Жанр: Криминальный Детектив » Ольга Некрасова » Свои продают дороже (страница 32)


ФОТО ДЛЯ БАБЫ ПАШИ

От конфиденциальной информации разведка никогда не отказывается.

А. ЕЛИЗАРОВ. Контрразведка


Татьяна. 26 ноября, пятница

В это было трудно поверить, но спасатели помогли Любке: в тот же вечер она притащила к себе конопатого парня, выглядевшего самое большее на двадцать восемь лет. У него был похожий на Любкин крупный нос, пористый, как апельсиновая кожура, и волосы тоже Любкины — рыжие, торчащие дыбом космы. Нога, будто в клетке, сидела в проволочном аппарате Илизарова, но парень держался молодцом: опираясь на Любку, танцевал под Элвиса Пресли, а когда Татьяна сказала: «Пойду поставлю чайник», первым заскакал по стеночке на кухню.

— Неужели подполковник? — шепнула Татьяна Любке. — Сколько же ему?

— Как мне, тридцать, — с вызовом ответила Могила.

Ей было тридцать четыре.

Татьяна из приличия выпила с рыжей парочкой чашку чаю и ушла.

Всю ночь за стеной сладко пел Элвис, рычал подполковник и жутко, как будто ее убивали, стонала Любка.

Соседка сверху завистливо стучала по батарее.

Вернувшись от однозначного мнения «шарлатаны!» к «а вдруг в этом что-то есть?», Татьяна ходила советоваться к электронщикам, которые обслуживали физиотерапию. Нарисовала установку голливудского профессора, и ей навскидку назвали аж три способа, как заставить чашки весов колебаться. Увы, чудо было скорее всего надувательством.

Она продолжала звонить Змею, Змей продолжал скрываться. Надо было искать настоящую ведьму, которая научилась ведовству не по книжкам, а от бабки (а та — от своей бабки) и сама верила бы в то, что делает. Может быть, она и Татьяну заставит поверить в свой наговор, присуху и во что угодно еще. Вера — и есть результат всех чудес. Татьяна поняла это, глядя на Любку. Обманули ее?

Похоже. Добилась она своего подполковника? Несомненно. А если бы Любка не поверила обману, то добилась бы? Вряд ли. Значит, получается, что ее как бы и не обманули, а дали уверенность в себе!

Беззлобно называя Татьяну «провинцией», уверовавшая в науку Любка согласилась переговорить с некой бабой Пашей, известной на весь Волоколамский район.

Переговорить оказалось проще всего: у деревенской ведуньи имелся сотовый телефон. В перечне оказываемых ею колдовских услуг значились и приворот, и более сильная присуха, однако сама баба Паша прибегать к ним не советовала. Мешая просторечные слова с медицинскими терминами, она объяснила, что меры эти крайние и сильно угнетают психику привораживаемого (присушиваемого). Для начала Татьяне лучше попробовать самой помириться со Змеем. Делать это надо по молодому месяцу, только не второго декабря — не велит какой-то «Трепетник».

Есть ли у Змея на душе Вика, ведунья, естественно, по телефону не видела. Но на всякий случай можно дать и ей, и ему легкий отворот (а черным отворотом баба Паша не грешит) — неси, девушка, их носильные вещи, а в крайнем случае сойдут и фотокарточки.

«Легкий отворот» звучало заманчиво. Это вам не греховный черный отворот, а легкий, безопасный и для Змея, и для Вики (бог с ней, с Викой, пусть живет), но все же отворот. «Через левое плечо кру-гом!» — скомандует ведунья, и Вика покорно замарширует к своему Сергею, а !

Змей… Татьяна была убеждена, что к ней, и никаких приворотов не понадобится. Нужно только пресечь Викины интриги, и Змею снова все станет ясно, как пять лет назад, когда он и слышать не хотел ни о ком, кроме Татьяны.

Оставался сущий пустячок: принести бабе Паше Викину вещь или фотокарточку, а для этого найти в двенадцатимиллионной Москве саму Вику, не зная ни ее адреса, ни телефона, ни даже фамилии.

Расставшись со Змеем, Татьяна чувствовала себя как голая. Ну, гардероб-то у нее в служебной квартире был, и неплохой. Случалось, после Татьяниного дежурства Змей заезжал за ней и мог отвезти хоть на загородный пикник с шашлыками, хоть в Большой театр, и везде жена сочинителя Кадышева должна была без вызова, но все же демонстрировать нескромные финансовые возможности супруга. Так что у себя она переоделась почти в то же самое, что носила у Змея. Но Татьяна осталась без куда более важных вещей: без машины, на которой Змей возил ее по все еще малознакомой Москве, без телефона с определителем номеров и автоответчиком, без компьютера с компакт-диском «Телефоны Москвы», выдававшего любой номер по неполным данным и, наоборот, данные владельца телефона по номеру. Не было у нее ни Змеевой коллекции визитных карточек, ни его записной книжки, ни его денег… Мир, в который Татьяна ворвалась с помощью Змея, за который цеплялась, захлопнул двери у нее перед носом. Выходит, не сумела зацепиться как следует.

Все было почти как шесть лет назад, когда у Татьяны оставалось денег на два чебурека — два дня жизни в Москве — и она пришла к главврачу Барсукову. Одна и без оружия, только собственные руки-ноги да еще кое-какие части тела, не вполне поджившие. Не дай бог, снова придется пускать их в ход. Но у нее была еще и голова — совершенно уже не та бесшабашная головушка, которая скомандовала тогда: снимай, ложись, не ломайся. Хотя что на голову сетовать — ведь правильно командовала, именно тех людей вычисляла.

А сейчас эта голова была знакома с лучшими парикмахерскими салонами, и не одной только Москвы — повозил ее Кадышев: Франция, Италия, Польша… Над этой головой, благодарной ученицей, потрудились и военврачи, и министерские чиновники, а главное — хитрый, скрозьземельный Змей.

Ну что ж, на разведку так на разведку. Татьяна стала вспоминать, что слышала о Вике. Кандидат наук, где-то преподает, кого-то консультирует… Нет, этого

мало.

Будем искать ее по мужу. Член Союза писателей… Союзов по большому счету два, «правый» и «левый», но есть внутри них писательские организации, есть клуб независимых писателей и клуб писателей ЦДЛ. Зам главного редактора в вечерней газете — уже легче. Если бы он работал в «Вечерней Москве», то, наверное, так и говорил бы:

«Вечерняя Москва», «Вечерка». А он, объясняя Сохадзе какие-то производственные моменты, говорил: «У нас вечерняя газета, вечерняя доставка…»

Татьяна раскопала газету Викиного мужа на развале в переходе от электрички к метро. Посмотрела на последнюю полосу, в список редколлегии. Вот это да! Замы главного: Сергей Левашов, Сергей Федюшин, Сергей Михайловский. И состав редколлегии: еще Сергей и еще.

Только главный Валерий. Нарочно, что ли, подбирали?., Адрес редакции — Большая Дмитровка.

— Где это. Большая Дмитровка? — спросила Татьяна у газетчика.

— Не знаю, кажется, где-то на Пушкинской.

Еще на выходе из метро тусующаяся в переходе молодежь на вопрос о Большой Дмитровке выкатывала глаза, чесала разноцветные панковские затылки и указывала ей противоположные направления. У памятника Пушкину стояла скромная толпа пенсионеров с рукописными плакатами. Татьяна спросила про Большую Дмитровку и неожиданно для себя вызвала тихий фурор в рядах манифестантов.

— Нам по пути! Присоединяйтесь! — возбужденно пригласил ее старший пенсионер с красным бантом на пальто и, поскольку Татьяна не сказала ни «да», ни «нет», объявил во всеуслышание:

— Товарищи! Молодежь России с нами!

Манифестанты разворачивали революционные флаги и под наблюдением старшего исправляли фломастером какой-то лозунг, оказавшийся политически безграмотным. Исправив политическую ошибку, старший повел своих через сквер. Когда в гулком переходе пенсионеры грянули «Никто не даст нам избавленья», Татьяна застыдилась и приотстала. Старший все время оглядывался.

Видно, Татьяна была для него символом молодого поколения, залогом этого избавленья.

Выйдя из перехода, митингующие повернули направо. Татьяна прочла на угловом доме «Большая Дмитровка» и с облегчением отпустила манифестантов далеко вперед.

Нужный ей дом оказался как раз там, где, перегородив улицу, митинговали пенсионеры. Да и было где помитинговать на Большой Дмитровке! Высокий серый дом с флагами у входа — Совет Федерации, ограда со стальными воротами и сторожкой, как в воинских частях, — прокуратура. Узнав «молодежь России», старший попытался всучить ей плакат, но Татьяна скрылась в разросшейся толпе. Витрины с Сергеевой газетой висели на особняке напротив прокуратуры, но вывеска почему-то была — «Ломбард». В арке подъезда Татьяна увидела стрелку: «Редакция, 5-й этаж» и пошла к лифту.

— Я из Союза писателей, нам звонил ваш зам главного, насчет интервью, — с порога выпалила она.

Очкастая вахтерша отложила газету и, среагировав на ключевые слова «интервью» и «зам главного», заулыбалась:

— А вы к какому заму? У нас их много.

— Я не расслышала, Сергей… Сергей…

— Да они все Сергеи. Традиция! — со значением сказала вахтерша. — Замы есть: Федюшин, Левашов, Михайловский. И коммерческий директор тоже считается зам, он тоже Сергей.

— Он с голубыми глазами, русый.

— У нас все русые.

— Крупный мужчина. — Татьяна изобразила руками бочонок.

— Значит, не коммерческий. А так у нас все солидные, во главе с главным. — Вахтерша, похоже, очень гордилась тем, что работает с такими солидными людьми. — Не с бородой?

— Нет.

— Значит, не Михайловский. Да вы пройдите по кабинетам, девушка. Их сейчас нет никого, но, может, кто другой в курсе.

Задача осложнялась. Татьяна заглянула в дверь с табличкой «Зам главного редактора С. Левашов» — ну и ну!

Не кабинет, а большая комната с громадным столом для заседаний, и за этим столом, как крестьянские дети в церковно-приходской школе, сидят девицы, женщины и дамы от двадцати до того возраста, о котором не спрашивают, разговаривают по телефонам, разговаривают между собой, читают и барабанят на компьютерах.

— Девушки, вы знаете, я из Союза писателей, — начала Татьяна и поймала себя на том, что выходит у нее тоненько, на одной ноте, как у попрошайки: «Люди добрые, сами мы не местные…» Сидевшие за одним компьютером две очкастые девицы, беленькая и черненькая, подняли нанес глаза.

Татьяна откашлялась и добавила солиднее:

— Я литературная секретарь писателя Кадышева.

«Литературная секретарь» — так в шутку представлял ее Змей в первую их поездку в Дом творчества. Девицы прыснули. Опять у Татьяны вышло как-то по-деревенски!

— Мне бы вашего зама главного, Сергея. Насчет интервью.

— Садитесь, ждите, — хором сказали очкастые.

Татьяна присела к заваленному бумагами столу и поразведчицки зашарила глазами, ища зацепку. Без всякой видимой причины куча бумаг поползла, поползла, и уже первый листок спланировал на пол, когда черненькая очкастая метнулась к ней, подхватила и сгребла бумаги к середине стола. Перед Татьяной, как загаданная карта из рук фокусника, выпорхнул снимок: толстяк Сергей в обнимку с Викой и кудлатым рыжим псом. Косясь на девиц, Татьяна поставила на снимок сумочку, а потом вместе с сумочкой перетащила его на колени.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать