Жанр: Криминальный Детектив » Ольга Некрасова » Свои продают дороже (страница 15)


Татьяна, присев на корточки, старалась бесшумно складывать на совок осколки. Где пьют, там и бьют.

— Прячешься?! — Змей грохнул кулаком по столу.

У Татьяны сорвался и звякнул фужер с отбитой ножкой. — А-а! Посуду бьешь! — торжествующе взревел Змей. — Х-ххозяйка, в болото носом!

Татьяна бросила совок, подхватила поднос с грязной посудой и потащила на кухню. Змей направился следом, сопя трубкой, громыхая незавязанными кроссовками и наезжая сзади на Татьяну, как революционный бронепоезд:

— Ну, бабы! Как напьются, так все у них из рук валится! Всю посуду в доме извели! Ложки серебряные потаскали! — Утопая в клубах табачного дыма. Змей ввалился следом за ней на кухню, рванул дверцы холодильника. — Разорили совсем! Ты сколько икры открыла?

Татьяна молча поставила поднос, вышла, хлопнув дверью, и заперлась в своей комнате.

Змею было неинтересно бушевать одному. Он подкрался к Татьяниной двери, не подозревая, что из щелей к ней потянуло табачным дымом. ;

— Можно без конспирации, — не повышая голоса, сказала Татьяна.

— Какая конспирация? Никакой конспирации, — смутился Змей. Дверная ручка повернулась — он попытался войти, обнаружил, что замок заперт, и с восторгом завопил:

— Ага! Закрылась! Есть что скрывать! А я-то чувствую, что рогами по потолку скребу!

Затишье — неужто разбегается? И точно: бу-бух всем телом в дверь! Но у Татьяны-то дверь цельная, дубовая, замок итальянский — сам выбирал, плечо сломаешь — не вышибешь.

— У-уй!! Е-о! Плечо мое, плечо! Что ты мне вколола ночью, а? Смерти моей ждешь! То-то меня с утра тошнит!

Ну, я тебе покажу смерти! — Голос Змея удалялся.

Татьяна приоткрыла дверь. В конце коридора, за стеклянной дверью столовой, метался Змей, заталкивая патроны в барабан слоновьего ружья. Ужас! Она схватила сумочку, какую-то попавшуюся на вешалке куртку и побежала к черному ходу, открывавшемуся на змеестрельбище.

Карабкаясь по изгрызенной пулями насыпи, она слышала за спиной громовой командный голос с крыльца:

— Чтоб ноги твоей больше в моем доме не было!

Вслед нырнувшей под колючую проволоку Татьяне загремели выстрелы, что-то небольно хлестнуло по плечу.

Она обернулась. Хоть и похмельный, и во гневе, Змей благоразумно палил из слоновьего ружья в насыпь. Сырой песок фонтанами разлетался во все стороны.

ЗМЕИНАЯ ЛЮБОВЬ

— Делай, что приказано! — прикрикнул Морской Змей и потянулся к пистолету. — Пойми, лейтенант, мне жалко девчонку не меньше, чем тебе.

Но она оказалась не в том месте не в то время, и тут уже ничего не исправишь. Если ее отпустить, она сдаст нашу группу, и мы все здесь ляжем.

Поэтому вопроса «убрать или отпустить?» просто нет. Либо ее убираешь ты, либо я. В последнем случае придется убрать вас обоих, потому что я больше не смогу тебе доверять.

— Она клянется молчать, — буркнул Альварес.

— Это ничего не меняет. Суть в том, что у нее есть возможность нас выдать. Я не собираюсь проверять на наших шкурах, сделает она это или нет.

В. КАДЫШЕВ. Морской Змей в раю


Змей. Суббота, 6 ноября

Разложив на столе свой дачный арсенал, Змей шуровал в стволе карабина шомполом с масляной тряпкой.

Чистить оружие полагается дважды: сразу после стрельбы, когда легко снимается основной слой порохового нагара, и на второй-третий день, когда из пор металла проступят остатки. Но вчера было не до чистки. За ночь нагар схватился коркой, а оружейная щелочь осталась в Москве. Змей ожесточенно водил шомполом, потел и злился.

Он давно уже залил бы стволы маслом и бросил откисать еще на сутки, но убирать ружья в шкаф не хотелось.

Ему было страшно.

* * *

Важнейшее правило безопасности — «не высовывайся». Многие следуют ему поневоле и спокойно себе живут за картонными дверями хрущоб, поскольку ни имущество, ни способности, ни иные данные этих людей не представляют интереса ни для кого, кроме них самих.

Состоятельный человек начинает строительство особняка с ограды, а в целом на системы безопасности уходит до двадцати процентов общей стоимости постройки. Его телефоны изъяты из общедоступных справочников, его жену и детей проверяет его же охрана — на предмет нежелательных связей; он вынужден подчиняться множеству запретов, впрочем, чаще всего необременительных: не ходить в одиночку, не вести важных разговоров по телефону, контролировать свои контакты, скрывать слабости… Таким образом, богач проводит жизнь в золотой клетке, сооруженной по его же собственному приказу.

Он — человек-тень, доступный взглядам простых смертных только на отрезке в несколько метров между подъездом и автомобилем. Новинка (для России) — дома с подземным гаражом и лифтом с кодированными кнопками, поднимающим владельца квартиры в прихожую, минуя лестничную площадку, — ликвидирует и этот опасный отрезок.

Тем не менее все эти меры безопасности не позволяют отсечь посягательства преступной элиты. Попросту говоря, лоточника на рынке «бомбят» свои уголовники, миллионера — свои.

Целые категории состоятельных людей, от политиков до спортсменов-легионеров, не могут позволить себе даже такую ущербную систему безопасности. Правило «не высовывайся» — не для них, поскольку их карьера и доходы прямо пропорциональны умению высовываться.

Они живут, как в стеклянной банке под гнетом. Сверху давит государство с его налоговыми службами. По бокам прозрачные стенки, за которыми не скроешься. В стенки бьются охотники до чужих денег и чужой славы, а снизу подкапывается жулье всех мастей, от мелких мошенников до солидных бизнесменов. В идеале (в их идеале) твою банку не станут разбивать. Будут копать и копать под тебя, пока не провалишься к ним под землю, и тогда по-своему распорядятся твоим имуществом, твоими способностями и твоей репутацией — всем, что ты уже заработал и что можешь заработать в будущем.

* * *

Змей с полным основанием считал, что ему еще повезло: даже странно, что наезды начались только месяц назад. Ничто не мешало господам уголовничкам попытаться раздоить его еще в девяностом, когда на сберкнижки сочинителя Кадышева набежало за миллион простых советских рублей, впрочем, быстро терявших покупательную способность. Тремя годами раньше Сохадзе открыл на деньги Змея издательство с непонятной формой собственности, озолотился на Чейзе и Стауте и, как тогда казалось, друга Володю не обидел. Позже стало ясно, в чем наколка: Жора свои доходы вкладывал в тираж, а кадышевские отдавал ему в руки. Грянули реформы Кибальчиша, и Змей потерял почти все, а Жора только богател: припишет к ценнику на книжке нолик — и никакая инфляция не страшна.

Пошли годы

безденежья, не на что было достраивать дачу. Но в девяносто пятом, после феноменального успеха «Сети для Морского Змея» и «Танцев с Морским Змеем», сочинитель Кадышев снова оказался на коне. Пачки долларов (не бог весть какие суммы по его нынешним запросам) валялись по всей квартире. В ценные бумаги он уже не верил, разбираться в надежности банков еще не научился и, не зная, куда девать деньги, пьяный от свалившегося богатства, пинал пачки ногами. И опять ничто не мешало серьезным ребятам взять за хобот сочинителя Кадышева. (Тем, что популярность якобы защищает, Змей не обольщался: наоборот, публичный успех — наколка для любителей чужого.) Он ждал, удивляясь их неразворотливости, — не потому, что ему не терпелось погеройствовать, а потому, что хотелось определенности.

А пришли только сейчас, и не серьезные ребята, а шпана с китайским «тэтэшником».

Началось с попытки примитивного рэкета. Звонок по телефону, вежливый голос в трубке: "Владимир Иванович, слышали, ваших соседей по даче обокрали? Воров развелось — просто ужас. Главное, возьмут на рубль, а испортят добра на сотню. Могут и дачу поджечь. У меня к вам в связи с этим предложение. Не хотите нанять охрану? — И, подтверждая худшие догадки Змея, Вежливый назвал свою цену:

— Какие-нибудь три тысячи долларов в месяц, зато дача не сгорит".

Змей обматерил его и повесил трубку.

На следующий день он пошел к обворованному соседу, композитору-попсовику. Напуганный служитель муз доверительным шепотом выложил, что у него на даче и красть-то нечего — весь антиквариат в городской квартире. Воры сумели разжиться только аппаратурой и одеждой тысяч на пять долларов. Но при этом испоганили итальянский гостиный гарнитур и разбили лопатой синтезатор «Ямаха», который не смогли бы продать втихаря — инструмент был профессиональный, редкий и потому заметный. Это был удар ниже пояса. Композитор позавидовал Змею: «Ты, Владимир Иваныч, в крайнем случае раскрыл блокнот на левом колене — и готово рабочее место». Для него житье на даче без инструмента теряло всякий смысл. Покупать новый? А вдруг и новый разобьют?

Как и всякий, кто работает в шоу-бизнесе, композитор имел «крышу». Первые дни после кражи он еще надеялся на защиту, и на его участке действительно появилась парочка бездельников с бритыми затылками. Воспрянув духом, композитор привез из Москвы другой синтезатор, но работать не смог. Охраннички целыми днями гоняли магнитофон в своем джипе или опустошали композиторский холодильник, причем были решительно не способны делать это без громких комментариев типа: «Ты смотри, что хавает, сука, когда крестьянство голодает!»

Кончилось тем, что во время одной из таких трапез их стоявший под окнами джип нахально подожгли. С чисто бандитской логикой погорельцы потребовали, чтобы композитор возместил им ущерб, понесенный во время охраны его дачи.

Змей выслушал композитора со всем приличествующим сочувствием, но про себя хихикал, поскольку относился к шпане без интеллигентского страха и в свои шестьдесят мог тычком пальца отправить в глубокую кому любого качка, не имеющего специальной подготовки.

Так же несерьезно Змей поначалу отнесся к беспредельщикам, которые подожгли джип. Попросил пожить на даче Татьяниного Сашку, и только. Пускай все идет своим чередом. Если они и дальше будут шарить по дачам, то скоро нарвутся.

Потом началась чертовщина. Снова Звонок, тот же вежливый голос: «Владимир Иванович, вы напрасно не согласились на первое предложение. Нам пришлось проделать некоторую работу, поэтому теперь наши услуги будут стоить дороже…»

Когда Змей услышал о результатах «некоторой работы», у него остатки волос дыбом встали. Беспредельщики раскопали, что «Мерседес» у него растаможен с нарушениями, стройматериалы на дачу куплены по дешевке, как военные излишки; помимо того. Вежливый намекал, что ему известно о налоговых нарушениях уважаемого Владимира Ивановича. Змей, как и в первый раз, ответил фигурным матом, но это скорее от растерянности, чем от уверенности. И получил еще одно предложение подумать.

Змей подумал, только совсем о другом. То, что Вежливый считал компроматами, напугало его не больше, чем обвинения ребенка, недавно узнавшего, какими ужасными делами занимаются взрослые дяди с взрослыми тетями. Это был материал для неприятной газетной статьи, но никак не для уголовного дела.

От налогов он уходил не по собственной воле — такова система, включающая весь цикл производства, от срубленной на бумагу сосны до лоточника, который продает книгу. На каждом этапе какую-то часть произведенного — древесины, бумаги, отпечатанного тиража — не показывают в отчетности и не платят с нее налоги. Автор книги здесь не крайний, он ввернут в систему по самую шляпку, и, чтобы поймать его на неуплате налогов, нужно перелопатить экономику целой отрасли.

Остаются стройматериалы и «Мерс» — это, пожалуй, шантажисты смогли бы доказать. Но за такие нарушения при самом строгом подходе Змею пришлось бы заплатить тысяч десять-пятнадцать долларов со всеми штрафами.

Словом, ерунда.

Весь ужас в том, что знать эту ерунду мог только свой.

В доме у Змея завелся «крот».

Нет, пожалуй, «в доме» — чересчур сильно сказано.

Показывая свою осведомленность в делах сочинителя Кадышева, Вежливый, хотя и приблизительно, очертил круг, в который входил его информатор: а) растаможкой «Мерседеса» занимался Танькин брат.

Змею оно не больно-то было нужно, но Сашка рвался по-родственному помочь и щегольнуть связями (кто-то из его однокашников по автомобильному училищу торговал иномарками). В качестве ответного жеста Змей дал Сашке заработать, рекомендовав его Барсукову, которому тот и устроил подержанный «Мерс». Таким образом, всей информацией обладали Сашка, Барсуков и, возможно, Танька; б) стройматериалы куплены по связям Барсукова аж в Рязанской области. Не стоила бы овчинка выделки, если бы Сашка не привез их бесплатно на «Урале», одолженном в своей воинской части. Узнать об этом Вежливый мог от тех же троих: Барсука, Сашки и — под вопросом — Таньки; в) суммы неучтенных гонораров, которые Змей получал, как говорится, мимо кассы, были известны только ему да Сохадзе. Но Вежливый и не называл сумм, а о том, что в книготорговле и, стало быть, в издательствах гуляет черный нал, известно каждой собаке.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать