Жанр: Криминальный Детектив » Ольга Некрасова » Свои продают дороже (страница 23)


НЕ КОРЫСТИ РАДИ

Что извлек я, несчастный, вспоминая, о чем я сейчас краснею, особенно из того воровства, в котором мне было мило само воровство и ничто другое?

Да и само по себе оно было ничто, а я от этого самого был еще более жалок.

И однако, насколько я помню мое тогдашнее состояние духа, я один не совершил бы его; один я никак не совершил бы его. Следовательно, я любил здесь еще сообщество тех, с кем воровал.

АВГУСТИН АВРЕЛИЙ. Исповедь


Змей. Утро того же дня

Змей пришел в себя от вони. Шприц со вдавленным поршнем торчал в ноге. По телу, как обычно после приступа, разливалась истома. Ни забот, ни мыслей, а только животная радость, что жив, и желание подтащить под голову сапог с галошницы и заснуть на полу, свернувшись калачиком.

Гадливость взяла верх, и Змей по стенке дошел до ванны, сбрасывая одежду. Встал под душ и, мстя предателю-сердцу, дал горяченькой, потом ледяной. Мотор трепыхался, но терпел, сволочь.

Потом он опохмелился по своему рецепту: клизма из боржома, чтобы изгнать остатки алкогольной отравы и восстановить солевой баланс. Благостный, чистый, промытый с обоих концов, добрел до кровати, для порядка глянул за окно — проверить, перегнал ли Толик «Мерседес», — и увидел…

На обычном месте «Мерседеса» стоял джип. Стекло со стороны водителя было приспущено, и оттуда вился сигаретный дымок. Поставить машину на стоянку сочинителя Кадышева не посмела бы ни одна собака. Джип явно был чужой и явно выбрал во дворе лучшую точку для наблюдения за окнами змееквартиры.

Змей проверил замки, намертво затянул головку щеколды, сунул под подушку облезлый «кольт», привезенный еще с вьетнамской войны, и улегся в постель.

До сего момента Виктор Саулович занимался самодеятельностью: вчерашняя шпана (неужели всерьез рассчитывал, что они справятся с боевым пловцом?), потом журналистик, потом «спортсмен» с нунчаками, которому Толик расквасил нос… Ильф и Петров! Не хватало нищего с золотым зубом: «Дай миллион, дай миллион». Появление джипа под окнами могло означать либо то, что игра в лохотрон продолжается, либо то, что Виктор Саулович взялся за ум и нанял профессионалов.

Джип слишком нахально мозолил глаза. Так явно раскрыться мог либо полный идиот, либо профи, который хочет показать: в квартиру ты нас не пустил, а мы тебя не выпустим.

Самым правильным в такой ситуации было бы сжечь компроматы, но решиться на это Змей не мог. Содержимое сейфа было его страховым полисом: и деньгами на черный день, и гарантией беспокойной, но долгой жизни.

А вот хер вам, подумал Змей и, сжав под подушкой рукоятку пистолета, попытался заснуть.

Правда состояла в том, что вся сознательная жизнь Змея делилась на две части — явную и тайную. По-бытовому его назвали бы сексотом, но это, конечно же, оскорбление для офицера. Змей не сексот, он кадровый.

В разные годы его должность называлась по-разному, но суть ее была одна: служить где приказано и сообщать куда следует. Места «где приказано» и «куда следует» меняли географическое положение, название и ведомственную принадлежность, но Змей не замечал особой разницы.

Он был предназначен в доносчики с десяти лет, когда его матери, вдове погибшего офицера, настойчиво предложили отдать сына в Суворовское училище.

* * *

В Советской Армии трудно было кого-то удивить нерусским разрезом глаз, черным волосом или странным выговором. Но учащиеся групп с добавлением «бис» (Змей попал в 3-бис группу; в наше время ее назвали бы третьим спецклассом) все как один обладали особенностью, немыслимой для суворовца, будущего советского офицера.

Пункт «родственники за границей», девственно-чистый в анкетах их однокашников, у «бисовых детей» пестрел записями. Змею, например, сообщили, что никакой он не Кадышев, а Радзишевский и в Гданьске его ждет не дождется тетя Еля, родная сестра отца, который в двадцатые годы порвал связи с панской Польшей и сменил фамилию. Мало того, командир предложил ему написать письмо вновь обретенной тетушке на ее (и отныне Змеевом) родном языке. Собственно, только изучение этого языка на первых порах отличало программу «бисовых детей» от обычной.

Потом начались упоительные игры: скажем, в увольнение отпускали группой; при этом старший имел приказ не допускать попыток оторваться, а остальные — кто бросить открытку в почтовый ящик на отдаленной окраине, кто — выявить этого с открыткой и проследить за ним, кто — установить наблюдателя и увести его за собой. Задания усложнялись: увеличивалось количество контрольных пунктов и слоев наблюдения. Следящие следили за следящими. Проигравшие отдавали победителям компот.

Если в стенах своего «биса» Володзимеж Радзишевский бойко объяснялся «по-польску», обращаясь к преподавателям «пан», то на общеучилищных мероприятиях он оставался Вовкой. Прочие суворовцы не знали того, что знать им было не положено, зато видели еще одно отличие «бисовых детей», непринципиальное, но раздражающее, особенно для сирот в послевоенной стране. Их лучше кормили. Их одевали в габардин. Их ненавидели, и «бисовы дети» отвечали взаимностью.

Помимо польского, в училище был большой болгарский «бис», а в венгерских и чешских училось по два-три человека. Формировавшиеся после войны армии восточноевропейских стран сверху донизу, как

стальной нитью, простегивали советскими кадрами. Какой-нибудь наш полковник, поляк по происхождению, уезжал на историческую родину, менял гражданство и становился генералом Войска польского. К слову сказать, с той же целью военнослужащим-евреям предлагали выехать в Израиль, которому бывшие советские офицеры с боевым опытом помогли воевать, но не помешали сориентироваться на Запад. Сталин быстро охладел к этой идее, и уехавшие превратились в изменников.

После смерти вождя народов укрепление дружественных армий советскими кадрами сочли нецелесообразным. «Бисовы дети», последние стежки стальной, нити, оказались невостребованными.

Вновь о них вспомнили в пятьдесят шестом, когда Венгрия сорвалась в побег из соцлагеря. Змей достоверно знал, что обоим выпускникам венгерского «биса», получившим было распределение в обычное пехотное училище, еще в сентябре капнули на погоны по звездочке, и они исчезли. А в декабре по просьбе торопливо сформированного революционного рабоче-крестьянского правительства в Венгрию были введены войска. Безвозвратные потери Советской Армии составили семьсот двадцать человек, из них восемьдесят семь офицеров. Много лет спустя Змею попался рассекреченный поименный список; среди убитых и пропавших без вести не значилось фамилий тех двоих. Никто из «бисовых детей», с которыми он поддерживал связь, ничего о них не слышал.

После Венгрии подготовка «бисовых детей» приобрела диверсионный уклон. Змея распределили в военно-морское инженерное училище, хотя по условиям приема туда попадали без экзаменов только нахимовцы, а он, выпускник Суворовского, должен был поступать на общих основаниях. На этом странности не кончились. Попал он в водолазную роту, презираемую остальными курсантами, поскольку ни серьезной инженерной подготовки, ни высоких званий в будущем это не сулило, к тому же медики бракуют водолазов, как скаковых лошадей. Это презрение надежно защищало от неудобных вопросов: почему водолазы живут по-офицерски — кубрик на двоих, тогда как у остальных — казарма-матушка, по сорок мареманов на двухъярусных койках; почему половина преподавателей у водолазов — шпаки; почему один из курсантов был отчислен за потерю конспекта, который спустя час нашли в столовой, причем нашедший даже не понял, на каком языке конспект (он, что ли, нацмен какой-нибудь, этот растеряха)?

Тем временем опять провернулись неведомые Змею военно-политические механизмы. Курсант Радзишевский выпустился лейтенантом Кадышевым. Он знал на память глубины Гданьского залива, знал, как выглядят портовые сооружения с берега и в перископ подводной лодки, сотни раз прошел по каждой улице города, но — только по карте. Служба в Польше осталась сладкой мечтой: выдрессированная Европа без гримас капитализма.

Тетушка Еля умерла, не дождавшись племянника, а Змей вместо Гданьского залива попал в Старый Багамский пролив, потом служил на Дальнем Востоке, вылетая во вьетнамские командировки, потом, сменив черный мундир на защитный, был консультантом в Анголе.

Он видел смерть во всех ее обличьях: и в по-киношному красивом, когда тренированные гиганты палят из двух стволов, эффектными прыжками уходя с директрисы ответных выстрелов; и в самом муторном, когда грызешь землю под бомбежкой; и в отвратительном, когда от курносой нечем прикрыться, кроме как трупом, в котором уже вывелись скороспелые тропические черви. Но по большей части поджидавшая Змея смерть была безмолвной и по-своему корректной. Он просто работал под водой, часто на предельных для легкого водолаза глубинах, и знал, что полностью зависит от людей на поверхности. Если по какой-то причине его потеряют или бросят, смеси в баллонах не хватит, чтобы пройти декомпрессию.

Тогда у него будет выбор: дожить остаток жизни на глубине и захлебнуться или вынырнуть и, дыша настоящим воздухом, умереть от кессонной болезни.

Итак, смерть ходила рядом, а поскольку, как сказал кто-то из великих, смерть — главное событие в жизни, то все прочие события были для Змея не главными. С первой женой он прожил формально одиннадцать лет, больше половины из них (конечно, не подряд, а урывками) посвятив флирту со смертью. А жена тем временем флиртовала с Петькой Савельевым, о чем Змей знал с самого начала. Приезжая из командировок, он потрахивал пока еще законную супругу с таким чувством, как будто она изменяет не ему с Петькой, а, наоборот, Петьке с ним, да по сути так оно и было. Его забавляло, что друг терпит этакое блядство. Впрочем, долготерпению быстро росшего по службе Петьки были причины: известно, что к моральной устойчивости военнослужащих кадровики относились трепетно и адюльтер мог закрыть Петьке путь к адмиральским звездам.

Жертвуя точностью ради краткости, можно сказать, что по большому счету жена была безразлична Змею.

А сына он просто не знал и если, случалось, таскал его на шее, то лишь из ровной симпатии большого человека к маленькому, которая, помнится, подтолкнула его отдать рахитичному негритенку последний шоколад из аварийного запаса.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать