Жанр: Криминальный Детектив » Ольга Некрасова » Свои продают дороже (страница 37)


— И не думай! — горячо возразила Вика. — Садись на автобус, третья остановка. Уверяю тебя, он сидит и ждет!

«Только вот кого, меня или тебя?» — про себя спросила Татьяна, но, разумеется, не стала говорить этого при Сергее. Толстяк и без того понял, о ком идет речь, да еще и Вика успела ему что-то нашептать в коридоре. Как бы невзначай он прислонился спиной к дверному косяку, загородив Татьяне выход.

— Вот что, девки, я вам скажу… — Заход предвещал длинную мужскую лекцию. Вика сморщила нос и заговорщически подмигнула Татьяне. — Вас, дурех, обвел вокруг пальца развратный старик. Как педофил пятилетнему ребенку, показал карамельку на палочке и заманил в подвал. Потом-то вы поняли, что к чему, а уже поздно: нормального мужика вовремя не получили, детей завести не смогли, все, что он вам показал, принадлежит ему, а вам только было дозволено попользоваться. Вам обидно и стыдно, и вы начинаете выдумывать оправдания ему и себе. «Он меня любит» — а какая любовь с такой разницей в возрасте? Что у вас общего, кроме постели два раза в месяц? «Он меня жизни научил»…

Надо было видеть, какое лицо сделалось у Вики! Два лимона, банка горчицы, пепельница окурков, принимать солдатскими половниками, пока не вырвет, — вот примерно такое лицо.

— ..Но какой, к хренам, жизни он мог вас научить, если свою жизнь прожил при совке?! — разошелся Сергей. — Это все равно что мой прадедушка-крестьянин стал бы меня учить, с какой стороны в машину лошадь запрягается… «Он талантливый» — да, тут я согласен, но какое отношение это имеет к вам? Нужен вам талант — читайте его книжки… Что там еще из твоего дежурного набора? — Он взглядом прожег и без того сжавшуюся на табуретке Вику. — «Ах, с ним было так интересно, а мальчики-ровесники в тот момент еще не созрели»?! Так ты бы шла за интересным к папе-профессору, а трахаться — к мальчикам-ровесникам, что тоже очень интересно.

И не было бы у тебя от его гнилого семени выкидыша и бесплодия!

Татьяна вскочила и, оттолкнув стоявшего на пути толстяка, с горящим лицом кинулась в прихожую. В ногах путался кудлатый рыжий пес. Крутя головку незнакомого замка, она расслышала из кухни:

— Это я для нее говорил. Не обижайся.

— Знаю, — спокойным голосом ответила мужу Вика.

Уже на улице Татьяна вспомнила, что не взяла вещицу для легкого отворота, и не особенно расстроилась. Зато оставила почти все свои обиды на Вику.

В сумочке лежало нечто более материальное, чем все ведовство бабы Паши. Но о завещании Татьяна приказала себе не думать.

ПРОДОЛЖИМ НАШИ ИГРЫ

И терпентин на что-нибудь полезен.

КОЗЬМА ПРУТКОВ


Тарковский. Ночь на 27 ноября. За три недели до выборов

После пляжей Майами хмурая Москва вызывала отвращение. Ныряя из аэропортовских дверей в машину, из машины — в подъезд, Виктор Саулович ухитрился схватить насморк. Или это была аллергия на Родину? Сопли текли ручьем, патентованные мази и капли помогали на какие-нибудь полчаса. Вдобавок он чересчур долго спал в самолете, а впереди была еще целая ночь, которая в Америке — день, и Виктор Саулович маялся бессонницей. Он капризничал, кутался в плед, терзал пульт дистанционного управления кондиционером и все никак не мог подобрать комфортную температуру: то духота, то холод, и холод-то мерзкий, так и бьет по суставам. Б-р-р!

Валя порхала на цыпочках, заваривала цветочный чай от простуды, но Виктор Саулович находил, к чему придраться: почему — на цыпочках, в доме покойник, что ли? Почему ложечкой звякает? Зачем сахару положила, разве он просил?

Еще в Майами он понял, что Валя ему попросту надоела и пора устроить ей день птиц: распахнуть золотую клетку, и пускай себе порхает. Останавливала Тарковского только лень: новой птичке пришлось бы заново объяснять, где что лежит и какие у хозяина привычки. Наташу он был вынужден отлучить от тела и на время перевести в филиал. Конспигация, батенька, как любит говорить опять же Наташа. Виктор Саулович вплотную подобрался к писателю Кадышеву и не хотел, чтобы дело сорвалось из-за ерунды: а ну как он узнает, у кого работает любимая внучатая племянница?

Тут Виктор Саулович понял причину своей хандры: писака! Будь он сам на месте Кадышева, ударил бы именно сейчас, накануне выборов, и не через ментовку, а через прессу. Резонанс обеспечен: сначала тиснут компромат, и все агентства подхватят; потом второй круг: будут писать, как Виктора Сауловича выгоняют с купленного места в партийном списке, а это, надо полагать, не однодневная процедура. После такого взрыва от ментовки не откупишься… Где Шишкин? Почему не встретил хозяина — нечем похвастаться? Да нет, кагэбэшный лис не из тех, кто откладывает на завтра то, что можно получить на орехи сегодня. Просто Тарковский поздно прилетел, вот и вся причина.

Виктор Саулович понял, что не заснет, пока не узнает, как подвигаются дела с Кадышевым.

— Вызови-ка мне Шишкина, — скомандовал он притихшей Вале. — Разбудим его, а то взял моду — хозяина не встречать.

— Так он уже едет. Полчаса назад звонил на мой телефон: как Виктор Саулыч, не спит ли?..

— Так что ж ты молчала, курица?! — встрепенулся Тарковский. — У него что-нибудь срочное?

— Я спрашивала. А он так загадочно: «И да, и нет…»

Виктор Саулович настолько разволновался, что сел ждать кокну. Позвонить Шишкину в машину? Нет, только нервы портить: кагэбэшник все равно ничего не скажет по телефону.

Шишкинский «СААБ» подкатил к подъезду минут через десять.

— А сделай-ка нам. Валя, закусочку, — в порыве внезапной симпатии к шефу отдела безопасности приказал Тарковский. Наверняка мужик не из дому едет. Бьется по хозяйским делам, и надо его немного приблизить, чтобы видел: не задаром старается.

Когда Шишкин вошел, его непроницаемая физиономия кагэбэшного лиса сразу же остудила благой порыв Тарковского. Алис еще и тянул резину:

— Приветствую, Виктор Саулович. Как отдохнули, Виктор Саулович?

— С вами отдохнешь, — буркнул Тарковский. Шишкин прекрасно знал, что в Майами он работал. Хотя, конечно, как сказать: не у станка стоял. Пожить в пятизвездочном отеле, поглядеть, как манекенщицы крутят бедрами, подписать два десятка типовых бумажек, где меняются только суммы, а прочее знаешь наизусть — в понимании того же Шишкина это едва ли работа… — Докладывай! — Он кивком пригласил Шишкина сесть. — Нет, скажи сразу: он — это он?

— Прослушки боитесь? — удивился Шишкин. — Зря, мы за час до вашего приезда все просканировали.

— Просто оговорился. С тобой я ничего не боюсь Никита Васильич, — польстил начальнику отдела безопасности Тарковский. — Повторяю вопрос: Кадышев — это

Умник?

— С девяностопроцентной вероятностью.

— Объясни, — потребовал Тарковский. — Перед моим отъездом ты считал, что вероятность фифти-фифти. Что ты там накопал новенького и когда скажешь точно?

— Точно скажу, когда будут вешдоки. Документы, на" сколько я понимаю?

— — Ну, — неохотно подтвердил Тарковский. — Ты бы из него так информацию вытягивал, как из меня… Так какие у тебя доказательства?

— В том-то и фокус, что почти никаких! — с неуместным оптимизмом воскликнул Шишкин. Тарковский молча ждал продолжения. — Дело было так… — тоном сказочника начал кагэбэшный лис и стал выкладывать подробности.

Почти все Тарковский уже знал: одни события успел застать, будучи в Москве, о других Шишкин докладывал по телефону (само собой, иносказательно и в общих чертах). Но сейчас в изложении кагэбэшного лиса, умевшего подать товар лицом, разрозненные факты складывались в довольно стройную картину, хотя и с белым пятном на самом важном месте.

В дни, когда Кадышев был взят под наблюдение, он подвергался попыткам вымогательства со стороны преступной группы Есаула. В настоящий момент ее активность парализована мероприятиями Шишкина. Информация, которой обладал Есаул, снята, однако серьезного интереса для дальнейшей разработки Кадышева не представляет. Любопытно другое.

Есауловцев навела на писателя какая-то женщина, судя по всему, из ближайшего окружения Кадышева (сумела достать слепки ключей, записала на диктофон его звонки на пульт вневедомственной охраны). Личность женщины не установлена. Есаулу о ней ничего не известно — случай, надо сказать, нетипичный. Кроме того, в квартиру Кадышева пытался проникнуть некий мужчина лет тридцати двух — тридцати пяти, явно не принадлежавший к группе Есаула. Установить, зачем он приходил, не представилось возможным, так как неизвестному воспрепятствовал Анатолий Авдеев, сосед Кадышева по гаражу. Сотрудники Шишкина скрытно проводили неизвестного до КПП софринской бригады внутренних войск, куда тот и вошел, предъявив дежурному служебное удостоверение. В упомянутой бригаде служит брат жены Кадышева, которую писатель выгнал из дому на следующий день после вооруженного столкновения с Есаулом и одним из его подручных. (По данным на сегодня, у Кадышева с женой состоялось примирение.) Таким образом, помимо Тарковского, к писателю проявляют интерес еще две силы: Есаул с подачи наводчицы и некто из софринской бригады, вероятно, связанный с женой Кадышева.

«Жена и есть наводчица», — попытался щегольнуть дедуктивными способностями Тарковский, но Шишкин сказал, нет, жену Есаул видел — не она. Однако в соображениях уважаемого Виктора Сауловича есть резон: Кадышев, конечно, старичок богатый, и криминальная активность вокруг него вполне объяснима, но не настолько же бурная! Скорее здесь не соперничество двух групп — софринской и есауловцев, — а попытка использовать Есаула втемную. Прослушкой установлено, что брак Кадышева не зарегистрирован, старичок на ладан дышит, и у сожительницы вполне могут возникнуть определенные планы на его капитал. Тогда выстраивается цепочка: сожительница — софринец (ее брат или любовник) — наводчица — Есаул. Косвенным образом это подтверждается появлением софринца у квартиры Кадышева на следующий вечер после неудачного обыска, предпринятого там есауловцами.

Какой интерес все это представляет для Тарковского?

Да самый непосредственный. И неизвестная наводчица, и, судя по всему, софринец (неважно, вместе они работают или нет) заняты поиском компромата на Кадышева.

Перехватив у них этот компромат, можно нейтрализовать всякую деятельность Умника против Виктора Сауловича.

Теперь о том, почему Шишкин практически уверен, что Кадышев — Умник. Это подтверждается тремя эпизодами.

Первый: реакция Кадышева на привет от Виктора Сауловича, переданный журналистом Левашовым. Несмотря на то что сделать видеозапись не удалось, можно считать, что привет дошел по назначению и был воспринят…

На этом месте Виктор Саулович самодовольно улыбнулся, а Шишкин продолжал с невозмутимым видом:

— ..как предупреждение. Известно, что Кадышев ездит осторожно и пьяным за руль не садится. А тут сразу же после визита журналиста сел и погнал как на пожар.

Появление соседа по гаражу около дверей его квартиры тоже вряд ли можно считать случайным. Кадышев ждал людей Шишкина и, в общем, несильно ошибся: они шли на обыск предыдущей ночью, однако столкнулись с есауловцами и собирались повторить попытку следующей ночью.

Второй эпизод — последовавшее за этим десятидневное сидение Кадышева в квартире. В этот период писатель перенес на ногах сердечный приступ (о чем свидетельствуют найденные в мусоре упаковки из-под лекарств и шприцы с остатками кардиостимуляторов). Однако не только не лег в госпиталь, но и не вызывал врача. Мотив столь неадекватных действий представляется очевидным: боялся оставить квартиру.

За сим следует прорыв в духе американских боевиков, где, как и в эпизоде с софринцем, снова участвовал Авдеев (отсидевший четыре года за неосторожное убийство; при этом он для Кадышева не просто сосед по гаражу, а доверенный человек). Он блокирует груженым автомобилем джип людей Шишкина, а Кадышев тем временем уходит из-под наблюдения и вновь появляется спустя полтора часа на даче в компании бывшей жены. По данным прослушивания, они в течение часа занимаются сексом, после чего дама уезжает, а Кадышев остается на даче. Два часа спустя он вызывает такси и едет на деловую встречу с издателем Сохадзе. Вечер оба проводят в ресторане ЦДЛ, где к ним присоединяется критик Лебеда, личность малозначительная и не связанная с ними деловыми отношениями. Заканчивается попойка уже под утро на литфондовской даче Лебеды. С этого момента настороженность Кадышева спадает. Он позволяет себе долгие отлучки и бессистемно ночует то в квартире, то на даче, то у собутыльников.

— Упустили, — резюмировал Тарковский. Он чувствовал себя настолько опустошенным, что ругаться не было сил.

Шишкин и не думал оправдываться.

— Интересующие вас документы можно было изъять еще в ночь на седьмое ноября. Они были в сейфе — это практически установлено. Нам не хватило нескольких часов, — жестко сказал он и пояснил, против своего обычая расставляя точки над "i":



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать