Жанр: Криминальный Детектив » Ольга Некрасова » Свои продают дороже (страница 17)


СЛОЖНЫЙ ОБРАЗ СОЧИНИТЕЛЯ КАДЫШЕВА

Янус изображался двуликим. По-видимому, это символизировало осмотрительность, необходимую для начала любого дела.

Кто есть кто в античном мире


Сергей. Тот же день

У Сергея еще никогда не было такой легкой и денежной халтуры. И такой странной: взять интервью у Кадышева, которого Сергей и так добивался. Это все. Заказчика не интересовало, какие вопросы он задаст и будет ли интервью напечатано (конечно, будет). А интересовала его одна-единственная фраза, которая как раз не предназначалась для печати, вернее, реакция на нее Кадышева.

Фразу надлежало ввернуть как-нибудь к месту, а реакцию — снять. В буквальном смысле: на видео. Минутную запись (остальное его не интересовало) заказчик оценил в тысячу баксов.

От этой истории за версту разило сладкой тухлятинкой. Заказчик упоенно играл в шпионов: одна фраза чего стоила — в духе «У вас продается славянский шкаф?».

А отказаться было невозможно: он рекламы дает на двести тысяч в год. Сергей после разговора с ним позвонил главному редактору. Тот держался так, будто знать ничего не знает: «Реши сам. С учетом ценности рекламодателя, но без нарушения журналистской этики». И, только положив трубку, Сергей сообразил, что все у этих двоих решено. Кто дал заказчику его домашний телефон, если в справочной он до сих пор записан на покойного отца Виктошки? Кто ему сказал, что Сергей собирается брать интервью у Кадышева, причем именно в эти выходные?

Главный, кто же еще. Тогда какого черта он темнит?

Заказчик, относившийся к заданию и к фразе с необычайным трепетом (не иначе сам ее придумал бессонными ночами), пытался всучить ему хитрую видеокамеру с отдельным объективом-глазком на кабеле, который следовало замаскировать под микрофон. Сергей сказал, что возьмет свою, обычную, и будет либо снимать с разрешения Кадышева, либо вовсе не снимать. Короче, упрекнуть себя ему было не в чем. А какие там дела у Кадышева с заказчиком — это-то как раз и есть самое интересное.

Журналисту тысячу баксов не плати, только дай узнать это. Раскрутишь информацию — будут и деньги (может быть, совсем маленькие, если история не стоит больше одного напечатанного абзаца), и главное, на что работает журналист: еще один кусочек репутации, газетного имени.

А имя превыше денег. В том числе и потому, что чем громче имя, тем больше денег. Сергей бы сделал эту работу и даром, ради интереса посмотреть, как среагирует Кадышев на фразу.

За городом было хорошо. Свернув к дачному поселку, Сергей опустил оба стекла, чтобы прополоскать мозги кислородом. Ручки подъемников заедало, и он вспомнил вчерашнее: «На чем, блин, ты ее возишь?» Змей подлый, одно слово — полковник. А на чем ты своих возил в тридцать лет?!

К змеедаче вела отличная дорога, которая у дачи же и заканчивалась асфальтированной площадкой, где хватило бы места развернуться автобусу. Дальше колыхалась невзрачная бетонка из положенных вкривь и вкось плит.

А ведь и там, на других участках, живут небедные люди.

Не иначе Змей себе эту дорогу устроил, когда служил народу депутатом. Спросить об этом? Нет, главный требовал юбилейное интервью, со слезой: трудное военное детство — кто первый встал, тому и валенки, — и чего добился умом и упорством (устаревший вариант: «И все это дала советская власть»).

Из внутреннего протеста Сергей припарковал свою «Ниву» по диагонали, вышел, поставил машину на сигнализацию. Последние года три это действие было чисто символическим: на «Ниву» перестали покушаться. «На чем, блин, ты ее возишь?» Вдавливая пальцем кнопку переговорного устройства, он приплюсовал тысячу за шкуру Кадышева к отложенным трем с половиной. А, пожалуй, это мысль. Растрясти Виктошку — тысячи полторы у нее за щечкой наберется, — подзанять, и можно купить иномарочку.

В динамике долго тилиликал сигнал вызова. Спят еще.

— А, это ты… — Голос у Змея был непонимающий: мается с бодуна, все забыл.

— Здравствуйте, Владимир Иванович! — Сергей раскланялся в телекамеру над воротами. — Я насчет интервью.

— Мне бы, профессор, ваши проблемы, — болезненным голосом откликнулся Змей. Щелкнул замок. — Греби к даче, сейчас выйду.

Сергей распахнул калитку и со вчерашним наивным удивлением, что все это принадлежит одному человеку, вошел на территорию. Сказать «участок» не повернулся бы язык. Сколько стоит полгектара земли под Шереметьевом? Сколько, едрена мать, вбухано в дорогу — километра три от шоссе? А в простенький дощатый забор — два метра высотой, доски толщиной в палец, дачный поселок можно построить? Это вам не миллион, который, по слухам, заработал Змей ударным писательским трудом. Это вам советская халява.

Кадышев шел навстречу в накинутом поверх тельняшки армейском бушлате. Аскет, военная косточка. Сергей поймал на себе гадливый взгляд, впрочем, специально для него не предназначавшийся: было видно, что старику просто плохо. Сошлись, молча пожали руки, и Змей категорическим тоном приговорил:

— Будешь пить — будет интервью.

— Я за рулем, — стараясь, чтобы это не звучало как отказ, сообщил Сергей.

Змей понял правильно: не отказывается, но некуда девать машину.

— Пойдем, гараж тебе открою. Хотя твое корыто итак не угонят. Позвони своей, что у меня заночуешь.

«Свою» Змей выделил голосом: «Вчерашнее забыто — твоя, признаю, и даже дерябнуть с тобой готов за смычку

литературных поколений».

— Она знает. Сама предупреждала, что вы меня будете оставлять.

— Помнит мои обычаи, — расцвел Змей и, приобняв Сергея за плечи, потащил к дому. — А главный обычай у меня знаешь какой? «Поработал — промой установку». — Он постучал себя по лбу и добавил совсем по-свойски, как будто уже оприходовали первую бутылку:

— Не восстанавливается, сволочь. Геморрой восстанавливается, а серые клеточки — нет. И в этом видна вся нерациональность эволюции. Если бы нас, как считают некоторые, спроектировал господь или инопланетяне…

Сергей на ходу потащил из сумки телекамеру.

— Это еще зачем? — изумился Змей.

— Для себя. Проходные интервьюшки пишу на диктофон, а что хочется сохранить — на видео, — подольстился Сергей.

Змей чиркнул по нему быстрым взглядом и опустил глаза. Чует подвох. Не форсировать, приказал себе Сергей. Выпьем, он расслабится, тогда…

— Камера любительская, — заметил Змей.

— Да, формат Ви Эйч Эс, непрофессиональный. Никуда это не пойдет дальше нашего дома.

Сергей, конечно, заранее обдумал, как объяснить, почему пришел с телекамерой, но «наш дом» родился только что, в предложенном Змеем разговоре намеками, и пришелся как нельзя кстати. Старик опять заулыбался.

Судя по всему, решил, что это Виктошке, а никак не Сергею хочется иметь его видеозапись. Пускай так думает, раз ему приятно.

Было время, он Змея ненавидел. В армию пошел из-за него, хотя мог и отмазаться: Виктошке, видите ли, нравились офицеры — фрейдизм, детские воспоминания, когда папа-профессор возвращался с полигона, одетый в форму (а был всю жизнь гражданским — просто шпак среди военных бросался бы в глаза, вот его и обряжали). Виктошке он привозил шоколадки, она, понятно, ждала…

И в отдаленном итоге выскочила замуж за мундир и седины, похожие на папины, а лейтенанта Левашова отправили служить, куда Макар телят не гонял. Полковников он с тех пор на дух не переносил, подозревая каждого в Змеевых грехах. А со Змеем теперь примирился как победитель с побежденным.

В дверях Змей гостеприимным жестом пропустил Сергея вперед. Мелькнуло бледное отражение в стекле: он торопливо приглаживал волосы, маскируя намечавшуюся плешь в сединах. Прихорашивается. Точно, решил, что запись для Виктошки.

— Сереж, не в службу, а в дружбу — покопайся там в холодильнике, собери что надо. Водку возьми «Юрий Долгорукий», а то Сашка натащил говна.

«А где Татьяна?» — хотел спросить Сергей и тут же сообразил, что Змей не по стариковской немощности послал его на кухню. Сразу дает понять, что они в доме одни.

Да-с, увлекательно начинается интервью с сочинителем Кадышевым — ни слова откровенно, все намеками.

На кухне царил странный полубеспорядок, как будто начали убирать и бросили: чисто протертый стол, а под ним совок с не донесенным до ведра мусором.

Это становилось любопытным. На пожар, что ли, умчалась третья змеежена?

Сергей набрал на поднос закусок из тех, что были нарезаны, ополоснул два фужера. Пусть будет так, с холостяцкой непритязательностью. Нет, пожалуй, рюмки надо поставить, а то поймет, что хочу напоить.

Змей сидел за письменным столом, как и должно сниматься писателю, хотя бы и для домашнего видео, и уже успел продымить кабинет трубкой с ароматизированным голландским табачком. Сергей бросил взгляд ему на макушку: зачесал плешь, старик Козлодоев.

— Ну-с, так с чего начнем?

— С биографии. — Сергей раздвинул легкую фотографическую треногу, привинтил камеру. Начинать надо с банальных вопросов, а потом по накату… Ау, студенты журфака! Выбросьте наукообразные брошюрки типа «Психологические аспекты работы с интервьюируемым», изучайте «Тактику допроса». Спецслужбы разрабатывают эти вещи глубже и проще.

— А я думаю, грамм с пятидесяти. — Стервец Змей наплескал себе в рюмку, Сергею в фужер. — Я уже поправился, догоняй. Чур, не половинить! Наберешь дозу, тогда пойдем ноздря в ноздрю.

Чокнулись, выпили, и Змей заел маслинкой. То, как он полез в блюдо рукой, как закинул маслинку в рот, выглядело слишком нарочито. В психотехнике это называется «делай, как я» — действие, на котором проверяется склонность собеседника к внушению.

Сергей демонстративно взял с подноса вилку и закусил грибком, о чем сразу же и пожалел: не стоило обозначать противостояние.

— Сколько лет вы в армии?

— Пятьдесят, как граф Игнатьев.

— Ого! В вашем телеинтервью этого нет. И в книгах нет, хотя,…

— Был бы красивый рекламный ход? — подхватил Змей. — Ах, друг мой, так не хочется напоминать миру, что ты уже старик.

Змей замолчал. Это походило на стычку фехтовальщиков: первый осторожный удар, противник парировал, и разошлись, оба уже понимая, с кем довелось столкнуться. С десяти лет в армии…

— Воспитанник, «сын полка»? — попытался угадать Сергей.

— Суворовское.

— Так ведь в Суворовское берут с четырнадцати.

— Это сейчас, а в сорок девятом году с первого класса брали. Их же, училища, специально придумали для военных сирот.

— Значит, вы…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать