Жанр: Криминальный Детектив » Ольга Некрасова » Свои продают дороже (страница 29)


— У медсестрички чисто, — начал Виктор. — Никита , Васильич, я так и не понял: она жена Кадышеву или сожительница?

— Сочинительница, — срифмовал Шишкин. — Я, когда тезке твоему Виктору Саулычу докладываю по телефону, называю Кадышева Сочинителем, а она, выходит, Сочинительница… Сам не знаю, в каких они отношениях. Наташа говорит — жена, но паспорта не видела. Сейчас без разницы, если он ее выгнал. Давай по порядку: заходишь ты к ней…

— Ну, если по порядку, то у этой сожительницы-сочинительницы — общага, клокотуша: бабье, все друг за. другом смотрят, кто к кому зашел да сколько пробыл.

И потом, она болеет, весь день дома. В общем, втихую обыскать квартиру невозможно. Секс исключается — она после операции, монтером одеться — без толку, мне же надо всю квартиру перевернуть. Ну я и придумал прибор голливудского профессора. Вы видели, как работает.

— Как работает, видел, а зачем — не понял. Ты фокусы ей показывал, что ли? — покривил душой Шишкин.

В общих чертах он уже догадался, зачем понадобилось чудо голливудского профессора, но хотел дать Виктору возможность блеснуть.

— Да нет, какие фокусы. У меня мама чуток подвинутая на геопатогенных зонах и всем таком прочем, — неохотно признался Виктор. — Вызывала на дом каких-то кликуш с проволочной рамкой, я и посмотрел, как работают. Для наших целей прикрытие отличное, хотя само по себе не впечатляет: ходит он с этой рамкой, сует везде нос… Психологически было бы оправдано, если бы клиент сам носил вещи к прибору. Только прибор должен быть стационарный, а то сидеть с этой рамкой и заставлять клиента бегать — еще хуже. Вот и все прикрытие, Никита Васильич: пришел я, поставил прибор и говорю: тащите все чужое, что есть в квартире, может, на нем отрицательная энергия…

— Так ты что же, заставил мадам Сочинительницу у себя самой обыск сделать?! — захохотал Шишкин. — Ну, молодец! А ты уверен, что она все показала?

— А почему нет? Она же поверила. То есть поначалу и в конце разговора была пассивная настороженность. Оно понятно, когда речь о деньгах зашла…

— И деньги за это взял?!

— С нее — нет. Но не могли же мы бесплатно оказывать услуги. Обработали соседей, тысчонку выгребли.

Ирине понравилось.

— Кому?

— Да пришлось взять одну сотрудницу из бухгалтерии, для прикрытия. Она беременная, — пояснил Виктор, в манере своего шефа не договаривая: женщина больше доверяет женщине, а беременной — вдвойне.

Интимные связи, а тем паче беременность сотрудниц входили в сферу внимания начальника отдела безопасности. Ирину из бухгалтерии он вспомнил мгновенно.

— Ты знаешь, чья она жена?!

Чоп ответил невозмутимым кукольным взглядом.

— Нет уж, вслух! — нажал Шишкин.

— Она жена Андрея Никитича Коломийца, следователя генпрокуратуры. В июне Коломиец задержал нашего Виктора Саулыча, в августе отпустил под подписку, в сентябре закрыл дело. Что характерно: тогда же, в сентябре, Ирина Игнатьевна Коломиец была зачислена в нашу бухгалтерию по указанию Виктора Саулыча, и с тех пор я ее трахаю.

— Она же на седьмом месяце, — механически заметил Шишкин, обдумывая новый расклад. А ну как его подчиненный трахал бухгалтершу тоже по указанию Виктора.

Сауловича?

— Тогда была на пятом, а я ей сделал справку, что на седьмом, чтобы в отпуск отправить… Это была моя личная инициатива, — уточнил Виктор. Он схватывал на лету! У Шишкина мелькнуло острое сожаление (которого Виктор, пожалуй, не понял бы), что такие мозги служат разбогатевшему завмагу, а не конторе — старому КГБ.

— Ну и зачем? — спросил Шишкин, предвидя ответ.

— А зачем Тарковский ей платит?.. Если прокурорские опять закопошатся, у нас будет болт на Коломийца.

Я хоть завтра уведу от него Ирину и заставлю ее дать показания на мужа.

«Или он заставит ее дать показания на тебя», — завертелось на языке у Шишкина, но шеф отдела безопасности смолчал. Сегодня Виктора надо было только хвалить.

— Ты говорил, что Сочинительница вам не доверяла, — напомнил Шишкин.

— Да, не доверяла, она вообще настороженная. Но был момент, когда мы хорошо к ней проломились. — Виктор положил на стол перед Шишкиным магнитофонную кассету. — Послушаете потом. Ответы выглядят искренне. Рассказали ей историю о женщине, которую муж бросил из-за порченых документов. Вы бы видели, как она кинулась шарить по шкафам! Нет, Никита Васильич, у нее этих компроматов быть не может. Точно.

— Ну а как ты думаешь, где они? — спросил Шишкин в обычной своей манере экзаменовать подчиненных и одновременно проверять себя.

— Дачу мы за эту неделю обшарили, — стал перечислять Виктор. — У жены, или кто она Кадышеву, ничего нет. В квартире рылся Есаулов и тоже ничего не нашел.

Но тут у меня одно соображение: если в квартире ничего нет, то почему Кадышев там сидит вторую неделю? За все время носа не высунул. Обеды ему соседка носит из ресторана.

— Значит… — поторопил Шишкин.

— Значит, если документы вообще у Кадышева, то они в квартире, а там Есаул обыскал все, кроме сейфа.

У него ключа не было и кода.

— Хорошо, — кивнул Шишкин. — Наши действия?

— А какие действия? Кадышев уже нервничает. Вчера выходил на рекогносцировку, типа погулять. Значит, в ближайшее время пойдет на прорыв с этими документами. Он же все понимает.

— Да, — сказал Шишкин. — То-то и странно: по подготовке — диверсант, костолом, а все понимает, как оперативник. Вообще с двойным дном этот

сочинитель Кадышев… Только имеется тут одна тонкость, Витя: у нас нет времени ждать. Хозяин возвращается двадцать шестого. К тому времени документы должны быть у меня на столе.

— Это он приказал?

— Это я приказал. Тезка твой, Виктор наш Саулыч, повалявшись разок на нарах, решил прикупить депутатской неприкосновенности. Лезть в политику, имея за спиной шантажиста с компроматом, слишком неосторожно, а времени до выборов у Саулыча всего ничего. Значит, он вот-вот начнет пороть горячку, а нам его глупости исправлять. Он уже начал. Послал к нашему объекту журналиста с дурацким приветом от Тарковского! — Шишкин сам узнал об этом на днях, случайно, поэтому говорил с большой злостью на хозяина. — Мне ничего не сказал, поскольку, как все миллионеры, убежден, что кто беднее, тот глупее. А в результате мы упустили шанс взять Кадышева с поличным!

— А что там было? Он проявил себя?

— Да черт его знает, что там было! Полтергейст, необъяснимое явление потустороннего мира. Журналист почему-то теряет сознание, видеокамера почему-то не записывает…

— Это какой журналист, Левашов? — хмыкнул Виктор. — Видел я, как он приезжал на дачу, только микрофоны мы тогда еще не успели всадить. Извините, Никита Васильич, но там как раз ничего необъяснимого не было.

В пятницу этот журналист хорошенько поддал, в субботу поехал на интервью и добавил. Понятно, что сам вырубился и что камера у него не писала.

— Пожалуй, — неохотно согласился Шишкин, — но не слишком ли много вокруг объекта событий, которые можно истолковать двояко?.. Саулыч весь трясется, то говорит: «Кадышев — Умник! Однозначно!» — а через час:

«Где доказательства? Это все твоя кагэбэшная подозрительность!» Знаешь, как он уезжал? До потолка подпрыгивал: в Америке сделка на пару миллионов прибыли, здесь компроматы, одно цапнешь, другое упустишь…

— Ну и купил бы эти компроматы. За миллион! Он же богатый.

— Да он и за три купил бы, только ни один шантажист никогда не отдаст все, что у него припрятано. Это, Витя, такой клубок, что не поймешь, кто от кого больше зависит.

Я два года охотился за Умником, а сейчас думаю: может; и зря? Ну много ли ему переплатил за все время Саулыч?

Тысяч сто — сто пятьдесят. Не обеднел, зато сохранялось равновесие: шантажист знал, что будет получать деньги, пока молчит, а Саулыч — что шантажист будет молчать, пока он платит. А теперь Умник раскрыт. Скорее всего раскрыт, — поправился Шишкин. — Прямых доказательств у нас как не было, так и нет, но по косвенным — он это, Кадышев! Спрашивается: кому от этого лучше?

Умник лег на дно и не требует денег. Соответственно у Саулыча пропадает уверенность, что компроматы завтра не окажутся в какой-нибудь газете и тогда ему будут нары вместо депутатского кресла. Остается только форсировать давление на Кадышева, а Кадышеву — принимать ответные меры: может, действительно отнести компроматы в газету или в УБЭП. Думаешь, почему мы так нагло его пасем?

— Из дома не выпускаем, — ответил Виктор. — Я это сразу понял, когда мы поставили джип на место его «мерса».

— Вот! И отмотать ситуацию назад невозможно. Саулыч рад бы купить компроматы и навсегда покончить с этим делом, но у него нет уверенности, что шантажист продаст все и не оставит себе копии. Шантажист рад бы продать, но боится остаться с пустыми руками, ведь пока компроматы у него, Саулыч не осмелится его убрать…

Виктор Саулович сейчас не узнал бы кагэбэшного лиса: куда подевалась его манера говорить намеками?! А между тем, хотя казалось, что Шишкин режет правду-матку сгоряча, в порыве обиды на хозяина, его откровенность была не случайной.

До сих пор нарушения закона, на которые приходи; лось идти начальнику отдела безопасности, были настолько мелкими, что чаще всего подпадали под наказание административным штрафом. Но сейчас, Шишкин чувствовал, надвигались события, чреватые самой махровой уголовщиной, и он был не волен изменить что-либо. То есть нет, решение оставалось за ним. Или самому организовать преступление, поскольку Тарковский все завалит, или немедленно уволиться, распростившись с мечтой скопить на обеспеченную старость и выучить внучку за границей, избавив ее от влияния нелюбимой невестки.

Шишкин любил бравировать тем, что-де профессионал не пропадет, в любом охранном агентстве его оторвут с руками. Но про себя знал: другого такого же выгодного места ему не найти. Слишком немолод он для охранной службы, и слишком много их, профессионалов, выброшено из жизни при взрыве империи. Поэтому он уже принял решение и сейчас подбирал среди чопов личную гвардию, готовую из преданности начальнику выйти за рамки закона.

— У них, Витя, вроде клинча в боксе, тоже своего рода равновесие: висят двое друг на друге — и бить не могут, и оттолкнуться не могут, потому что кто первый оттолкнется, тот и получит под дых. Только на ринге подойдет рефери в белой рубашке и скажет: «Брейк». А здесь некому их развести. Их только смерть разведет, Витя, товарищ ты мой по упряжке, которая возит эту тележку с говном!



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать