению вышеназванных авторов, агрессивный характер внешнеполитических устремлений Советского Союза отражает наступательная риторика, содержащаяся в пропагандистских материалах предвоенного периода, а всплеск соответствующих настроений в документах мая - июня доказывает решимость Советского руководства летом 1941 года начать войну{178}. Генеральный штаб Красной Армии в соответствии с принятым И.В.Сталиным решением подготовил план нападения на Германию: в качестве такого плана называются "Соображения по плану стратегического развёртывания сил Советского Союза на случай войны с Германией" от 15 мая 1941 г. В соответствии с предложениями Генштаба в апреле - мае стала осуществляться непосредственная подготовка к наступлению: произведено скрытое отмобилизование около 800 тысяч военнообязанных запаса, началась переброска к западной границе четырёх армий РГК (16-й, 19-й, 21-й и 22-й), начался переход на новую систему организации авиационного тыла{179}. Одним из таких подготовительных мероприятий было решение о формировании стрелковой дивизии из поляков, необходимой, чтобы "освобождать Польшу"{180}.

Эти мероприятия должны были быть завершены в начале июля, и, исходя из этого, М.И.Мельтюхов, Б.В.Соколов и В.Д.Данилов утверждают, что нападение СССР на Германию должно было состояться в середине июля 1941 года. Они полагают, что Сталин не ждал нападения немцев и не верил в его возможность именно этим обстоятельством, а также тем, что Красная Армия развёртывалась для наступления, а не для обороны, и обусловлены тяжёлые поражения первого периода войны{181}.

Эта позиция была поддержана исследователем предвоенных пропагандистских материалов В.А.Невежиным. В своих работах историк старается показать, что в весной 1941 года в СССР "полным ходом велась подготовка к "справедливой, всесокрушающей наступательной войне"{182}, при этом понятие "наступательной войны" рассматривается им как тождественное нападению - войне "по инициативе СССР" "с целью дальнейшего расширения "границ социализма"{183}. Именно такое содержание вкладывали в него и В.И.Ленин, и И.В.Сталин, считает В.А.Невежин. Так его понимали и другие советские руководители того периода{184}. Такой подход позволил автору существенно расширить источниковую базу своих построений: теперь любой документ, в котором содержится упоминание "наступления", "наступательной войны", "наступательной политики", "наступательного образа действий" становится возможным рассматривать как свидетельство подготовки Советским Союзом нападения на Германию. Пропагандистские материалы весны - лета 1941 г., составленные в "наступательном духе", оказываются, наряду с майскими "Соображениями...", одним из краеугольных камней предлагаемой сторонниками взглядов Суворова системы "доказательств"{185}.

Нежелание В.А.Невежина и М.И.Мельтюхова различать "наступление" и "нападение" приводит к искажению в их интерпретации сути той дискуссии, которая развернулась на страницах печатных

изданий после публикации "Ледокола" и выступления Й.Хоффмана. "В ходе дискуссии, - пишет В.А.Невежин, - выявились две основные точки зрения. Одни исследователи считают, что Советский Союз готовился в 1941 г. к наступательным действиям против Германии. Другие, стремясь опровергнуть это, приводят аргументы в пользу оборонительного характера мероприятий накануне вооруженного столкновения с Гитлером"{186}. Попытка О.В.Вишлёва иначе сформулировать суть разногласий (применительно к истолкованию содержания сталинского выступления 5 мая 1941 г.), а именно: "говорил или не говорил Сталин о своем намерении развязать войну против Германии?", - вызвала возражение В.А.Невежина, считающего более правильным говорить о "намерении Сталина готовиться к наступательной войне", формулировка же О.В.Вишлёва была названа им "не вполне корректной"{187}. Это, а также названия работ В.А.Невежина: "Синдром наступательной войны", "Идея наступательной войны...", "Сталинский выбор 1941 г. - оборона или...", "Собирался ли Сталин наступать в 1941 г.?", а также название сборника статей, автором и составителем которого он является - "Готовил ли Сталин наступательную войну против Гитлера?"{188}, свидетельствуют либо о непонимании, либо о сознательном игнорировании разницы между наступлением как способом действий армии и наступательной войной как синонимом войны захватнической, агрессивной{189}.

Красноречивый пример такого непонимания представляют собой выпады Невежина в адрес Г.Городецкого, якобы в силу недостаточно хорошего владения русским языком неправомерно отождествляющего наступление и контрудар, а также А.Н. Л.А.Мерцаловых. "Наступление" не значит "оборона", - иронизирует над Г.Городецким В.А.Невежин{190}. В результате содержание позиции оппонентов Суворова предстает в карикатурном виде, поскольку никому из них не приходит в голову отрицать, что Красная Армия готовилась вести наступательные боевые действия, "громить врага на его территории"{191}. Разногласия вызывает вопрос о том, собирался ли Сталин напасть на Германию, открыв первым военные действия. Очевидно, что когда отдельные исследователи используют выражение "наступательная война", они имеют в виду способ действия вооружённых сил{192}, вопрос же о целях войны остается за скобками. В частности, из контекста соответствующего места книги Г.Городецкого{193} отчётливо видно, что израильский учёный, говоря о наступлении как о контрударе, исходит из содержания советской военной доктрины, предполагавшей переход в наступление как ответную меру в случае нападения агрессора{194}.

В пользу того, что пропагандисты "ревизионистской" концепции сознательно идут на подмену понятий, используя термины "наступление", "наступательная война" как синонимы "нападения", "агрессии", свидетельствует попытка М.И.Мельтюхова пересмотреть определение советской военной доктрины как оборонительной.

В своих работах Мельтюхов, вслед за В.Суворовым и Й.Хоффманом{195}, подвергает сомнению справедливость определения советской военной доктрины как оборонительной, считая, что содержание советских военно-теоретических разработок 30-х гг. этому противоречит{196}. В частности, этой проблеме посвящены несколько страниц его диссертации{197}. Отмечая, что в советское время доктрина определялась как "оборонительная по своему политическому характеру, а нацеленность армии на активные действия, тем не менее, исключала какие бы то ни было агрессивные намерения", М.И.Мельтюхов указывает, что "до сих пор ...исследования советской военной доктрины ограничиваются, как правило, пересказом сложившейся официальной версии". Недостатком рассмотрения этого вопроса в отечественной историографии, по мнению исследователя, является тот факт, что "зачастую в военно-исторических трудах не указывается из чего именно состоит военная доктрина. Очень часто происходит смешение военно-научных взглядов различных военачальников по тем или иным проблемам с доктринальными взглядами, принятыми в стране и армии"{198}.

Содержание советской военной доктрины предвоенного периода Мельтюхов излагает по энциклопедии "Великая Отечественная война" (М., 1985. С. 246-247) следующим образом: "...Решающим видом боевых действий считалось наступление, что отводило основную роль сухопутным войскам. Оборона считалась временным видом боевых действий, но не была отработана ни в теории, ни на практике"{199}. Называть имеющую такое содержание доктрину оборонительной Мельтюхов считает неправильным{200}. Однако в отечественной историографии, как он считает, даже в работах тех авторов, кто рассматривает этот вопрос "под несколько иным углом", а именно подчёркивает подготовку Советским Союзом преимущественно "наступательных действий войск", не делается необходимого, по его мнению, вывода - историки продолжают ошибочно именовать "явно наступательную военную доктрину" оборонительной. "При этом в стороне остается вопрос, почему явно наступательную военную доктрину в литературе упорно именуют "оборонительной"? - вопрошает он{201}.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать