Жанр: Криминальный Детектив » Ольга Некрасова » Свои продают дороже (страница 39)


Чулочки-лайкра, темно-коричневые с кружевной резинкой, Татьяна натягивала перед Змеем, как в рекламе Клаудиа Шиффер, — нежно и медленно.

Змей наблюдал, одобрительно кивая. И вдруг откинул одеяло и продемонстрировал мужскую реакцию на ее действия. И приглашающе помахал, виртуоз: иди ко мне!

О господи, так она всюду опоздает! Да и после вчерашнего внутренности ныли, просили отдыха.

— Вечером, вечером, все, что захочешь, мой господин. Жди меня! — выдохнула счастливая Татьяна.

Теперь платье. Достала серое, из ангорки.

— Цвет сиротский, — квалифицировал Змей.

Тогда… Боже мой, что же ему понравится? Татьяна перебирала платья, как будто держала экзамен на соответствие. Тогда бежевый костюмчик «Шанель». Достала, Змей молча кивнул. Но как к нему черные сапоги?

— У тебя же есть коричневые ботиночки, — отвечая на не заданный вслух вопрос, подсказал Змей. Все помнит, да как же, вместе ведь покупали, он выбирал. Татьяна достала новые, на натуральном меху коричневые ботиночки с опушкой.

— Гимназистки румяные, от мороза чуть пьяные, грациозно сбивают рыхлый снеге каблучка! — Напевая своим чудесным басом, Змей поднялся, совершенно голый, вышел в коридор, принес из прихожей связку ключей, отпер свою половину гардероба, где у него были мундиры. Может, будет одеваться, на машине отвезет? — размечталась Татьяна. А Змей подошел к ней — и:

— Тогда уж и шубу новую надевай.

Татьяну накрыло что-то невесомое и мягкое. Посмотрела себе на плечо — сверкающие коричневые иголочки.

У нее захватило дыхание. Змей поставил ее перед трюмо.

Норка, та самая цельная норка, которую она просила у него на свое тридцатилетие и уже примеряла. Но тогда он пожадничал, а ее день рождения провели врозь.

Татьяна залилась слезами и бросилась ему на шею.

Как бы нехотя приняв ее благодарные поцелуи, Змей отстранился, достал из бумажника пятисотку.

— Вот тебе на хозяйство, — добавил сотню, — и на такси. Тяжелого не таскай, побереги себя. И возвращайся поскорее!

Спускаясь по лестнице, Татьяна по-королевски придерживала длинные полы уже своей, но еще не совсем привычной шубы. Вышла во двор — еще одна маленькая, но приятность: Змей стоял у окна кабинета и махал ей рукой. У Татьяны защекотало в носу от умиления.

ВСЕ ДО ОДНОГО ИГРАЮЩИЕ

Все до одного играющие становятся в круг, в центре которого оказывается водящий, и дружно кричат, имитируя голоса животных («гав-гав», «хрю-хрю», «га-га-га» и т, п.).

Сборник «Развивающие игры в детских дошкольных учреждениях»


Полдень 27 ноября

Чоповский джип под окном намозолил глаза не одному только Змею. Есауловцы пасли его, может быть, не так аккуратно, как хотелось бы их опальному лидеру, но все же достаточно регулярно. Теперь Есаул знал, что дежурят люди Шишкина попарно в три смены и один из них — молодой, который участвовал в его захвате. Брюхо, посланный следить за следящими, слышал, как напарник называл его Виктором.

И Есаул решился. Если гора не идет к Магомету, то Магомет ставит ее на счетчик. Он больше не будет охотиться за Шишкиным, а сделает так, чтобы Шишкин охотился за ним.

Около полудня он позвонил Кадышеву из автомата на углу. Представляя себе уровень возможностей Шишкина, он был уверен, что квартира прослушивается, и, мало того, делал на это ставку.

— Владимир Иваныч? Снова беспокоит вас Есаулов Петр Петрович. — Есаул представил, какая физиономия сейчас у писателя: шантажист называет свое имя… А чопы уже наверняка звонят Шишкину. — Как видите, я не скрываюсь. Да! Да! Не вижу смысла!.. — Не сдерживая нервных смешков. Есаул назвал длинный ряд цифр. Для чопов, едва ли знакомых с системой кодировки договоров в издательстве СГВ, это должно было звучать, как китайская грамота… А Кадышев понял. В трубке было слышно, как он зашуршал бумагами.

— Нашли? — выдержав паузу, благожелательным тоном поинтересовался Есаул. — Посмотрите на пятой страничке. Я буду диктовать по цифрам: два, четыре…

— Достаточно, — перебил Кадышев. Было очевидно, что он тоже знает о прослушке. — Это не секрет. Чего вы добиваетесь?

— Да, но там было дополнение, так сказать, секретный протокол. Первая циферка — девять… Владимир Иваныч, я бы хотел зайти, обсудить наши дела. Один.

— Не в квартире, — быстро ответил Кадышев.

План Есаула основывался именно на том, чтобы попасть в квартиру писателя.

— Да я разговоры разговаривать не собираюсь, — простовато сказал он. — Оставлю еще некоторые циферки, так сказать, для воспоминаний и размышлений, а условия обговорим потом.

— Ладно, — сдался Кадышев. — Только учтите, у меня подокнами…

— Знаю. А у меня в голове. При себе ничего компрометирующего нет.

— Ладно, заходите, — повторил Кадышев и по-стариковски меленько хихикнул.

Есаул не вовремя вспомнил, как лихо писателишко прострелил руку Брюху, и на душе стало муторно.

Поднимаясь по стертым ступеням (лет пятьдесят дому, не меньше), он думал, что все хорошее достается слишком поздно. Акцию с бухгалтершей можно было провернуть и месяц назад, да он понадеялся на дуру наводчицу, а та, не то боясь, что ее выкинут из дела, не то набивая себе цену, обещала дать информацию со дня на день. И действительно давала, только по чайной ложке и каждый раз не совсем то, что требовалось. Дернет же черт связаться с бабой! Сам начинаешь глупеть.

Он позвонил в дверь и чуть отошел, чтобы его лучше было видно в «глазок», — Пальто снимите, — потребовал из-за двери Кадышев. Есаул безропотно повиновался. — Теперь пиджак… — Дверь приоткрылась на цепочку. — Подайте пальто и пиджак.

Есаул просунул одежду в щель, дверь захлопнулась и долго не открывалась. Самым разумным из всей чепухи, которая лезла Есаулу в голову, было предположение, что писатель и не собирается открывать. Оставит пальтишко себе.

— Заходите. — Было слышно, как залязгали замки. — Сами открывайте. Смелее, — не без издевки подбодрил Кадышев.

Есаул распахнул дверь. Писатель стоял, отойдя в глубь прихожей, рука в кармане. Газовик, механически отметил Есаул, потому что ничего иного, кроме газовика да охотничьего ружья, законопослушным гражданам иметь не положено. Хотя черт их знает, военных, красивых-здоровенных…

— Отойдите от двери. Дальше… — Кадышев загремел ключами. Есаул прислушивался. Закрутит он головку щеколды или нет? По звукам было непонятно, а оборачиваться Есаул не стал, боясь выдать себя излишним вниманием к замкам.

— Я слушаю, — сказал Кадышев.

— Слушаете? Я думал, вы собираетесь посмотреть.

Кадышев усмехнулся, не разжимая губ. Гадская, однако, улыбочка. Не зря его зовут

Змеем.

— Проходите… Вперед… Направо.

Есаулу стоило большого труда не показать, что он знаком с планировкой квартиры. Слыша за спиной прерывистое стариковское дыхание, он короткими шажками пошел по коридору, ткнулся в столовую.

— Не туда. Следующая дверь. Не задерживайтесь, проходите до окна, — командовал писатель.

Он все время держался шагах в трех позади. Есаула позабавила такая осторожность.

— Что вы, ей-богу, Владимир Иваныч, — миролюбивым тоном сказал он. — Я не собираюсь бить вас по голове тупым тяжелым предметом. Вот тут, — он постучал он себя пальцем по лбу, — достаточно, чтобы обойтись без холодного оружия.

Кадышев пропустил это замечание мимо ушей, а зря.

Радиоспектакль для чопов уже начался.

— Садитесь, руки на стол… Ку-уда?!

Есаул молча кивнул на стопку бумаги и, взяв листок, начал быстро писать. Полученную у главбухши издательства цифирь он помнил наизусть. Кадышев стоял за спиной, заглядывая через плечо-.

— Включите какую-нибудь музыку, не на ухо же перешептываться, — попросил Есаул.

Не спуская глаз с цифр, возникавших под пером Есаула, Кадышев потянулся к телевизору, включил. Какие-то очередные богатые заливали экран слезами.

— Попался, сука! Руки вверх! — закричал Есаул, наставив на Кадышева палец.

— Ты что?!

— Лицом к стене! Колись, где бабки?!

Писатель разинул рот и скорее от растерянности, чем по необходимости отвесил Есаулу сочную оплеуху.

— Получай! — выкрикнул Есаул, приписав себе авторство, и добавил кулаком по столу. — Не хочешь говорить, гнида?! Ну, сейчас…

Интересно, среагировали чопы или еще нет? По его расчетам, они должны были кинуться уже на выкрик «Руки вверх!». Кадышев нужен им живой, и какому-то блатарю его не отдадут. Ключи у них есть, до квартиры им бежать меньше минуты, и секунд двадцать уже прошло.

— Еще хочешь?! — подлил масла в огонь Есаул и еще раз врезал по столу. — Считаю до десяти, потом ты — покойник! Раз!.. Два!..

Сбивая Кадышева с толку, он подмигивал и пальцами тыкал себя в уши. Был момент — писатель поддался на игру, даже кивнул на бумагу: мол, напиши, что ты хочешь.

Есаул с готовностью схватил ручку.

— Три!.. Четыре!..

«Владимир Иванович! Нас прослушивают!»

Знаю, кивнул Кадышев. Еще двадцать секунд.

— Пять!.. — не спеша считал Есаул, выводя на бумаге:

«Я должен с вами встретиться…»

— По делу! — взревел Кадышев и осекся. Понял. — Только шевельнись, — пригрозил он и кинулся к двери.

Вслед ему полетела пепельница со стола и разбилась о дверной косяк. Писатель обернулся со свирепым лицом, стал промаргиваться — что-то угодило в глаз. В прихожей слышался топот. Есаул улыбнулся и, как первоклассник, сложил руки на столешнице.

Первым ворвался Виктор, и физиономия у него удивленно вытянулась. Кадышев успел отпрыгнуть в угол и пытался извлечь соринку известным способом, натягивая верхнее веко на нижнее. Вид у него был хоть и озабоченный, но ничуть не напуганный. А Есаул продолжал изображать первоклассника.

— Простите, Владимир Иванович, — растерянно сказал Виктор, убивая Есаула взглядом. — Мы думали…

— Насрать мне, что вы думали! — заорал Кадышев. — Немедленно оставьте мою квартиру!

Сконфуженно улыбаясь и пряча пистолеты, чопы попятились к двери.

— Погодите, — подобревшим голосом остановил их Кадышев и, сам о том не подозревая, подыграл Есаулу:

— Гляньте, что у меня с глазом.

Было ясно, что слежка не является для Кадышева секретом и чопы прекрасно об этом знают. Они и не старались скрываться: джип все время открыто стоял под окнами. Может быть, объект, выходя на улицу, обменивался кивками с чопами. Неисповедимы пути твои, господи.

Во всяком случае, Кадышев доверил им свой глаз. Проштрафившиеся чопы подвели писателя к окну и стали ковыряться у него под веком уголком носового платка.

— Помочь? — проявил чувство юмора тихо вошедший Брюхо и грохнул на стол ребристую гранату. — Все болячки враз пройдут!

Прежде чем чопы успели достать пистолеты, Брюхо схватил гранату, выдернул чеку и предъявил ее высокому собранию:

— Волыны на пол! Я псих со справкой.

Придавливая друг друга в дверях, вломились еще трое: опозорившиеся «быки», которых люди Шишкина задерживали вместе с Есаулом, и Синий. Этот сразу кинулся к брошенным чопами пистолетам, подобрал и стал озираться с таким видом, как будто придумывал, что скомандовать.

— Это он! — Один из «быков» узнал Виктора и кинулся к нему с явным намерением свести счеты.

— Стой! — Брюхо вдогонку ударил его по затылку раненой рукой, сморщился. «Бык» молча клюнул носом стену.

— Ты на кого?! — начал Синий.

Кулачище Брюха с зажатой гранатой замаячил у него перед носом.

— Я сказал: стоять! Всех касается!!

— Синий, если тебе хотелось покомандовать, надо было первому входить, — елейным голосом заметил Есаул. — А теперь положи-ка пистолетики…

Брюхо поднял гранату над головой.

— Положи, — повторил Есаул. — Возьми у этих наручники и прикуй их к батарее.

Косясь на Брюхо и ворча, как побитая собака, Синий повиновался.

— Брюхо на самом деле чокнутый. У чеченцев был в плену в девяносто пятом, — ни к кому специально не обращаясь, сообщил Есаул. — Швырнет гранату и выскочит, а мы не успеем.

— Не тормози, сникерсни! — взорвался тихо бормотавший телевизор.

Есаул не поленился встать и выключить, после чего без стеснения плюхнулся в писательское кресло и по памяти набрал телефонный номер.

— Господина Шишкина, будьте любезны.

Трубку снял второй хохмист, который допрашивал Есаула в джипе, детским садиком грозил — у лидера преступников была отличная память на голоса, а чоп его не узнал и выложил, что Никита Васильевич только что отъехал по срочному делу.

Что ж, на ловца и зверь бежит. Есаул собирался выдернуть Шишкина к себе, сообщив, что чопы оказались у него в заложниках. Но если Никита Васильич сами изволят…

* * *

Шишкин помчался к дому Кадышева, как только Виктор сообщил о звонке Есаула. Поведение братвы было непонятно. Не заметить под окнами джип, в котором его допрашивали, мог только слепой, и, если Есаул демонстративно поперся в кадышевскую квартиру, то ясно, что он затеял провокацию.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать