Жанр: История » Юрий Никифоров » Военно-исторические исследования (страница 11)


Защищая В.Суворова от упрёка в том, что он смешивает "предумышленную агрессию с наступательным маневрированием"{202}, высказанного в его адрес Г.Городецким{203}, Мельтюхов подвергает сомнению правомерность использования терминов типа "агрессивные устремления", считая, что они не имеют существенного содержания и призваны лишь подчёркивать "хороший" или "правильный" характер внешней политики. "Политический характер военной доктрины, - пишет он, - вещь достаточно туманная"{204}.

Рассуждая таким образом, Мельтюхов показывает, что считает: характер доктрины определяется способом действия армии, и ничем иным. "...Военная доктрина и не может содержать агрессивных устремлений, поскольку в ней эти вопросы вообще не рассматриваются. ...Военная доктрина отражает вопросы подготовки Вооруженных Сил к войне, методов ее ведения"{205}. По сути, Мельтюхов в данном случае предлагает внести изменение в содержание понятия, отбросив как "оценочные" элементы вроде "целей войны", "политического характера доктрины" и пр., ограничившись при определении её характера только способом действий вооружённых сил{206}.

С этой точки зрения историк пытается полемизировать и с критиками "Ледокола". Так, А.С.Орлов в одной из своих статей справедливо отмечает, что никакого противоречия между "наступательной" пропагандой и "оборонительным характером" военной доктрины нет. "Советская военная доктрина, - пишет он, оборонительная по своему политическому характеру, то есть не содержит агрессивных устремлений, но в случае нападения на СССР извне Красная Армия будет вести наступательную войну до полного разгрома агрессора. Исходя из этого, все военное строительство, боевая и оперативная подготовка армии и флота были пронизаны идеей решительного наступления"{207}. Приводя эту цитату, Мельтюхов заявляет, что ему непонятно, почему тезис Суворова о подготовке СССР к агрессии против Европы под прикрытием "лозунгов о мире и обороне" вызывает у А.С.Орлова возражения - ведь он утверждает то же самое!{208}

Очевидно, однако, что для А.С.Орлова не является тождественным наступление как вид тактических действий, предпринимаемых в целях обороны, и нападение в целях завоевания. Не надо быть специалистом в военном деле, чтобы понять безграмотность предложения использовать для характеристики военной доктрины только предполагаемый способ ведения военных действий: в ходе войны на разных её этапах армия может придерживаться, в зависимости от обстановки, и оборонительной тактики, и наступательной. Поэтому цели войны вовсе не оценочная характеристика, а существенная составляющая содержания военной доктрины. Обратимся к соответствующей статье "Военной энциклопедии": "Доктрина военная - принятая в государстве на данное [определенное] время система взглядов на сущность, цели, характер возможной будущей войны, на подготовку к ней страны и ВС и на способы ее ведения"{209}. "Доктрина отвечает на вопросы: считает ли государство войну приемлемой в качестве средства для реализации своей политики или отвергает ее; от кого исходит военная угроза и на кого можно рассчитывать... каковы характер и цели возможной войны, каковы задачи ВС..."{210}

Говоря о советской военной доктрине, ни один из названных Мельтюховым историков, в отличие от него, не вкладывает в это понятие столь ограниченный смысл. Поэтому его упрек в их адрес является несправедливым, так же как и противопоставление одних авторов другим{211}. И совсем уж вопиющими выглядят попытки взять себе (и Суворову) в союзники тех исследователей, кто говорит о "наступательной направленности" доктрины, "наступательном характере" подготовки войск и т.п., поскольку они имеют в виду совсем не то же самое, что М.И.Мельтюхов. Отметим, что единственным выводом по вопросу о характере советской военной доктрины в его диссертации является констатация "определенного сдвига в оценках советской военной доктрины", произошедшего в отечественной историографии в первой половине 90-х гг. Суть этого сдвига, в трактовке М.И.Мельтюхова, заключается в отказе от термина "оборонительный" при определении характера доктрины в пользу термина "наступательный"{212}. Следует признать, что заслуга в осуществлении этого "сдвига" должна быть полностью приписана В.Суворову и его эпигонам - прежде всего, самому М.И.Мельтюхову.

Так же не выдерживает критики предпринятая М.И.Мельтюховым попытка представить процесс советского военно-стратегического планирования как непрерывный и однородный по содержанию, всегда нацеленный на подготовку нападения на Германию. Начало этой подготовки исследователь в некоторых своих работах относит к октябрю 1940 года{213}, в других - к октябрю 1939-го{214}, что уже вызывает недоумение, тем более, что историк ни в том, ни в другом случае не сообщает, на каком основании даётся та или иная датировка. Ссылка при этом на книгу Д.А.Волкогонова "Триумф и трагедия" не может внести ясность, поскольку, равным образом, непонятно, на основании каких документов начало работы над "Соображениями..." отнёс к осени 1939 г. сам Д.А.Волкогонов: первый из называемых им (равно как и Мельтюховым) документов - "Соображения..." от августа 1940 г.{215}

Описывая процесс военно - стратегического планирования как параллельный подобному в Германии, М.И.Мельтюхов представляет дело таким образом, будто все "Соображения...", подготовленные Генштабом с осени 1940-го года, являются планами "внезапного наступления" (= нападения) на Германию "в

подходящий момент"{216}. В мае - июне 1941 г., утверждает он, командование РККА вдруг стало опасаться, что Германия может нанести "упреждающий удар", чем поставит советские войска в затруднительное положение. Поэтому Г.К.Жуков 14 июня обратился к И.В.Сталину с предложением немедленно открыть военные действия, напав на Германию только войсками приграничных округов и не дожидаясь полного сосредоточения войск Красной Армии{217}. Однако, сожалеет Мельтюхов, Сталин на это не решился. Это было "единственным реальным шансом сорвать германское нападение. Конечно, тогда об этом известно не было, что вовсе не мешает тщательно рассмотреть этот вопрос в будущем", - заключает историк{218}.

В опубликованной в 2000 году книге "Упущенный шанс Сталина" М.И.Мельтюхов несколько дополнил свою аргументацию. В частности, обратил внимание на тот факт, что в "Соображениях..." наступление планировалось после окончательного сосредоточения войск, на что отводилось 20 дней, в течение которых войска приграничных округов должны были вести активные оборонительные действия{219}, и попытался истолковать его в соответствии со своей концепцией. Во-первых, "Соображения...", считает Мельтюхов, демонстрируют "отсутствие всякой связи действий Красной Армии с возможными действиями противника". Во-вторых, немецкие войска в них "обозначены термином "сосредотачивающиеся", из чего, по его мнению, следует, что "инициатива начала войны будет исходить полностью от советской стороны, которая первой начинает и заканчивает развертывание на театре военных действий". И, наконец, "неясно, зачем надо планировать наступательные операции, если войскам предстоит оборона от наступающего противника. Ведь никто не знает, как сложится ситуация на фронте в ходе оборонительной операции..."{220}

Аргументация М.И.Мельтюхова и других сторонников "ледокольной" концепции большинством отечественных учёных была расценена как недостаточно убедительная. Прежде всего, было обращено внимание на неоправданное отождествление в работах названных авторов понятий "наступление" и "агрессия". Так, например, А.Н. и Л.А.Мерцаловы подчеркнули, что в военной науке принято различать эти понятия. Ещё в начале ХIХ века крупнейшими европейскими военными теоретиками А.Жомини и К.Клаузевицем было показано, что характер войны определяется целями воюющих сторон, а не способами действий их армий. В справедливой и несправедливой, захватнической или освободительной войне армия может и наступать, и обороняться. А любой Генеральный штаб обязан разрабатывать всевозможные варианты ведения военных действий. В частности, К.Клаузевиц писал и о "прекрасном использовании упреждения в готовности" как "преимуществе наступления". Так что наступательное - не значит агрессивное. "Дело не в том, - пишут А.Н. и Л.А.Мерцаловы, - кто кого "упредил", кто на кого "напал", чьи войска на чьей территории. В 1944-1945 годы США "напали" на Германию, а СССР - на Японию. Однако, их никто не считает агрессорами..."{221} "...Действия государств по отражению агрессии или по пресечению агрессии, даже если они являются наступательными (курсив мой - Ю.Н.), не могут рассматриваться как нарушение норм международного права", - пишут авторы "Военной энциклопедии"{222}.

Отметим, что ни в одном из цитируемых М.И.Мельтюховым документов планирования нет указания на то, что Красная Армия "начинает и заканчивает развертывание первой". Более того, вариант "Соображений..." от 15 мая отражает понимание советским руководством того факта, что Германия опережает Советский Союз в осуществлении сосредоточения и развёртывания. Поэтому утверждение Мельтюхова о том, что в документе от 15 мая "неоднократно подчеркивается, что именно Красная Армия будет инициатором военных действий"{223} выглядит по меньшей мере странным.

Если не путать нанесение упреждающего агрессора удара, совершаемого в целях обороны, с наступлением в целях завоевания, то необходимо признать, что в майских "Соображениях..." Генерального штаба невозможно увидеть план, который бы соответствовал "агрессивным устремлениям" Советского руководства. Даже согласившись с тем, что этот план предполагал со стороны СССР первым открыть военные действия (что совсем не очевидно), увидеть в нём план агрессии невозможно. Из текста отчётливо видно, что советское командование исходило из признания угрозы со стороны Германии, оценивало её войска как изготовившиеся для нападения и свои действия рассматривало лишь как ответные. "Для того, чтобы обеспечить себя от возможного внезапного удара противника, - цитируем текст майских "Соображений", - прикрыть сосредоточение и развертывание наших войск и подготовку их к переходу в наступление, необходимо..." "Предотвратить", "упредить" - вот терминология, используемая авторами плана, который ставит перед советскими войсками ограниченные задачи: разгром основных группировок противника на территории Польши и Восточной Пруссии, а вовсе не завоевание Германии, что, как указывает Ю.А.Горьков, вполне укладывается в рамки фронтовой операции{224}.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать